Вихрь. Кошачья травка./13 рассказ из серии/

— Хорошо. Переодень его, и поехали. Акшай кивнул головой, после чего умудрился сменить подгузник так, чтобы маленький не проснулся. После этого взял на руки, вышел из спальни. Самаль уже позвонил в службу, вызвал машину. Спустя десять минут авто прибыло, пассажиры сели, пристегнулись. Быстрая езда по городу, парковка, затем путь до врача. Педиатр выслушал опасения родителя, отметил присутствие запаха у ребенка. Неестественного, потому что феромон человека не может пахнуть травой или фруктами. Он же не растение, в конце-то концов! Акшай сказал, что использовал блокатор и сейчас от него не пахнет. Про то, откуда у него запах кошачьей травы, доктор знал, имея на руках карточку родителя и ребенка. Сейчас было необходимо узнать, почему малыш источает этот запах. Для анализов доктор взял прядку волос, смочил в слюнке тампон, провел по сгибу локтя, а также нос и ушки проверил. Последним был забор крови, который малыша разбудил. Как ни странно, а сон у него между кормлениями крепкий, и только перед и после трапезы малыш показывает, кто в доме хозяин. Пока Акшай успокаивал плачущего сына, доктор отправил собранные материалы на анализ. Благодаря современной медицине ждать результата пришлось недолго. Буквально сорок минут. — Ну, что я могу сказать. — Доктор просмотрел все данные. — Феромон вашего сына имеет новое соединение, и запах для него естественен. — Это из-за меня, да? — Частично. Понимаете, Акшай, ваш ребенок родился необычным образом, для Деямерры. В крови вашего сына есть маркер кинорианцев, но отвечает он как раз за феромоны. На данный момент — это так, и что будет при половом созревании, судить пока рано. Но могу вас заверить, на организм этот маркер влияет только благоприятно. Мы будем следить за развитием малыша, вполне возможно он не первый. — Что вы хотите этим сказать? — нахмурился Акшай. — Если он родился, значит Боги послали нам очередной дар. — При чем здесь Боги? — Акшай, вы ведь знаете, что в самые важные этапы для Деямерры, появляются новые виды и подвиды кошачьих защитников? И, обычно, их приносят эльвирсы. Они сильны, выносливы, способны на многое. И не только по ушам надавать, или усы повыдергивать, но и с биологической стороны. Но, насколько я знаю, никто из них не способен собирать сгустки силы и хранить их так, как делают это беременные. Сколько бы ни собирали сгустков, поиграв с самцами, они развеиваются спустя некоторое время. Но ваш рысенок смог сделать все наоборот. Включая плетение каркаса. — Наоборот? — Да. Собрав достаточное количество энергетических сфер, начал плести полый каркас, создавая колыбель. После этого выбрал самца, взял его силу, а как только ложе было готово, заполнил каркас энергией альфы. Поверьте, все звери на Деямерре, сначала плетут каркас из нити отца, а только потом наращивают на нее свою силу, закрывая. Затем следующий слой от отца, и вновь свою. И так до тех пор, пока плетение не будет удовлетворять обоих родителей. В вашем же случае размеры колыбели были определены сразу, а затем в ее полость залита сила отца. И более того, каждую линию и перекресток, повторно, он оплел своей силой, смешанной с оставшимися сгустками. Это плетение сжало внутренний стержень, оставляя небольшие дырочки, позволяя силе отца пролиться и соединиться с вашей силой, и силой мира. Я такого плетения никогда не видел. Нам, педиатрам, во время обучения показывают бесчисленное множество плетений. Ваше не подходит ни под одну из категорий. Даже у доноров иное строение. — И вы хотите сказать, что так захотели Боги? — Ваш скептицизм идет просто потому, что вы в это не верите. — Конечно, я не верю! — возмутился Акшай. — Вашими словами, так мой сын спаситель или кто-то такой, около. Доктор рассмеялся негромко. — Нет, Акшай, никто не приравнивает вашего