Харальд Длинный Меч

Вся сотня стояла ровными рядами перед десятью столбами. Десять стонущих и окровавленных тел висели на столбах, распространяя неприятный смрад. Хотелось уйти и отдышаться в более чистом воздухе, да кто отпустит? Гвардейцы стояли и смотрели, как наказывали целую десятку, а командир этого отряда был вынужден стоять рядом с сотником, то бледнея, то краснея. Тот ему что-то выговаривал, сияя своим фингалом в левом глазу. Во время внезапно вспыхнувшей драки сотник и пара десятников таки услышали, и решили узнать, что происходит. И когда они вышли, увидели ту же ужасную сцену, что и Харальд. Но их реакция была совершенно другой… Криками и приказами трое офицеров попытались всё это остановить, но не получилось. И какой-то неудачник решил попробовать свои силы на сотнике, не осознавая кого бьёт и что творит. Сотника побили, и никто вначале не заметил этого. Удары получили и десятники — просто завалили толпой. А когда пришли разнимать гвардейцы из другой сотни, до кого-то резко дошло, кого уложили на лопатки, и закричал своё «Сотника побили» Зачинщиков драки отправили в карцер — и всю десятку, в которой состоял тот самый идиот, побивший командира. Говорят, лорд Каспер был в ярости. Он же, немного подумав, пришёл к выводу, что эта драка довольно закономерна. Вот уже всю осень и половину зимы они тут сидят и гвардейцам банально скучно. Вот и происходят подобные вспышки драк. Азартные игры — зло! Остальных заперли по казармам. Сотнику приходилось отчитываться перед лордом, и тот получил жёсткий нагоняй, светя своим фингалом перед аристократом. А потом сотник вернулся и уже дал звездюлей десятникам. А те, недолго думая, вывели свою злость на простых гвардейцах. Все получили свою дозу добра и позитива. Десятник Гарф орал на них и сказал, что их десятку крупно повезло. Гвардейцы ещё не поняли значения его слов, но когда их привели сюда, то всё встало на свои места. Им действительно повезло. Несколько палачей, умело управляя хлыстами, наносили быстрые удары по оголённым спинам неудачников, оставляя кровавые полосы. Наказанные орали и кричали, косвенно навязывая желание заткнуть уши. Настолько это было противно и мерзко. Лучше уж в бой, чем смотреть, как на твоих глазах человека превращают в стонущий кусок мяса. «А ведь на их месте мог бы быть мой десяток и я сам. И на месте того командира стоял бы десятник Гарф, если бы сотника своевременно не побили». Он скосил взгляд на стоящего недалеко Харона. Ублюдок держал бесстрастное лицо. Хотелось вдарить ему по роже. Одним из зачинщиков оказался он, каким-то образом мошенничая. Это заметили и понеслась. И вот сам зачинщик особо ничего и не получил. Шёл небольшой снегопад и для тех, кого наказывали хлыстом, это было ещё хуже… холодные снежинки падали на кровавые полосы и это вызывало новый поток боли. «Они трупы. Если кто-нибудь из них выживет, он умрёт от оттека лёгких или остановки сердца». — Это будет вам уроком — гаркнул разгневанный сотник, пройдя по первым рядам своим жёстким взглядом. — А теперь пошли вон по своим казармам! — продолжил сотник и десятники повели всех прочь. Ровными рядами гвардейцы уходили, оставляя бывших сослуживцев на смерть. *** Так уже привычная казарма встретила прохладой. Не раздеваясь, они все разошлись по своим кроватям. Кто-то вернулся к старой привычке — точить меч, чистить снаряжение или… игра в кости. Харальд с яростью уставился на беззаботно играющих Харона и Ролиха. Идиотам видимо было мало недавних событий. Он мгновенно напружинился из положения сидя, встав неумолимой горой. Медленно, словно хищник подошёл к двум ублюдкам. Ролих с усмешкой посмотрел на него. — Что, хочешь поиграть? — наивно спросил он, не видя в глазах сослуживца ярости или презрения. Его друг, сидя к нему спиной, повернулся. Он ударил сильно, но не по лицу. Не стоит оставлять отметины. Сжатый кулак ударил в живот, и Харон со вспученными глазами откатился в сторону, прямо на кровать, держа руками живот. — Ах ты, урод! — заорал Ролих, но упал от удара ноги. Осмотрелся. Все обратили на них внимание, но никто не вступился за тех двоих. Наоборот, Харальд видел некое одобрение, витавшее в воздухе и мелькнувшее во взглядах сослуживцев. Никому не пришлось по душе их игра в кости после произошедшего. — Слушай ты, тупой окурок, — обратился он к Харону, который с испугом смотрел на него, — Ты ведь слишком тупой, чтобы осознать, во что мы чуть не вляпались по твоей вине. Думаешь, один раз повезло, так теперь можно наглеть? А, окурок? Харон ничего не ответил. — Больше никаких костей и других азартных игр, пока мы находимся в городе, — с этими словами Харальд схватил кубики в руки, — отдам, когда покинем Шрисбург. Ты понял меня? Он закивал, а он мог только вздохнуть. Ничего ублюдок не понял, но обиду точно затаит. Ну, да и плевать. — Какого хера ты творишь! — яростно воскликнул Ролих, оправившись от удара. Он тоже огляделся и увидел, что никто не вмешивается. — Вы придурки, совсем от игр мозги потеряли. Если ещё какая-нибудь херня произойдёт с нашим участием, то мы сами окажемся на этих столбах, как те неудачники. Нам повезло, что сотнику дали по роже. — Да не поняли они ничего, — осторожно подал голос Готф. — Вы лучше прекратите орать, иначе сюда десятник прибежит и ещё кто похуже… Харальд ничего, не сказав на этот счёт, вернулся к своей кровати. Настроение было паршивым. Хотелось рвать и метать, лишь забыть те окровавленные куски мяса, висевшие на столбах. Это было мерзко и неправильно даже для такого циничного ублюдка, как он. «Это вполне нормально. У римлян в случае провинностей вообще каждого десятого казнили» — пронеслась скользкая мысль. Харальд сжал зубы. Так он и пролежал, забыв о тренировках и спарринге с Эйроном. Да и мальчик весь вечер сидел задумчивый. Они не могли свободно выйти — только если справить нужду или по совсем важным делам. В ратуше, наверное, сейчас решали их судьбу. Ну да плевать. На следующий день Харальд увидел, как повозки везли десять окровавленных трупов. Парней похоронили по всем обычаям за стенами города, в местном кладбище. А десятника отправили на пенсию, мягко говоря, лишив денег и снаряжения. Он был изгнан из города и судьба его теперь неизвестна. Теперь они должны патрулировать ночные улицы города. Недавно нашли новый труп стражника, и это заставило беспокоиться всех за свои жизни. Это оказалось наказанием для многих десятков их сотни. А ещё он стал регулярно ловить на себе неприязненные взгляды Харона и Ролиха. Но Харальду это было безразлично. Они теперь изгои в небольшом отряде. Ему нужно немного отойти от казни. Поэтому он вызвался первым на патруль, вместе с Гиркуном и Эйроном.