ПРОТИВОСТОЯНИЕ

POV Лиран

      Застонав от неприятной истомы во всём теле, я открыл глаза и с замешательством посмотрел на пол. По прошествии ночи я, видимо, скатился наполовину с кровати и теперь был изогнут в непонятный крендель. Оттолкнувшись рукой от пола, я, хрустнув плечами, словно вправляя их на место, с прямой спиной сел. Широко зевнув и протерев лицо, опустил взгляд.       Почему я в одних штанах? Что матушка и дядя опять провернули? Какие шаманские ритуалы с ведьмами под боком? Во рту ощущался вкус крови, и меня штормило. Почесав шею, я замер и, проведя повторно, почувствовал незначительные раны.       Отчего те не заживали? Нахмурившись, я наткнулся взглядом на пятку.       Чужую. Пятку.       Моментально проснувшись и чуть ли не путаясь в одеяле, я развернулся на девяносто градусов и увидел Гордона, что лежал на животе спрятанной под подушкой рукой. Мазнув дорожку меток и укусов от шеи до открытых ног, я накрыл рот рукой — глуша собственный крик.       Это что такое?! Как… Почему он здесь? Что вчера произошло?!       По-видимому, глубина моего ужаса и отчаяния была не столь велика, и судьба решила меня огорошить ещё одним явлением. Эти самые «открытые ноги» были обвиты моими придатками, которые я всегда скрывал от посторонних глаз и почти никогда не выпускал наружу. Только, разве что, в бою.       Два средних с мою руку щупальца словно лианы обвивали охотника. Было не очень хорошие ощущения. Словно я привязал того к себе, чтобы человек не смылся поутру.       Тонкие губы были красными от раздражения, избитые поцелуями. Это я сделал?! Когда я пробежался взглядом по собственнически голодным укусам на шее, мне стало плохо.       Стараясь действовать как можно более незаметно и невесомо, я попытался оторвать свои щупальца от чужого тела, но меня они не слушались — недобро вибрируя. Зашипев, начал распутывать их с помощью рук. Когда «лианы» были убраны с бёдер охотника, я увидел, что осталась всего одна — на руке. И здесь я понял, что Гордона придётся перевернуть на спину, иначе всё это будет бессмысленно.       Но стоило мне прикоснуться к его плечу, как коричневые глаза с чуть рыжеватым оттенком распахнулись и без капли прежнего сна уставились на меня. Наши взгляды встретились, и чужие показались самыми прекрасными в мире. Сердце, что давно не билось, пропустило удар, и время замерло.       Захотелось припасть к чужим устам и не отпускать никогда, услышать чужое сердцебиение, что как будто бы согревало. Прошептать…       Удар был внезапным, но я в какой-то мере ожидал его. Стоило провести пальцами по искусанной шее охотника, как Гордон, не задумываясь, вскинул руку и зарядил мне в лицо. Я клянусь всевышним, что услышал звук собственных ломающихся костей. Боли не было, лишь лёгкий зуд от моментальной регенерации. Голову откинуло в сторону. Со стороны могло показаться, что моя шея ломается от резкого движения. Инквизитор, по-моему, так и подумал.       Гордон моментально вскочил, и я ощутил на своём лице его руки, что твёрдо зафиксировали мою голову. Взгляд человека потемнел на несколько тонов, стал более мрачным и… я видел в этой темноте смятение, тревогу и лёгких страх, но не за себя.       Когда человек удостоверился, что падать замертво я не собираюсь и, похоже, с моей шеей всё относительно в порядке, он одёрнул руки и поджал губы. Метнув взгляд на щупальца за моей спиной, Гордон скривился и словно невзначай коснулся поясницы.       — Ёбаная пиявка, — прохрипел он сорванным голосом. Я, если бы мог, покраснел, когда осознал, из-за чего чужой голос в таком беспорядке. — Твоя семейка и ты теперь мне по гроб жизни обязаны!       Улыбнувшись, я нырнул к вскрикнувшему охотнику в объятья и ткнулся носом ему в шею, соглашаясь со всеми словами. Теперь мы были связаны, и даже сама смерть не разлучит нас, ведь смерть сделает нашу любовь вечной.       — Эй, Лиран, — встревоженно позвал Гордон, касаясь моих плеч. — Твою ж мать, только не говори мне, что ты до сих пор не понимаешь меня? — мужчина раздосадованно застонал мне в ухо и откинул голову назад. — Только приди в себя, и ты труп… А, ну да.       Хмыкнув в открытую для меня шею и лизнув аккуратные точки от моих клыков, я решил более не томить и подать сигнал о своей адекватности.       — Я уже давно пришёл в себя, Гордон, — услышав мой голос, человек с характерным щелчком повернул своё лицо и скривил губы в агрессивном позыве. — Прости, если сделал тебе больно, — с горечью сказал я, отводя взгляд. — Я не помню большую часть того, что я делал вчера.       — Охуеть, — без особенной злости произнёс он и, скорее раздосадованно, выдохнул. — Меня трахнул упырь, да ещё и не помнит. Тебя убить или как?       — Прости.       Я хотел ощутить его руки на себе…       Было видно, что Гордон сдерживается, чтобы не ударить меня ещё разок, но, видимо, мой щенячий взгляд, как любит говорить матушка, уменьшил градус его негодования и злости.       — К этому вернёмся потом, а теперь ответь мне вот на что, — я поднял глаза, включаясь в разговор. Но открытая шея заставляла мои мысли улетать в противоположные стороны. Так, Лиран, держаться! — Что ты сделал со мной?! — закричал охотник и, опрокинув меня на спину, начал трясти. Придавленный его телом, я довольно расплылся и чудом подавил вырывающееся мурлыканье.       — Я сожалею, что применил к тебе силы и…       — Я не об этом, упыриная ты морда! Почему я слышу твои похабные мыслишки?!       О чёрт!       — Вот опять! Это был явно твой голос в моей, блять, голове!       — Видимо, каким-то образом моя кровь попала к тебе в организм и…       — И?! — Гордон ещё сильнее вдавил меня в матрац.       — Ты окончательно закрепил нашу связь! Не нужно так давить, — взмолился, чувствуя, как инквизитор садится на мою возбуждённую плоть. Тело скручивало нестерпимое желание.       Он это специально что ли?! Да не двигайся ты!       Гордон застыл и начал медленно краснеть, сначала шеей, а после и плечами.       — Прости, — ещё раз произнёс я, закрывая глаза. Нужно было прогнать из моей головы все похабные картинки, что всплывали при каждом движении человека. И, по-видимому, часть из них транслировалась и ему, скотство! — Просто мне трудно думать рядом с тобой.       — Прекрати, — тихо попросил Гордон и неожиданно резво упал своими бёдрами на меня — вышибая из меня воздух. — Лиран!       — Да что?! Я ничего не делаю! — выкрикнул я, когда чужие руки сжались на моей шее.       — Твои… твои… Убери их! — и здесь я заметил, как мои щупальца начали пробираться под белую простынь, в которую была закутана нижняя часть охотника.       — Это не я!       — Ты издеваешься надо мной, пиявка? Это твои долбаные отростки! Если ты не уберёшь эту мерзость от меня, я их повырываю к чертям!       — Я их давно не использовал, они не слушаются меня в должной мере и…       Охотник твёрдый в своих словах, схватил один особо дерзкий отросток и сжал, отрывая его от своих шикарных ног. В тот момент, когда он прикоснулся, моё тело вздрогнуло. Неожиданно для себя я почувствовал искушающую смесь боли и острого удовольствия, проникновение которого вызвало у меня глубокий стон. Это было как взрыв эмоций, мощный поток сил, пробуждающий все мои чувства. Каждая клеточка моего тела начала дрожать от предельного наслаждения, которое заполнило меня с головы до пят.       Застонал и самолично собрал в руку ягодицу человека, прижимая его к себе так резко и жёстко, что он охнул. Я тут же отдёрнул ладонь.       — Думаю… мы должны разойтись, пока не поздно, — сказал я спустя минуту долгого молчания и напряжённых взглядов. Охотник, словно ожидал услышать совсем не это, дёрнул плечом, где виднелся мой отпечаток от пальцев, и хмуро вернул мою руку себе на бедро. — Что?       — Не заставляй меня это говорить.       — Ты желаешь… меня? — потрясённо спросил я у явно взволнованного охотника.       — Пиявка, ты видишь здесь кого-то другого? Да, твою мать! А теперь прекрати задавать вопросы и…       Я притянул Гордона к себе — и поцеловал в искусанные прошлыми атаками губы, чувствуя, как он собрал мои волосы в кулак и запрокинул мою голову назад. Привставая, мужчина положил другую руку мне на плечо, навалился сверху, не прекращая борьбу за лидерство в поцелуе, усаживаясь на меня. Мои руки скользили по его спине, ощущая каждую дрожь его тела. Он был диким огнём, захватывающим всё вокруг себя.       Настолько погрузившись в общее пламя, мы не заметили, как в комнату проник кто-то посторонний. Скрип старой половицы заставил Гордона замереть в моих руках, прежде чем он, оторвавшись от меня рывком, прижал меня вновь к постели и, выхватив из-под подушки кольт и словно закрывая меня своим телом, навёл прицел на вошедшего.       Дядя стоял, привалившись к углу стены и смотрел.       Кольт в чужих руках дрогнул, а после, сопровождаемый вздохом, опустился.       — Вот это я понимаю рефлексы, — довольно улыбнулся Влад, скрещивая руки на груди. — Раз вы проснулись, то пошлите жрать. Твоя матушка там расстаралась, — сказав это, дядя развернулся к двери. — Ах да, приведите себя в порядок. Вас и так весь дом слушал всю ночь, пожалейте моё старческое сердце.       Не дослушав причитания дяди, я выхватил из-за спины подушку и запустил её в него, но старший вампир исчез вместе со стуком своей трости. Оставив нас наедине.       — Вы питаетесь человеческой едой? — удивлённо спросил меня Гордон.