сына к чему-то такому. Просто, его появление на свет удивительно, и сравнимо с появлением новых форм звериных хранителей. Поэтому я и говорю, что совсем скоро мы узнаем о появлении других деток, таких же удивительных. А для чего они нужны, это мы поймем в один прекрасный день. Боги сами нам скажут. — Идиотизм. — Фыркнул Акшай, невольно разбудив сына. В тот же момент он полностью сосредоточился на нем, баюкая и мурлыкая. Самаль, который был такого же мнения, что и доктор, спорить с пасынком не собирался. Просто Акшай сам все поймет, когда придет время. Подталкивать в спину не следует, он покусать может. Доктор, видя теплую улыбку родственника, объяснил, что и как делать, в случае чего вызывать врача, или приезжать самим. Уже дома Акшай тихо возмущался. Ему еще не хватало провозгласить сына ведущей скрипкой движения верующих фанатиков. Самаль успокаивал его, но вскоре сдался. Ака фыркал, на своей волне, потому что было страшно. Не больше, и ни меньше, а именно страшно. Он хотел для сына тихой жизни, никаких фанатиков под боком, только родные и близкие, друзья, и никаких треволнений! Ну, а то, что все это его надуманные страхи, вскоре сам поймет. На Деямерре нет фанатиков, как бы и кто бы, ни пытался внедрять нечто подобное. Когда Боги столь близки, какие могут быть фанатики верований? Вот и Акшай скоро поймет, что просто испугался. Самаль подумал, подумал, да и оставил его в покое. Вне зависимости от того, насколько он разумен и серьезен, как только дело коснулось ребенка, так он и зарычал. Пусть рык выглядит как бурчание, но это рык. Полноценный, родительский рык, наполненный переживаниями и тревогами из-за родного ребенка. Чего именно Акшай испугался, что его так встревожило, это отдельный разговор. Об этом он сам выскажется, когда посчитает нужным. Сейчас главное, дать ему время успокоиться. Ближе к вечеру Акшая отпустило. Вот как вспыхнул и бубнил себе под нос, так и исчезло все. Можно сказать, внезапно прекратилось. А прекратившись, дало разуму взять верх над горящими чувствами. Бедный молодой родитель, прокрутив в голове все, что он сделал с той секунды, как доктор высказал вполне реальное предположение, так и покраснел щеками. Сев на кровать, облизнув пересохшие губы, Акшай тяжело вздохнул. Повел себя как безмозглая малолетка, которая на максимализме видит только одну истину — свою. И то, что эта истина в корне неправильная, навеянная своими потаенными страхами и макетом воспитания, разговор уже отдельный. Покачав головой, осмотрел завернутого в пеленку малыша. На губах тут же появилась нежная улыбка. — Ну че, малек, папка у тебя дурак. Даром что вырос, мозгов только с логикой не хватает. Перебравшись по кровати ближе к стоявшей кроватке, осмотрел мирно спящего карапуза. Улыбнувшись, слез на пол и направился на поиски отчима. Самаль, который взрослее, и мудрее, сейчас казался таким классным кошаком! Вот ведь, нервов где с запасом. И ведь ни слова не сказал, что Акшай не прав. Ну, да, успокаивал, мягко улыбался, а затем просто пошел готовить-кашеварить. Спустившись, Ака нашел Самаля там, куда тот несколько часов назад сбежал. — Успокоился, как я посмотрю. — Улыбнулся старший рождающий. — Скажи, откуда у тебя столько терпения? — Акшай прошел к столу, уселся на стул, стащил яблоко из корзинки на столе. — Ну, — Самаль вытащил из духовки противень с фигурными кусочками теста, покрытыми золотистой корочкой, — рос я в большой семье. Как ты знаешь, мой родитель омега Эльвирс. А эти кошаки, как только видят подходящего самца, если не были покорены или не стоят за плечом венца, начинают собирать гарем. — Угу. Знаю. Дядьев тьма тьмущая. — Кивнул головой Акшай. — Как ты думаешь, сколько в свое время в доме было маленьких капризных котят? Тех, что ругались, кусались, психовали, балагурили и проказничали. — Самаль