Вихрь. Кошачья травка./13 рассказ из серии/

Свадебная церемония, проводимая в одном из Храмов города, плавно перетекла в здание трехзвездочного отеля. От обряда и до веселья, длиной в трое суток, времени прошло не много. Рамир, до безумия счастливый, любящий всех на свете, нежно и с трепетом, обнимал любимого капризулю. Камиш Оллем, в свое время вытянувший нервы из кумара, прижимался к своему супругу, постоянно касался его, терся щекой, или жадно целовал в губы. В какой-то момент молодожены исчезли из вида гостей, развлекаемых распорядителями на празднике. Акшай, который был не единственным папочкой с маленьким ребенком, заранее обратился в ЦКП. За два дня до даты обряда к ним домой прибыл работник, который останется с малышом, пока родитель будет развлекаться. Это повсеместная практика, да и временный нянь, обязательно медработник, в зависимости от пожеланий нанимателей, либо рядом с родителем, либо остается у него дома. Рамир не хотел оставлять сына дома одного, пусть и под присмотром, поэтому нянь и маленький котенок в данный момент расположены в номере той же гостиницы, где идет праздничное гуляние. Раз в два часа родитель поднимается наверх, проверяет, не хнычет ли его малыш, после чего спускается назад, в водоворот веселья, общения, конкурсов и открытых улыбок. Не только семья Рамира счастлива, но и вся родня — вот как эти двое выпили нервы у всех окружающих! Зайдя в лифт, Акшай чихнул, и тут же замер, вернее затаился. Его ласково прикусили в холку. Этот прием, а еще запах, он узнал моментально. Почему-то дрогнули колени. Да и захотелось пошалить. Мурлыкнув, он оттопырил зад, потираясь им о тело самца, зашедшего вместе с ним в кабинку лифта. — Не дразни. — Низкий и возбужденный голос, казалось, сорвал предохранитель. — Долго будешь облизываться? — Акшай схватил руку, что обнимала за живот, и опустил ниже, туда, где все ожило, загорелось. Рука, эта проказница, в отличие от мозга, рефлекторно обхватила кое-что интересное, чуть сжала пальцы. В ответ сдерживаемый стон, забравший остатки разума. Зарычав, самец обернулся, глянуть на каком они этаже, после чего хищно растянул губы в улыбке. Нажав на кнопку остановки на ближайшем этаже, куснул в шею этого балованного чаровника. В его руках был тот, кто кровь свернул, когда удрал туда, где альфа не достанет. И котенок у него первый, из космоса привезенный. Немного нервирует, ревность питает, но при этом заставляет гнать добычу, настигать ее, и планомерно поедать. Как они добрались до номера, который был закреплен за ним, Анхар-Шат не запомнил. Все как в тумане. Его сознание, немного во хмеле, прояснилось только тогда, когда он одел на себя эту пряную кошачью травку. В тот же момент острые коготки впились в его ягодицу и бедро, заставляя резко вбить в матрас, подчинить себе, заставить осознать: никто больше не нужен. Под ним зарычал рождающий, но тут же охнул, когда знающая рука сжала пальцами сосок. Он не так давно родил, и в этот период его соски очень чувствительны. И в отличие от обычных рождающих, Акшай уже перестал кормить. Вот только грудь его чуть увеличена, сосочки все время набухшие. Анхар впился во второй губами, чуть прикусил, и в тот же момент жестко вбивался в капризулю. Кошак под ним, выгибаясь в струнку, сильно сжимая бедрами, открывал в беззвучном крике рот. Его разбивало на кластеры ощущений, где доминировала грудь. От этой ласки, грубой, и в тот же момент нежной, все тело дрожало крупной дрожью. И то, что самец достаточно груб, на грани с насилием, в данную минуту совершенно не волнует. Акшай выгнулся под самцом, выругавшись, зажмурившись, ощущая зубы на сосках, попеременно пощипываемых и покусываемых. Между ног все горело, внутри пылало, когти не убирались, и вылез хвост. Он зарычал, сменил глаза на звериные. — Сильнее. — Прорычал Акшай, сдавливая бедрами любовника. — Анхар! Жестче! Альфа зарычал в ответ, вдавив капризулю в кровать. Рыкнув, оголяя звериные зубы у самого горла, заглядывая в глаза, тяжело дыша, оскалился в подобии улыбки. В ответ не менее звериная улыбка, полный срыв тормозов, шальной взгляд. Куснув его в шею, жадно всосав кожу, ставя болезненный засос, глубоко вдохнул пряный мускус вперемешку с ароматом кошачьей травки. Этот запах, этот коварный запах преследовал его столько времени! Рыкнув, резко сев, Анхар осмотрел распаленного любовника. Сейчас Акшай был просто Акшаем. Не воспитанным, культурным и взрослым человеком, а самим собой. Нет больше маски, есть только голый животный инстинкт, не подавляемый, показывающий чего он действительно хочет. Но при этом вид беззащитного Акшая, лежавшего под ним, доверительно отдающего