ПРОТИВОСТОЯНИЕ

POV Джонатан

      Пролетев последнюю ветку пушистой ели, я увидел одинокий дом на мёртвой земле, куда не заходят дикие звери и где давно не растёт трава. Там нечего делать живым. Всё давно погибло и поросло сухими корягами, потонуло в топи.       Я понадеялся, что даже если не успею, то ветки деревьев меня огородят от солнца, но стоило мне опуститься на землю, как лицо опалило, кожа покраснела и с шипением начала гореть. Смрад горелой кожи — самое омерзительное, что можно почувствовать. Он был нестерпимым, зловонием стоял в горле.       Зажмурившись, я почти на ощупь отыскал развалившуюся от времени дверь, силой заставил себя переступить порог. И тут же упал на землю, из последних сил не разжимая пальцы на чужой талии.       На наше счастье здесь была лежанка. Она не была удобной, нет, но это лучше, чем ничего. Чувствуя слабость от солнца и раны в ноге, я всё же уложил Мориса на «доски». Приложив ладонь к мокрому лбу охотника, направив крохи магии, отправил его в долгий сон.       Нагрудник, закрывающий большую часть раны пришлось срывать, ломая крепления и спаянные штыки. Под низом находилась лёгкая нательная рубаха, окрашенная кровью. Её можно было смело выкидывать, что я и сделал. Разорвав надрыв внизу и до самого горла, я осторожно снял рубашку с тела.       Крови было много, и мне с трудом приходилось сдерживаться, чтобы не облизать перепачканные пальцы. Голод шептал на ухо, но я не поддавался. Были бы подлыми подобные действия — если бы я сорвался. Стараясь не дышать по необходимости, я открыл пространственный карман и извлёк оттуда свою сумку с медикаментами и хирургическим набором.       Вколов охотнику содержимое парочки скляночек, чтобы тот не помер позже от подхваченной заразы, что уже была в его организме, я начал быстро зашивать рану, делая аккуратные стежки. Сердце равномерно билось в чужой груди, а остаточный запах крови в теле Мориса начал усиливаться благодаря парочке капель микстуры.       Обтерев участок с раной белой тряпкой с заживляющим экстрактом трав, я начал бинтовать торс, замечая старые поблекшие раны от когтей и укусов зверей.       Когда процедура была завершена, я медленно опустился на пол, вытягивая ноги вперёд. Было больно даже пошевелиться. Но нужно было извлечь пулю, иначе регенерация будет работать впустую и только больше ослабит меня. Взяв щипцы в дрожащую руку, я, закусив рукоять ножа из арсенала охотника, начал доставать.       Глухо замычав, откинул голову назад и ударился о лежанку, что треснула. Я прокрутил у себя в ноге глубоко сидевшую пулю, что прожгла мне ногу чуть ли не насквозь и была уже в кости. С тяжёлым дыханием и лёгким ознобом мне удалось извлечь на свет смятое серебро. Откинув пулю в дальний угол комнаты, я закрыл глаза.       Нужно помедитировать. И дождаться захода солнца.

⋅•⋅⋅•⋅⊰⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅∙∘☽༓☾∘∙•⋅⋅⋅•⋅⋅⊰⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅

      Пришёл в сознание я от ощущения того, что за мной наблюдают. Открыв глаза, я повернул лицо в ту сторону, откуда шёл «пристальный» взор. Морис лежал на твёрдых досках и, не шевелясь, наблюдал.       — Откуда такой красивый? — хриплым ото сна голосом спросил мужчина, лениво шевеля губами. Я сначала недоумённо моргнул и опустил лицо вниз, скрывая его за белыми волосами, что тоже обгорели с левой стороны, куда попали лучи солнца. А после медленно прикоснулся к щеке, где был страшный по размеру ожог. Бровь, глаз и ухо полностью оказались покрыты волдырями. Наверное, зрелище было не из приятных. Хорошо, что нет зеркала.       — Солнце, — просто ответил я, стараясь не показывать лицо.       — Хм, — задумчиво прогудел он и привстал, опираясь за руки. — А чего не вылечишь себя своими… — повёл руками в воздухе, — вампирскими штучками? Да и с чего тебя так поджарило на солнышке? Твоя братия вон ходит по нашим улицам и в ус не дует, или ты какой-то особенный?       — Я израсходовал свои силы, когда ты в меня выстрелил, — указал я на ногу, что до сих пор не зажила. — Серебро всё это время находилось у меня в ноге, чем расходовало мои запасы, что я… собрал сегодня на охоте. А чтобы я ходил на солнце и, как ты выразился, «в ус не дул», мне нужен амулет, которого у меня нет.       — И чего? Ты теперь здесь сидишь и подыхаешь?       — Нет. Просто жду.       — Чего ты ждешь? Когда небо на землю упадёт?       — Жду ночи, чтобы пойти и поймать парочку зайцев… Как твоя рана?       — Рана? Оу, всё супер, — сконфуженно ответил он, почёсывая бровь. — Ты… что-то мне дал? — настороженно спросил Морис, и я заметил, как его рука тянется к отставленному мною ножу. Я прикрыл глаза и устало ответил:       — Пару настоек, что нормализовали твоё состояние. Не нужно волноваться. Ты скоро поднимешься на ноги. Может даже быстрее меня.       — Никакой упыриной крови?       — Если бы я дал тебе свою кровь, что крайне нежелательно, ты был бы уже обращён.       Морис всё ещё скептически смотрел мне в затылок, но, кажется, хвататься за нож больше не планировал.       Спустя пару минут молчания, наполненного моим судорожным дыханием и громким пыхтением позади, охотник не выдержал и заговорил наигранно скучающим тоном.       — А вы что, совсем что ли в вегетарианцы подались и кровь животных только шлифуете? — что такое «вегетарианцы» я спрашивать не стал, видимо, кто-то, кто ест животных?       — Мы пьём кровь животных, потому что если начнём пить кровь человека, привяжем себя к смертному. Единственный вариант отказаться от животной крови — встретить своего донора или сосуда, как принято называть такого человека. Есть и те вампиры, которые не вкушают скот, — я открыл глаза. — Но тебе лучше их никогда не встречать.       — Почему это?       — Их глаза чернее ночи, и они давно утратили хоть какое-то понятие сострадания. Они убийцы. Убивают людей и забирают их кровь.       — Но ты же говорил, что они так привязывают себя…       — Если выпить зараз всю кровь, то привязка не состоится, должен произойти обмен.       — Значит, и у вас есть свои упыриные монстры?       — Везде есть зло, так же как и добро. Всё равномерно.       Морис задумчиво окинул дом взглядом, остановившись на оторванной двери на полу.       — А не боишься, что сюда кто-то войдёт?       — Дикие звери не войдут. А здешние вампиры не показываются с восходом солнца. Да и от города мы далеко.       — Почему дикие звери не войдут?       Я недолго думая ответил.       — Меня чуют.       Больше человек ничего не спросил, и я вновь провалился в сон.       Вырвали меня из полуметрового состояния чужие руки, что осторожно касались моего лица. Поморщившись, я приоткрыл глаза и хрустнул шеей. Морис сидел на корточках напротив меня и протягивал мне тушку кролика.       Рот неконтролируемо наполнился слюной от одного только вида.       — Моя бабка на вид и то краше тебя, — бросив мне на ноги мёртвого кроля, он отошёл.       — Спасибо, — улыбнулся я на такую грубость, беря руками мягкую тушку с белой шёрсткой. Морис, отмахнувшись, отвернулся от меня и начал смотреть в окно, чтобы я не перехватил его взгляд. Я заметил, как его уши покраснели.       Поведя челюстью, и ощутив, как верхние клыки увеличились в длине, я погрузил их в ещё теплое тельце. Прикрывая глаза от удовольствия, я слабо застонал, ощущая, как рана и ожоги начали исцеляться.       Насытившись, я осторожно отложил иссохшее животное и наткнулся на смущённое лицо. Утерев кровь с губ, я отвёл взгляд. Было как-то смущающе. По-видимому то, что я застал Мориса за подсматриванием, его подкосило. Но винить я его не могу, наверное, он никогда не видел, как питаются вампиры, а если и видел, то не с очень хорошей стороны.       — Твоё лицо, — я повернулся обратно и приподнял бровь. — Снова в порядке.       — Да, благодарю. Кролик был как нельзя кстати, — наклонил голову в поклоне. — Спасибо ещё раз.       — Это тебе за лечение, — поспешно выпалил Морис, отводя взгляд. — И чтобы ты ещё чего не кинулся с голодухи.       — Это было бы… крайне нежелательно, — посмеялся я в ладонь. — Советую вам отправиться в город сейчас, пока на небе солнце.       — А ты здесь что ли будешь? — хмуро спросил, оглядываясь на улицу, где на землю падал солнечный свет. Лицо до сих пор жгло.       — С наступлением темноты я доберусь до отведённого нам дома. Тем более, чувствую, мои навыки будут полезны.       — Уйдём вместе, — неожиданно сказал Морис, поджимая губы. — Отведу тебя в город, чтобы тебя по дороге не шмальнули мои ребята. Это будет моё спасибо за то, что не бросил в том лесу.       — Но Вы уже отблагодарили, — недоумённо посмотрев на Мориса, сказал я, показывая на кролика.       — Пиявка, по-твоему, моя жизнь стоит одного съеденного кролика? — нахмурил брови охотник.       — Нет, но…       — Вот и заткнись! Сказал отведу тебя, значит отведу!