заулыбался, вспоминая юношеские годы. — Как думаешь, па смог бы урезонить всех детей, не будь у него ответственных старших сыновей? — А мужья? — Хм. — Самаль засунул другой противень в духовку, с новой порцией теста, которое станет вкусным печеньем. — Когда самцы собирались вместе, такой балаган устраивали. Иногда казалось, что это они те самые балованные дети. Как начнут в звериной форме по двору бегать, — он абстрактно очертил рукой пространство, — так можно смело перестраивать задний двор. У па была одна только надежда, я да Яго. Этот бета так шипеть умеет, что все проказники в струнку вытягивались, и только глазками водили из стороны в сторону. Эх, веселые были деньки. Беззаботные. Акшаю не надо было уточнять, что при таком количестве младших братьев и игривых отцов, Самаль выработал в себе ту золотую середину терпения и крепкого родительского стержня в воспитании. Это ему самому помогло, ведь растить кумара та еще морока. Благо в доме нет самца с другой ипостасью. Венец бы и отца завернул в трубочку, когда ипостась получил и немного осмотрелся по сторонам. Бывает так, что альфа венец грызет и кусает отцовского зверя до тех пор, пока на военную подготовку не уйдет. И с этим ничего сделать нельзя, потому как здесь зверь ведет, и ему надо занять лидирующую позицию. И бедные те семьи, где отец и сын обладают венцами разного вида. Если в семье венцы противоположны не только видом, но и полом, будет тишина и покой. Акшай знает об одном удивительном случае, не так давно показываемом по каналу новостей. Пара, кумар и марашат, получили котят своих видов. Вот только в шахматном порядке. И этот случай очень уникальный, ведь дети не будут воевать с родителями и друг другом, просто потому что самец не тронет рождающего, даже если это его естественный враг. И семье Акшая тоже повезло, потому что два кумара самца, соперничать в семье не будут, если один рос под лапой другого. Более того, они в две морды будут беречь рождающих своей семьи, но при этом оба будут воспитывать всех самцов иных ипостасей. Будь в семействе Гримгер еще один младший братишка, и будь он самцом, а также получи любого другого зверя, Рамир инстинктивно начал бы его покусывать. И остановить это, при том, что Рамир четко понимал бы, что происходит, просто нереально. Нет, конечно, он не стал бы издевался над братом, но прикусывал холку, как проявление иерархического доминирования. — О чем задумался? — Самаль чуть наклонил голову набок. — Об иерархии, наличии венцов в семьях, и всей той непонятной смеси звериных повадок. — Акшай вздохнул. — Тебе все еще непонятно, как на Деямерре человек уживается со своим хранителем? — Ну, не сказал бы, что так уж непонятно. — Акшай осмотрел кухню. — Просто я раньше даже не думал, что кроме моих желаний, во мне может быть желание еще кого-то. Но при этом те самые желания, они тоже мои. Это так странно чувствовать, когда рысенок чего-то хочет. — Прижав руку к груди, он мягко улыбнулся. — Он был таким послушным, когда я улетел в космос. И так отчаянно потянулся к сородичу… до сих пор меня это все удивляет. Есть во мне желания кого-то еще, но они не вызывают неприязни, и не заставляют возмущаться, потому что этого желаю именно я, только тот я, который самый честный. Это так странно, чувствовать радость, что эти желания выполняются. — Акшай скрестил руки на груди, спрятав ладони под мышками. Самаль посидел, рассматривая пасынка, после чего оперся о стол локтем левой руки и сказал: — Будь ты ребенком, который получил ипостась, все эти чувства пережил бы в детстве. — М? — заинтересовался Акшай, услышав чуть больше, чем было произнесено, между строк, смыслом, посылом. — Пока ребенок не получил ипостась, его зверь внешний мир не видит. Он спит в своей колыбели, или бодрствует в туманной дымке защитного щита. И до того момента, пока