Харальд Длинный Меч

— Вот держи, — протянул ему Ральф, положив на раскрытую мозолистую ладонь три медных. — Ты вроде две медные брал в долг? — спросил он, впрочем, уже зная, что не ошибся. — Да, две медные. Но это довольно нечестно, ведь ты же мне… э… поддался в схватке, — объяснился Ральф, на что Харальд улыбнулся. Ну, хоть какая-то совесть у него есть. — А ты, сколько вообще выиграл? Забыл спросить. Прошло уже три дня с окончания Зимней Ярмарки. Караван, пришедший с юга, отправился дальше, а горожане, оправившись от похмелья, вернулись к прежнему распорядку дня. Ральф и Харальд за эти дни так и не встретились. Так уж совпало — то один в патруле, то другой. Сидя на своей кровати, доски которой стали скрипеть сильнее, а бельё уже давно было не стирано, Харальд быстрым движением достал из соседней тумбочки кошёлек. Три монетки упали в небольшой кожаный мешочек. Туго завязав его тонкой верёвкой, вернул его на место. «Надо бы перепрятать» — Ну что, как дела твои с Бодил? — решил поинтересоваться Харальд. — Нормально. Через несколько дней у меня с ней снова… как ты это называешь? Свидание, вот! — Свидание значит, — протянул он. — А ты с её родителями встречался? — Ээ… нет. Говорит, что пока рано. — Ральф удивлённо воззрился на него. Мол, «что ты меня расспрашиваешь, заняться нечем?». Они оказались одни в казарме. С улицы доносились громкие звуки, выкрики и подбадривания. Это там почти вся сотня собралась поиграть в кости. Сотника рядом нет, а десятники смотрят на это сквозь пальцы. У Ральфа было мало денег, а Харальд никогда не играл в кости, опасаясь потерять весь свой заработок за четыре года военных походов. Потерять хоть то немногое, за что ты месил грязь, убивал и имел много шансов быть убитым, только из-за азартной игры… — Понятно, — однословно ответил он, не зная даже что сказать. Как бы эта Бодил не попользовала Ральфа. А потом когда венчаться захочет, родители кукиш покажут. Тут женитьба без согласия отца вообще не котируется — будет считаться недействительной. И даже священник откажет в благословлении, если отец против. Харальд из сидящего положения лёг на кровать, закинув ноги на толстую кроватную спинку. Посвистывая простенький мотивчик, снова задумался. А что ему оставалось делать, когда никаких развлечений нет. Остаётся только думать о разном. Например, о силе великого коммунизма или же непобедимости Бога-Императора нашего единого на небес… не в ту степь понесло. «Вот бы мне бумагу и ручку… ну хотя бы чернила и бересту! Так хочется записать свои идеи на русском. Здешний язык в письменном виде я не знаю». — Слушай, Ральф, вот мы служим лорду Касперу, а кому он служит? Императору? Сослуживец с удивлением посмотрел на Харальда, не ожидав подобного вопроса. — Никогда не слышал ни о каком императоре. Это типа выше лорда или кто? — Неважно, — разочарованно сказал он, вновь уткнувшись в твёрдый камень мягко называемый «подушкой». Если это и подушка, то из неолита, а по-другому назвать этот твёрдый кусок и нельзя назвать. «Остальные гвардейцы тоже вряд ли знают об этом императоре. Император чего? Очевидно империи. Значит, я живу в какой-то империи? Или это император соседней империи принял… учение Пророка? Сколько вопросов, и никаких, блять, ответов! Может, стоит подкатить к кому-нибудь из горожан? Уж они — то точно знают, а то все гвардейцы из глубоких дыр, вроде моих Больших Желудей». Повернувшись набок и Харальд уже хотел немного вздремнуть. Но не повезло. Внезапно дверь распахнулась, и в казарму ворвалось новое действующее лицо. Типичное для этих мест европейский тип лица, круглое, с румяными щёками и узким лбом лицо. Чёрные глаза уставилась на них с Ральфом, шумное и частое дыхание вырывалось из толстых губ. Агрон ещё несколько раз продышавшись, крикнул: — Наших бьют! Быстрее, надо помочь, иначе Готфа забодают толпой! Встрепенувшись, Харальд прислушался — действительно, до них доходили обрывочные звуки драки. Он мгновенно встал. Своих товарищей бросать не стоит, иначе они тебе этого не забудут. Твоя служба может превратиться в ад, а сам ты станешь изгоем. Он это знал ещё в той жизни, когда служил. — Веди! — Ральф также вскочил и в командном тоне произнёс это Агрону. Тот тут же повернулся и выпорхнул на улицу. Они выбежали за ним. Быстро пробежав притвор, трое оказались на улице. Снег уже давно заполонил всю землю, и стояли немалые сугробы, которые никто не хотел убирать. И то, что Харальд увидел на тренировочном поле, которое находилось в нескольких десятках метрах от казармы… Его взгляду предстала до ужаса безобразная сцена. Почти сотня здоровых мужиков дубасила друг друга кулаками. Мечи никто не доставал — даже получив дозу адреналина и войдя в кураж битвы, никому в голову такие глупые мысли не пришли. Все знают и понимают, что за это будет… Не было понятно, кто свой, а кто чужой. Без раздумий Харальд схватил ближайшего гвардейца и со всего маха дал ему по лицу. И лишь когда тот упал на снег, понял кого опрокинул. «Сигруд из десятка, что живёт в соседней казарме». Через мгновение на него налетел ещё один. Удар по скулам был неприятен, но этого мало чтобы повалить Харальда на землю. Новый выпад сжатым кулаком и очередной, уже неизвестный ему гвардеец падает. Краем зрения он смог увидеть, как Эйрона перекидает в сугроб. Бедняга. Харальд тут же повернулся и быстрым рывком добрался до двух засранцев, обижающих его постоянного спарринг оппонента. Удар и ничего не подозревающий противник, удивлённо пуча глаза, откидывается сам в сугроб. «Неплохо его ногой приложил». У гвардейца завязалась драка уже со вторым коллегой — тот оказался более серьёзным противником. Целую минуту они обменивались ударами. И он уже хотел использовать один хитрожопый приём, которому научили ещё в прошлой жизни, но не успел. Потому что, кто-то крикнул те слова, от которых у всех похолодела кровь: — Сотника побили! Сотника побили! «Нам пиздец!».