враньё и сказки

«курение убивает»

прочитав, закурю в ответ.

неужели никто не знает, —

умирают не от сигарет.

            питер на меня давит. давит свинцовыми тучами. давит слезами. давит твоим присутствием. хотя отсутствием давит больнее. и я хочу испариться или уехать куда-нибудь далеко-далеко, где меня заново соберут по частям.       как будто виноват город.       как будто это поможет.

      нет.

      я снова пью чай и сижу на подоконнике. в моей тесной кухне так мало места для нас двоих. а я смотрю на тебя и не понимаю. не понимаю, что ты забыл в моей квартире, если я не просила тебя приезжать.       так удивительно: я загибаюсь, когда тебя нет рядом. а когда ты есть, во мне горят противоречия: я хочу чтобы ты ушел и оставил меня плавать в своем болоте страданий и одиночества. но еще больше хочу, чтобы ты меня обнял.       и если ты вдруг умеешь читать мысли, то просто подойди и обними меня. пожалуйста.       ты не подходишь.       ты сжимаешь в зубах сигарету и варишь кофе. а мне кажется, что вместе с водой в турке кипят мои чувства. потому что на моей кухне ты выглядишь так правильно, словно непреложная истина. и мне хочется варить кофе вместе с тобой, а потом пить из одной чашки.

глупые.

глупые.

глупые желания.

      ты тянешься в карман за телефоном. кто-то особенно настойчивый звонит в десятый раз и я не выдерживаю:       — передавай ей мой пламенный привет. — говорю я сквозь зубы, чтобы голос не дрожал. а потом выдыхаю, громко так, со свистом.

      бесит.

             ты замираешь. молчишь. секунду. две. три. и смотришь так удивленно, словно я какую-то глупость сморозила. прекрасный актер. я тоже молчу. секунду. вторую. третью. и думаю о том, есть ли у тебя совесть или ты потерял ее глубоко в детстве вместе с молочными зубами.       зачем ты здесь, если где-то за дверью тебя ждет другая?       не понимаю. иногда мне кажется, что я вообще уже ничего не понимаю. хотя отчаянно пытаюсь понять. и от этих попыток уже голова идёт кругом.       — перестань. ты ведешь себя как ребенок, у которого конфетку отобрали — отвечаешь ты недовольно, а потом зачем-то оправдываешься. — это по работе.       я киваю. просто киваю, потому что сказать мне в общем-то и нечего. зато мне есть, о чём подумать.       что-то в поведении твоём не сходится, как в моих задачках по геометрии в одиннадцатом классе.       а может просто херовый из меня математик?       определенно.       ты уходишь в другую комнату, а я дрожащими холодными руками распахиваю форточку — дышать почему-то нечем. тянусь к пачке сигарет, сиротливо брошенной тобою на столе. такой же брошенной, как и я.       никогда не курила, но, кажется, самое время начать.       — почему с тобой так сложно? — я не слышала твоих шагов, но твоё присутствие сейчас чувствую кожей.       ты подходишь совсем близко, шумно выдыхаешь. руками упираешься в подоконник по обе стороны от меня, почти касаясь. а меня от этого почти-прикосновения током бьёт. электрическим разрядом в две тысячи вольт прямо в сердце.       и как оно вообще выдерживает?       не знаю.       знаю только, что внутри у меня все лампочки разом гаснут. нет. не гаснут. взрываются, разлетаясь колючими осколками, и выбивают пробки.       ты опускаешь взгляд, странный такой, болезненный. взгляд, который от пяток до холки по мне мурашками проходится, да так и теряется в русых волосах. а я смотрю и не понимаю: ты расстроен? недоволен? зол? или быть может все сразу?       выхватываешь из моих рук сигарету, сжимаешь в руках крепко, подносишь ко рту, а потом передумав, бросаешь обратно в пачку. и есть в твоих движениях что-то нервное, напряженное. что-то, от чего мне не по себе становится.       лучше бы ты закурил.       — проваливай. — в ушах у меня кровь стучит, громко так, тук-тук, перебивая собственный голос.       — что?       ты выглядишь ни то удивленно, ни то обиженно. так, будто я тебе оплеуху отвесила.       осторожно, еще немного и я решу, что тебе действительно не плевать.       — если со мной сложно, проваливай. я ведь тебя не держу. — поясняю, сцепив зубы, да так сильно, что челюсть сводит. я чувствую. чувствую, как в животе у меня бабочки подыхают медленно и мучительно. потому что на самом деле, единственное, чего мне сейчас хочется — чтобы ты остался.       а ты смотришь взглядом тяжелым таким, от которого все внутренности у меня в тугую пружинку скручиваются. вздыхаешь, устало трешь переносицу и бросаешь тихое «блять» куда-то в сторону.       ну же. признай. тебе надоело со мной возиться.       — ты невыносимая.       что это? гнев? обида?       — нормальная я.       ты качаешь головой и в глазах твоих нет прежней ясности. в них пляшут черти. и мне, правда, интересно, какие еще мысли стучат в твоей черепной коробке. потому что вместо того, чтобы уйти, ты меня целуешь. жадно. жарко. и от поцелуя твоего по всему телу искры разлетаются.       мое сердце снова живое и бьется, быстро-быстро так, словно выброшенный на берег кит. внутри у меня оттепель, и понемногу тает снег.