зверь не увидит мир своими глазами, а затем не сделает вдох в реальном мире, ребенок имеет только те свои желания, которые формируются в моменты бодрствования. Вот как ты, проживший существенную часть своей жизни простым человеком, от детей Деямерры не отличаешься. — Самаль хитро подмигнул. — Надеюсь, ты понимаешь, какой смысл в эту фразу я вложил? — Угу. — Акшай кивнул. — Понимаю, что это не камень мне в голову, на предмет моего воспитания и осознания. — В точку! — Самаль ткнул в него пальцем. — Так вот, из собственного опыта скажу, все деямерриты ощущают все то, что ты сейчас осознаешь. Но, мы прошли это в детстве, вместе с играми и детскими драками, развивающими зверя. Адаптация проходит быстрее, ведь дети вместе с этим развиваются сами и с любопытством идут на контакт, равноправно со своим защитником. У тебя же адаптация идет медленнее, и только потому, что ты взрослый. — Самаль постучал себе по голове пальцем. — Вот тут ты взрослый, рациональный и расчетливый человек. Но каким бы умным и сообразительным ты ни был, твой зверь — все еще ребенок. Понимаешь? У него развитие, как у всех хранителей, вышедших в мир приблизительно в десятилетнем возрасте своего человека. Ну, плюс минус из-за вида ипостаси. И, так как ты взрослый, а он ребенок, он подчиняется тебе, как родителю. И да, его тяга к тому самцу, что заделал нам внучка, это подростковый бунт. — Эм? — Акшай раскрыл рот от удивления. — А ты что хотел? — Самаль рассмеялся, видя, как изумился его пасынок. — У него возраст, как раз такой, при котором котята в волю резвятся с другими котятами. Ну, ты понимаешь, о чем я. — Пошленько заулыбался родитель. — Оу, — Акшай ухмыльнулся. — Кстати, — на лице старшего рождающего проступила серьезность, — после родов прошло прилично времени, а у тебя цикл так и не начался. Что тебе медик сказал? — Осмотр не выявил патологии. Стенки эластичные, родовой мешок сократился максимально. — Ака чуть покраснел. — Реакция на ласку не замедленная. — Хорошо, значит атрофии нет. Это хорошо, но, — родитель нахмурился, — ты ж понимаешь, что задержка цикла, это твоя родословная? И что первый раз после родов нельзя проводить ни на таблетках, ни с резиновым другом? — Я записался в ЦКП. — Уж лучше бы нашел себе горячего самца! — Самаль резко встал, проверить как там печенье. — И знаешь, самые шикарные отцы получаются из шаки. Особенно из тех, кто первым делом к котенку ластиться начинает. — Шаки? Знаешь, я думаю порой, что ты совсем не хочешь облегчить мне задачу. — Ака нахмурился. — Я начитался страстей про то, как шаки в утробе котят вырезают, обезумев от ревности. Благодарю, но не надо мне такого счастья. — В утробе, это да. — Самаль спорить не стал. — Но таких случаев в год пересчитать по пальцам можно. А вот уже рожденный котенок, это такое табу для шаки, если он видит в его родителе свою пару, — закрыв дверцу духового шкафа, старший рождающий улыбнулся, — какое ни для одного самца не выходит. Вот увидишь, тот кошак, что тебе в день родов помогал, еще проявит себя. — Анхар? — удивился Акшай, не став говорить того, что уже проявил. И опасности от него своему сыну не почуял. Это же можно рассматривать как реальное желание альфы довести дело до отношений, или еще рано? — А ты думал, этот кошак так просто кружит по нашему кварталу? — ехидно усмехнулся Самаль. — Говорю тебе, мелочь, виды он имеет. — Да вздор это все. — Ака, по старой памяти, оказал сопротивление, хиленькое, и хитрому родителю видное, как на ладони. — Запомни, шаки — самый преданный партнер. Настолько, что очень сложно переживает расставание. Я ж знаю, что у вас было с ним. — Родитель подошел к Акшаю. — Нос у меня еще не одряхлел. Думал, что у него получится тебя прибрать к рукам, а ты в космос сбежал. — Погладив по волосам пасынка, Самаль вздохнул. — Готовься, скоро он