всего себя, бьет в мозг похлеще завлекательного аромата. Огладив бедра, толкнувшись несколько раз внутри, заметив восхищенный блеск в глазах рождающего, ухмыльнулся: — Жестче? — Да. — Ака выдохнул, дурея от происходящего. Он хотел, чтобы этот самец поломал сопротивление, и выбил из него все ненужные мысли. Так хотелось сдаться в сильные руки, просто потому что в слабых он извернется и сбежит. Анхар, словно прочтя сокровенные мысли, резко крутанул тело под собой, переворачивая на живот. Заломив руки за спину, перехватив их одной своей, шало заулыбался. Заметив галстук, стремительно спутал им запястья, завязал крепкий узел. В ответ послышался настороженный рык, словно звереныш примеряется — бить или подождать? Альфа решительно забрал у него право выбора, резко и глубоко, ворвавшись в тело. Взрык, недовольный, сменился страстным стоном, когда свободные руки заняли свои места на непокорном капризульке: правая сжала грудь, пальцами защемила сосок, а левая схватила за волосы, чуть отводя голову назад. Рык, идущий из груди, смешался с всхлипами, когда толчки сошлись с ритмом пощипывания соска. В тот же момент Анхар вылизывал его шею, дурея все больше и больше из-за сгущающегося запаха. В какой-то момент рысь забежала к шаки внутрь кокона, и со всей радости куснула в ухо. В ту же секунду Анхар замер, ощущая, как по комнате разлился концентрированный запах кошачьей травки. В ответ, словно наказывая за медлительность, стенки родового канала стали резко сокращаться, массируя горячий орган любовника. — Акшай? — Анхар-Шат остановился полностью, с большим усилием вышел из разгоряченного тела. — Акшай. — Повернув его на бок, заглянул в затуманенные глаза. — Акшай, ты потек. — Огладив щеку приходящего в себя капризулю, альфа облизнул губы. Первая течка после родов мозг не туманит. Она проходит в полном осознании реальности, и только потому, что котенок нуждается в обоих родителях, которые обязаны остановить дикий марафон, когда малыш потребует к себе внимание. Именно по этой причине Акшай быстро пришел в себя, сбросив пелену дикого возбуждения. — Что случилось? — не понимая, он посмотрел в лицо любовнику, который остановился во время процесса. — Ты потек. Цикл начался. — Анхар огладил обнаженное бедро, чуть сжимая его пальцами. Не трогать этого чаровника просто невозможно! — Эм… мы, что, закончили? — Первое, что пришло в голову, то и спросил. Анхар с шумом вдохнул и медленно выдохнул воздух. — Надеюсь, ты понимаешь, что я сейчас сниму изделие? — Альфа навис над лежавшим под ним на боку рождающим. — И до окончания буду метить тебя, не дам смыть запах, не позволю снова сбежать. Ты понимаешь? — Эм. — Акшай отвел взгляд, сглотнул, замолчал на несколько секунд. — Скажи что-нибудь! — рыкнул Анхар над ухом, куснул в шею. — Останови меня, Акшай. Выплесни круг арены, иначе я не остановлюсь. Ты слышишь? Я не остановлюсь, помечу и потащу в Храм, проводить обряд! — грозно на ухо прорычал едва сдерживающийся самец. — Сделай хоть что-нибудь. — Жадно облизывая шею, Анхар не видел того, каким лихорадочным блеском горели глаза капризульки. — Ты ведь поймал… — почти прошептал Ака, ощущая дикую жажду отдаться ему без остатка. И он очень надеялся, что самец догадливый. Что ж, надежда была полностью оправдана. Услышав эту фразу, утробно зарычав, но не пугая, а дико возбуждая, Анхар резко поставил его на колени, но руки не развязал. Акшай уперся головой в подушку, сдавленную и прижатую к спинке кровати. Жадные руки сжали ягодицы, затем резко шлепнули по ним, оставляя яркий розовый след, а также вынуждая взрыкнуть. И тут же, как только рык вышел на волю, Акшай заскулил от прошившей его огненной молнии внутри тела. Анхар совершенно не щадил, словно наказывая за года отсутствия. Жадно, жестко, даже яростно, вбивался в распаленное тело, заставляя его двигаться по кровати. Это движение немного елозило по простыням напряженные соски, вызывая искры из глаз. Дикость, вот как бы описал Акшай свои ощущения в данный момент. Не только дикость своего партнера, но и самого себя. Он не хотел ласки, не хотел нежности, ему было необходимо знать — этот самец завладел, заставил прогнуть спину и подставить холку. В какой-то момент набух узел, вызвав внутри и по позвоночнику мириады острых мурашей. Заскулив в подушку, Акшай не мог думать, не мог собрать воедино свои разум, сознание и память. Его трясло, заставляя поскуливать от каждого едва заметного движения узла внутри тела. И этот дикий самец, словно почувствовал, принялся медленно водить бедрами туда-сюда. В ответ Акшай застонал протяжно, выгнув спину, сжав пальцы в кулаки, кончая то ли мокро, то ли по сухому.

