Харальд Длинный Меч

— Так значит, говорите, что видели тех двух убитых во время своего патруля? — переспросил сотник, сидящий за длинным, обструганным столом. Гвардейцы, вытянувшись, стояли перед ним — Гиркун, Эйрон и Харальд. По очереди, вся тройка рассказала о произошедшем десятнику Гарфу, а тот немедля доложил это сотнику. И вот, командир сотни пожелал лично поговорить с ними. Он жил в одном из богатых двухэтажных деревянных домов, заняв его после взятия Шрисбурга. Неизвестно, что стало с прошлыми жителями, но наверняка они уже мертвы. — Да, господин сотник, — ответил за всех Харальд, склонив голову в знак своего повиновения и уважения к высокому чину. Так тут принято — гвардейцы должны кланяться и рыцарю, и сотнику. Лорду Касперу солдаты должны сразу колени подгибать. В противном случае это можно счесть за неуважение от черни. «Обычно отношение сотников более мягче, но наш более строг и закрыт. Насколько я знаю, он то — ли мелкий аристократ, то ли сын ремесленника». Харальд заметил множество квадратных листов пергамента, разных безделушек вроде вырезанных фигурок воинов и баночку чернил на квадратном столе сотника. Это говорило об умении читать и писать. С большой вероятностью, образование он получил ещё в детстве, а это значит наличие богатых родителей. Дом был отделан в тёмных тонах и пах древесиной. Было тепло и чувствовался уют. Харальд не против поменять свои холодные и надоевшие казармы на этот прекрасный городской домик. «Губу раскатал». — Было ли что нибудь ещё примечательного? — задал новый вопрос сотник, имени которого он, кстати, не знал. Все его просто называли «Сотник». — Нет, господин сотник. Было необычно тихо и спокойно, — сразу ответил Харальд. — Необычно тихо и спокойно? — переспросил он. — То есть, вы вообще только этих двух пьянчуг встретили? — Мы иногда пересекались с другими патрулями. Это всё, господин сотник. — Понятно, — разочарованно протянул офицер. Он надеялся на большое, а получил пшик. Получив разрешение покинуть дом, тройка вышла на улицу. Горожане провожали солдат удивлёнными взглядами — обычно гвардейцы не шастают по городу, сидя в казармах или находясь от них где-то рядом. — Что дальше? — спросил Эйрон, поглядывая по сторонам. — А ничего. Мы своё дело сделали, и патруль нам в ближайшие две недели не светит. Можно спокойно вздохнуть. «Дурное у меня предчувствие». *** — Хах, Ральф, ты опять довольный как кот. Что, сметаны спиздил у… кое-кого? — со слабой улыбкой обратился Харальд. Тот смутился, довольство исчезло уступив смущению. — Довольный как…кот? Он поморщился — конечно, про котов тут не знают, ибо они тут не обитают. И естественно жители не поймут шутки с участием кошачьих. Харальд был доволен — недавно произошёл очередной спарринг с Эйроном. Тело было в тонусе, настроение улучшилось. Прошло уже три дня после ночного патруля, и за это время он вернулся к былому состоянию. Но урок усвоил. По крайней мере, Харальд на это надеялся. — Неважно, — махнул рукой, — сегодня ты патрулируешь? Чего тогда такой весёлый. — Да так, к Бодил сходил — О, к своей зазнобе? — ухмыльнулся друг Ральфа, — и что, у вас что-нибудь было? — Что-нибудь было? — непонимающе посмотрел на него Ральф, вкладывая меч в ножны. Печальный вздох. — Не важно, мой друг! Ты с кем в патруль то идёшь? — С Готфом. — Ну, это тебе повезло, конечно! Но вроде по тройке ходят. Кто третий? Ральф немного замялся. — Это… с Ролихом. Напоминание этого имени зародило в нём кратковременный гнев. Харальд до сих пор зол на этих двух увальней, из-за которых и произошла драка у казарм. Они его тоже стали недолюбливать и все особо не пересекаются меж собой. — С этим ублюдком? — Да, я тоже не рад, — пожал плечами Ральф, — но никуда не денешься. Одну ночь можно и потерпеть. Ролих и Харон стали некими изгоями в десятке. Их и раньше не любили, подозревая в том, что они стукачат десятнику обо всем, что происходит в отряде. А теперь… — Ладно, пойду я. Ждут, — кратко сказал Ральф. Харальд лишь помахал рукой и пожелал удачи в патруле. А сам лёг на кровать. В казарме этого нельзя было понять, но на улице уже давно стоял вечер. Окон со ставнями нет, вот и приходиться выходить на улицу, дабы определить время. «Здравствуй юность в сапогах, здравствуй ты моя печаль!» — заиграл мотив известной в его прошлом мире песни. Была бы у него в руках гитара, он бы что-нибудь сыграл. Но бард в основном играет на лютнях. А о гитарах тут никто и не слышал. В казарме он не один — Агрон и Гиркун о чём-то разговаривали между собой, а рядом сидел Эйрон, активно греющий уши на разговоре. В углу присел ещё один неназванный сослуживец — Альв, донельзя красивый парень, от которого все девки сходили с ума. Острые скулы. Такие же, как и у Харальда волосы пшеничного цвета. Глаза цвета неба уставились на него. — Чего надо, блять? — Грубо сказал Альв. Ах да, ещё у парня впридачу поганый язык и мерзкий характер. — Ничего, — буркнул Харальд, не желая завязывать с ним разговор. Потом будет чувство словно в чан с грязью упал. Альв ещё несколько мгновений впивался в него своим раздражённым взглядом, но вернулся к своему делу — что-то там колупал в своей кровати. Ещё несколько часов он лежал и думал о разном. Ему хотелось узнать большее об этом мире, но каких-либо возможностей у нет. Стоило сходить в библиотеку, но существовал определённый резон опасаться туда идти — там был расквартирована другая сотня и как там отнесутся к чужаку неизвестно. Знакомых в той сотне у Харальда не найдётся. Многие уже ложились спать, и он в их числе. Необычайно клонило в сон. Но долгое время не мог заснуть — какое-то дурное предчувствие не давало этого сделать. Уже когда в казарме можно было услышать мирное сопение или громкий храп моих сослуживцев, Харальд всё-таки заснул. Тело и так устало после тренировок и поединков с Эйроном. А на следующее утро пришёл десятник Гарф. Ральфа, Готфа и Ролиха нашли мёртвыми в восточном квартале. Убили их, как и остальных — вспороли животы, натянув кишки в разные стороны. Он шёл рядом с повозкой, на которой везли три трупа. Им поручили похоронить своих сослуживцев и сопроводить священника. На душе снова было мерзко, снова этот ублюдочный мир показал свою жестокость. Во время пути гвардеец почувствовал на себе взгляд — и наткнулся на Бодил. Харальд быстро отвёл взгляд. Этот мир жесток и ему нужно привыкнуть к этому. Он уже должен был привыкнуть.