пойдет в атаку. И, если ты не хочешь, придется выставить круг арены. — Что?! — возмутился Акшай, и тут же его ухо уловило недовольный плачь сына. Мгновение и на кухне не стало молодого родителя. Самаль лишь усмехнулся возмущенному писку своего пасынка. Ну да, он надеялся, что, дав облизнуть себя за ушком, а затем сбежав на несколько лет, заставит ШАКИ отступить. Какой же наивный юноша. Тайнес уже несколько раз оголял клыки, видя на горизонте кое-какую наглую морду. Это еще Рамир не вынюхал кошака под дверью, так как занят с подготовкой к свадьбе. Как только важное событие пройдет, так кумар оглядится, да зарычит на настырного претендента на хвост и ушки его любимого брата. — Эх, удержать бы силачей. — Вздохнул родитель. Вправду па говорил, сложнее всего не реагировать, когда рядом с детьми начинают виться кошабры, от которых волосы встают дыбом и хочется выдрать глотку, да глаза выцарапать. — Что такое? Кто тебя раздразнил? — руки любимого мужа крепко обняли, в макушку пришелся ласковый поцелуй. — Скажи, как нам отпустить нашего старшего, а? — М? Что ты имеешь ввиду? — Ну, вот только не говори, что ты не вынюхал блохастого! От порога несет так, что даже я ощущаю! — Вынюхал. — И как? — М-м. Воспитанный. И он точно до сих пор в охоте. — Тц. — Что Акшай? — Да не заметил он. Как я и говорил. Хотя, сегодня от него пахло блохастым, как если бы его целовали, или долго обнимали. — Они несколько раз встречались, в магазине, да и так, бывает, СЛУЧАЙНО видятся. — Подтвердил Тайнес, качнул головой. Самаль не сказал, что Ака негодует, значит согласен с кандидатурой. — И как тебе эти встречи? — Кошак носом ведет, руки держит при себе, а котенка во время прогулки накрыл своим внешним щитом. — Так, значит, ты все видел? — повернувшись, супруг заулыбался. — Подглядывал, да? — Ну, я ж не мешал. — Смутился отец, отвел взгляд. — Да ты молодец! — похвалил Самаль, после чего повернул лицо мужа к себе. — А теперь забудь о том, чтобы наедине встретиться и серьезно поговорить с котом. — Ну что ты такое говоришь. — А то я не знаю, как разборки устраивать за спиной рождающего? — Усмехнулся Самаль. — А Рамира удержи, иначе я вам обоим хвосты выверну, и гвоздями к полу прибью. Акшай его не прогоняет, и от котенка не отдалил, иначе бы щита шаки поставить не смог. Я ведь прав? — Прав. — Согласился кумар, прижался к супругу, втянул носом его запах. — И как нам спокойно ждать, когда все нутро так и тянет покусать блохастого? — А ты подумай о том, что будет, если Акшая не заарканит альфа, и он опять посмотрит на небо. Кумар мгновенно встрепенулся, изумленно посмотрел на свою пару, после чего прокрутил в голове возможные варианты развития событий. Когда мысль сформировалась, Тайнес заулыбался, вновь поцеловал в макушку своего умного супруга. О том, что рядом бродит шаки, да голодно смотрит на его старшего сына, кумар сразу заметил. Суток не миновало, как альфа голову поднял и осмотрелся. Вот только мешать он больше, даже мысленно, не будет. Если Акшай допустил с ним близость, и этот запах на нем заметил не только Самаль, то блохастый ему не безразличен. Он ведь дал ему себя пометить, и не избавился от его запаха, а это уже многое говорит само за себя. Самаль прав, Акшай и блохастый сами должны разобраться, а Рамира надо удержать. Его братский контроль может только навредить, до чего бы родители не хотели доводить. И самым лучшим вариантом в разговоре, будет затронуть проблему с рецидивом желания летать в космосе. Рамир, как и отец, болезненно воспринял отсутствие брата на Деямерре. Вот стоит ему посоветовать не вмешиваться в личные дела Акшая, в надежде на то, что больше никогда этот котик не вздумает садиться на космический корабль для каких-то там полетов, договоров, перелетов от звезды к звезде. Вон, целая Деямерра открыта, исследуй-нехочу!