***

*** В себя он пришел спустя какое-то время. Первое, что в сознании пришло пестрой картиной, так это дикий секс во всех возможных позах. Рысенок развлекался, заставляя Акшая возбуждаться, увлажняться в том самом месте и жаждать. — Развлекается, да? — мурлыкнул рядом сопящий самец. — Угу. — Акшай слегка завис, соображая, после чего полез целоваться. — Так, самец, работай давай! — Какой жадный. — Рассмеялся Анхар, увлекая в глубокий поцелуй, переросший в игрища еще часа на два. Когда же оба кошака, сытые и довольные, ополоснувшиеся в душевой, и там же жадно поприжимавшиеся друг к другу, выползли из номера, их встретил хитрый взгляд младшего брата. — Ну че, как? Обряд? — и поводил бровями, принюхиваясь, счастливо улыбаясь. — Конечно. — Ответил Анхар-Шат, обнимая своего капризного рысенка. — Больше некуда бегать. — Так уж и некуда? — возмутился Акшай. — А ты хочешь удрать? — удивился Анхар, заглянув в глаза. — Не сказал бы, — лукавые глазки ушли от зрительного контакта, но оба альфы только усмехнулись. Не только Анхар-Шат знал, что Акшай сдался, принял, но и его брат это видел. Сейчас Рамир видел, что его старший брат, наконец-то стал деямерритом. Рождающим по праву рождения, и альфой, по форме воспитания. Ох, и намучается же с ним шаки! То, что Ака принял самца, еще не значит, что его альфий характер исчез, и он стал мягче. Но, предупреждать, это ведь не честно по отношению к братцу? Рамир итак удержался, когда ощутил в аромате брата, что разил на весь этаж, примесь запаха блохастого! Вот, он дал ему преимущество — не вмешался. Дальше пусть сам разруливает, ведь Ака далеко не подарок, и капризен аки островной омега! Хоть и пытается строить из себя взрослого рационального человека. В отличие от младшего брата, сам Акшай ни о чем не думал. Его обнимали крепкие руки, которым он доверился. И доверился без внутреннего ступора, который заставлял задавать глупые вопросы, мешающие жить счастливо. Откинув голову на плечо, Акшай чуть повернул лицо к альфе, который перебрасывался остротами с противным кумаром, ревнивым до ужаса, но деликатным до зубовного скрежета. Противоречивый самец, однако! Даром, что младший брат. — Оставь его в покое, лучше поцелуй меня. — Мурлыкнул Ака, растекаясь в улыбке, ведь он ощутил и перехватившее дыхание, и блеск в глазах увидел, и почувствовал кое-что упирающееся в районе ягодиц. Анхар перевел взгляд на любимую капризулю, меняя зрачки на звериные, заставляя затаиться и ждать, какой лаской одарит этот жадный зверь. Рамир, наблюдая за ними, фыркнул, но тут же мобилизовал всё свое желание: его позвал Камиш, находящийся за дверью спальни молодоженов. Два замка издали щелчок, как переключатель, запирая двери, чтоб никто из трусишек больше не смог убежать…