Харальд Длинный Меч

Громкий и звонкий звук медных труб разбудил Харальда. Сознание ещё пребывало наполовину в царстве Морфея и, не видя ничего, он нашарил руками лежащий рядом меч. Рефлекс, выработанный после второй компании, когда его отряд чуть не вырезали бандиты. — Очередной день в этом дерьмовом мире, — простонал солдат, вскакивая с кровати. Сделал он это тихо, так, чтобы никто не услышал. Мало ли что. Его взгляду предстал деревянный барак, казарма. Они уже находились тут три дня, с того момента как пал Шрисбург. Несколько неудачников отмыли деревянные полы и кровати от крови, и солдаты лорда Каспера заселились в них, теперь уже являясь гарнизоном города. Гвардия тут на несколько месяцев точно. Подняли их не просто так — бойцов ждал военный смотр. Они должны красиво встать в ряд, а проезжающий на коне лорд должен его осмотреть и одобрительно хмыкнуть. Это уже не первый раз так происходит, и Харальд привык к такому. И одинаковой реакции аристократа тоже. — Быстрее, сукины дети, иначе я вы*бу каждого тут раком по десять раз, а потом отдам конюхам на растерзание, в три прогиба вас, штоб… — орал десятник, подгоняя нескольких ленивцев. Сам он уже был одет, и готов к построению. Через несколько минут их десяток был готов и десятник вывел свой отряд на местный плац. Там уже строилась первая и вторая сотня солдат — третья сотня, в которой состоял Харальд, только прибыла на плац. Командир его сотни, седоусый дядька, служивший по слухам ещё прошлому лорду, отцу Каспера, строго оглядел его десяток, умудрившийся прийти последним и с определённой задержкой. Взгляд его в основном был направлен на десятника, а тот бледнея, заставил нас становиться в строй, дрогнув в голосе. «Ой, бедняга, двое олухов были слишком медлительны, а нагоняй получишь ты» — прошлась мысль. Но и тем олухам тоже не повезёт — десятник, после того как его вздрючит сотник, вздрючит уже тех двоих… и весь десяток за компанию. Солдаты встали, в строй, ровным рядом. Все как на подбор — в такой же одежде, как и сам Харальд. Гамбезон, под которым был напялен тонкий слой кольчуги, полукруглый шлем, чулки и плащ. Плащ серый, у всех уже чистый. За ними заставляют следить и мыть, дабы личная гвардия лорда Каспера выглядела опрятно. Три сотни, выстроившиеся на плацу, являлись личной гвардией лорда Каспера. Он её обеспечивал амуницией, продовольствием и платил поболее, чем простым ополченцам. Рыцари, конечно, получали больше… Сотники, в своих кольчужных одеждах и с панцирными нагрудниками, стояли впереди всей гвардии, а рядом с каждым десятком присутствовал его командир. А недалеко расположилось несколько трубачей. Три знаменосца, каждый по одной сотне, стояли за командирами-сотниками. Ветра не было, поэтому полотна свисали вниз, не давая возможности рассмотреть символику на ней. Но было очевидно, что это были белые скрещённые мечи на чёрном фоне. Зазвучали трубачи, возвещая о приходе лорда на смотр. Все застыли как изваяние, боясь шелохнуться. Сам Харальд уставился в одну точку на крыше одного из домов, и стал про себя считать овечек. Зацокали лошадиные подковы по плацу, и перед ними предстал лорд Каспер. Без доспехов, в своей повседневной одежде, тот выглядел… Не красавцем, скорее уродом. Да ещё и эти жидковатые каштановые волосы, сгорбленный нос, пухлые щёки и жирный подбородок делали лицо лорда не очень привлекательным. Но стоит отметить, что воин из лорда был отличным. И воевал в качестве полководца он хорошо. Недаром, за четыре года службы, Харальд успел навоеваться во всех соседних феодах. Лорд Каспер отпетушил всех и теперь его боятся, называя Острым Клинком. Это его первое и самое грозное прозвище. — Как всегда отлично, — высказал свою мысль лорд Каспер, минуту разглядывая своё личное воинство. — Я доволен вами, — сказал он сотникам. Ещё покружившись несколько десятков секунд, аристократ вместе со своей свитой отправился обратно. Трубачи снова запели, возвещая уже об уходе феодала. Как только он исчез из поля зрения, трубачи мгновенно перестали играть, а все вокруг явственно расслабились. Это было видно даже по атмосфере. Даже стало более светло, что ли? — Всем вернуться в казармы! — гаркнул наш десятник, и солдаты ровным строем пошли обратно. Но ни о какой дисциплине не было и речи — все солдаты разговаривали между собой, иногда сбивались, и командиры не видели в этом ничего страшного. Харальд уже скучал парадам каждые девятое мая, чёрт возьми! Казармы встретили едой — слуги уже принесли еды, положив прямо на каждую кровать. «Так, так… что тут у нас? Ага, засохший хлеб, мутноватое вино и какая-то каша на воде. Ничего так еда. Есть можно» Средневековье, мать вашу, кормят тут соответственно. Мясо тут дают несколько раз в месяц и то немного. Быстро все скушав, Харальд огляделся — его сослуживцы тоже закончили, и начали заниматься своими делами. Кто-то точит свой меч, кто-то играет в кости или пошёл к проституткам. Он сам решил заняться кое-чем другим. А именно… — Эй, ты опять? — выдохнул здоровый детина, с небритой щетиной и густыми бровями. Готф, один из его десятка, сидел и по привычке точил свой меч. И первым заметил действие Харальда. — Раз, — выдох. Вздох. — Два, — выдох. Вздох. Он начал отжиматься прямо на холодном деревянном полу казармы, предварительно найдя подходящий, широкий и свободный участок. Тройка солдат, играющих в кости тут же обратили на него внимание. Один из них покачал головой, а другой даже не обратил внимание. И только третий сказал: — Да, брось, Готф. Дурной он кажись, раз всякой хернёй занимается. — Раз, — выдох. Вздох. — Два, — выдох. Вздох. Он не знал местное письмо. Он не знал даже какой сейчас тут год, то есть местный календарь. Не знал политическую карту этого мира или даже региона. Харальд ничего не знал! И нет, он не северный бастард. Обычный крестьянин, откуда такой как он достанет эти сведения? Самое интересное можно было только от самых старых: о великих битвах прошлого, героях и страшных временах. Что его ждёт в качестве солдата? Всю жизнь воевать под знаменем лордика, а если станет инвалидом или чем-то провиниться, сразу пойдёт на пенсию без гроша и крыши над головой. А то и схватит свою заветную стрелу или меч в бок. По карьерной лестнице ничего не светит — максимум, под сороковник стать десятником, а там уже Харальд будет такой развалиной с местной то медициной… «Остаётся только одно! Стать лучше. Стать сильнее и искуснее, и тогда я смогу обеспечить себе неплохую жизнь в этом дерьме» Он пока не знает куда двигаться — ему остаётся только физически развиваться и упражняться с оружием. А дальше, куда Создатель укажет. Так зовут тут местного, главного божка. — Раз, — выдох. Вздох. — Два, — выдох. Вздох.