ПРОТИВОСТОЯНИЕ

POV Джонатан

      Время позднее, но Морис так и не пришёл домой. Человек, конечно, мог пойти ночевать у своих знакомых, но сердце всё равно оставалось неспокойным. Переходя из одной комнаты в другую, я успел протереть каждую досягаемую поверхность. И теперь сидел с мокрой тряпкой в руках, смотря неотрывно на закрытую дверь.       Рыжий кот прошёлся важной походкой перед моими ногами и с поднятым трубой хвостом скрылся где-то в доме. Вечерняя тишина дома, обычно уютная и умиротворяющая, сегодня напрягала, и создавалось впечатление, что стены сужаются и невыносимо давят. Я снова вышел в прихожую и остановился у двери, прислушиваясь к каждому звуку.       Тишина в доме нарушалась лишь моими вздохами. Рыжий кот, обошедший своим патрулём весь дом, вернулся ко мне и, подобравшись к ногам, издал тихий, но требовательный мурлык. Я опустил мокрую тряпку, дружески погладил его по хребту. Кот зажмурился и потёрся о мою ногу.       Всё же я облажался. Морис не простит, скорее застрелит. Может, мне стоит уйти? Нет! Я должен извиниться и… Прошагав к окну, я приник лбом к прохладному стеклу, пытаясь разглядеть в темноте хоть какой-то намёк на возвращение Мориса. Улица была пуста, лишь фонари отбрасывали тусклый свет на тротуар.       Наконец не выдержав взгляда янтарных глаз кота, я схватил свою шляпу и, накинув на себя пальто, вышел из дома.       Вобрав холодный уличный воздух, я попытался уловить знакомый аромат человеческой кожи и пота. Плащ шелестел на ветру, а шляпа едва держалась на голове, так отчаянно я искал Мориса. Оббежав чуть ли не весь город, я остановился перед тёмным мрачным лесом.       — Морис, Вы же не могли… Арг-х, — я обессиленно взлохматил свои волосы и прикусил губу. — Конечно могли.       Заметив проломленные ветви, я ускорил шаг, молясь, чтобы это был след Мориса, а не кого-нибудь или чего-нибудь другого. Тревога подступала к горлу, но я старался держать себя в руках, надеясь на лучшее. Проходя мимо густого кустарника, я услышал тихий звук, напоминающий шорох. Замер, вслушиваясь, и сердце сжалось в груди. Это определённо мог быть Морис. Или…       Рискнув, я шагнул вперёд, раздвигая ветви руками. На небольшой поляне, освещённой только тусклым светом луны, я увидел мёртвые тела убитых обратившихся вампиров. Носком туфель я перевернул один из трупов и зажал нос ладонью. Смрад был удушающим. Судя по ране в сердце, убит он был несколько часов назад.       Темно-красные пятна крови на земле ещё не успели полностью высохнуть. Прикоснувшись к ним, я понял, что кровь принадлежала человеку. Морису. Мелькнувшая в деревьях тень заставила обернуться. Обращённый зарычал, но остался на своём месте… принюхиваясь к воздуху вокруг.       Раскрыв крылья, я взлетел в небо, осматривая сверху верхушки деревьев. Запах чужой крови становился всё ближе.       С высоты я заметил лёгкое движение, и сердце забилось быстрее — это мог быть Морис. Я приближался к источнику запаха чужой крови, меня вёл инстинкт, который не обманывал. В душе боролись отчаяние и надежда, но я не позволял себе думать о худшем. Я взлетел выше, всматриваясь в перелески, и, наконец, увидел его — тело Мориса лежало на опушке, окружённое мертвецами.       Опустившись на землю, я медленно подошёл к Морису. Он выглядел ужасно: кожа была бледной, глаза закрыты, но чуть заметное подрагивание его груди говорило, что он ещё жив. Я осторожно приподнял его, клыки непроизвольно обнажились.       Серые глаза резко открылись, и мне в плечо воткнулся кинжал. Боль пронзила моё тело, но я не отстранился — наоборот, только крепче удержал Мориса. В его глазах светился звериный страх и ярость. Это был не тот мучительный испуг, что я привык видеть в жертвах, а скорее непреклонное желание бороться до последнего вздоха.       — Морис… — прохрипел я, чувствуя, как кровь начинает стекать по руке. — Это я.       Морис замедлил движение, и его пальцы, сжимающие рукоять ножа, дрогнули. В его взгляде я заметил проблеск узнавания. Он тяжело дышал, каждый вдох давался ему с трудом.       — Прости, — произнёс он хриплым голосом, ослабляя хватку. — Я подумал… что ты один из них.       — Сейчас это неважно, — ответил я, одним быстрым движением вынимая клинок из своего плеча. — Какого Вы побежали в лес?! Ночью! Совсем жизнь свою не цените?       — Ха, сглупил. Признаю.       Я осматривал его тело на наличие укусов и постепенно успокаивался, когда ничего не обнаружил.       — О, у тебя крылья… за спиной, — его голова наклонилась вбок, а глаза широко распахнулись. Видимо, в тот раз он не обратил на крылья внимания — в тот, когда я в первый раз спас его жизнь.       — Морис, — позвал я охотника, замечая, как чёрные вены начали ползти по шее и правой стороне лица. — Тебя укусили.       Морис вдруг задержал дыхание, его глаза расширились от осознания. Он дотянулся рукой до шеи, пытаясь нащупать укусы, но пальцы лишь беспомощно скользили по коже. Чёрные вены продолжали расползаться, сигнализируя о начале необратимого процесса.       — Чёрт, — пробормотал он, захрипев. — Это конец, да?       Я уткнулся лицом в собственные ладони и замер. Я старался придумать, как обратить процесс вспять, ведь не знал, как долго укус уничтожал чужую кровь и тело… До того момента, пока охотник не дёрнул меня за серебряную прядь волос, заставив опустить руки лодочкой до носа и посмотреть.       — А если укусишь меня ты, — человек сглотнул слюну, прижимая руку к своей груди, — я стану таким же, как ты?       — Это не так просто, — выдавил я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Превращение не всегда проходит гладко. Есть шанс, что Вы не выдержите боли. Или… но даже если получится, Вы не станете как я. Скорее, наполовину. Вы останетесь человеком, но не умрёте от старости.       — Значит, кровь мне хлестать не нужно?       — Нужно. Кровь того, кто Вас обратил.       Чёрные вены медленно ползли по его телу, приближаясь к сердцу. Морис откинул голову назад и застонал сквозь зубы. Я же обернулся на притаившегося монстра, придвинувшись ближе к охотнику.       — Я побуду с Вами, — накрывая его ладонь своей холодной рукой, я принял его молчание за ответ. — Хотите я заберу вашу боль?       — Что? — закашлял Морис, и с его губ потекла чёрная кровь.       — Ничего, — произнёс я с улыбкой и коснулся пальцем его лба, забирая боль себе. Я знал много историй, когда сосуды вампиров не принимали их. Видимо, со мной будет так же. Но, даже если так, я буду с этим смертным до конца.       — Странный ты, пиявка. Я тебе плечо продырявил, а ты мне последние минуты скрашиваешь.       — Простите меня, это моя вина, что Вы оказались здесь в таком состоянии. Должен был сдержаться, но не смог. Простите, если сможете.       — Заебал с формальностями, — охотник схватил меня за плащ, притягивая к себе. — Мне что, даже не смертном одре нужно слушать твоё выканье?       — Прошу прощения.       — Завались, — сказал он без особого гнева и сотрясся кашлем, схаркивая в ладонь мерзкий сгусток. — Бля. И какого ты полез ко мне сосаться, а? Совсем мозги отказали?       — Вы… ты хочешь об этом поговорить?       — Нет блять, просто так спрашиваю, пиявка. Не тупи, отвечай на вопрос.       — Вы мой сосуд, и для нас чувствовать влечение — норма…       — Чё? Сосуд?       — Идеальный донор, суженный для вампира. Много названий.       — Ты типа втрескался в меня что ли, пиявка? — на его лице появился лёгкий румянец.       — Можно и так сказать, — прошептал я, стараясь быть предельно честным. — Между нами всегда была связь, Морис. Я знал это с самого начала, как только увидел тебя. Вот почему я не мог сдержаться…       Охотник фыркнул, прищурив глаза и откашлявшись. Его тёмные вены, словно змеи, продолжали продвигаться вперёд, приближаясь к сердцу. Я не мог смотреть на это равнодушно.       — Значит так, да? — он улыбнулся, но его улыбка была кривой и мучительной. — Ты мне сейчас про бессмертную любовь петь будешь, пиявка?       — Если хотите, — я склонил голову вбок со слабой улыбкой.       Охотник поморщился, вытирая кровь с губ. Чёрные вены уже почти достигали сердца, и я знал, что времени у нас оставалось немного. Он тяжело вздохнул, стараясь говорить более спокойно.       — Ну, хрен с ним, пиявка. Делай что должен, — прохрипел он. — Только одно: если я начну орать, не обращай внимания.       Я глупо моргнул, смотря на напряжённое лицо смертного, который зачем-то зажмурил глаза.       — Морис?       Серые глаза осторожно открылись и впились в меня.       — Ты кусать меня будешь или как?       — Кусать? — я подобрался, вклиниваясь в чужое пространство, чуть ли не сталкиваясь с ним носом. — Ты хочешь, чтобы я тебя обратил?       — Нет блять, решил шуткануть напоследок. Да, блять, хочу! Долго будешь глазёнками своими хлопать или уже…       Я широко улыбнулся и с прерывистым вздохом накрыл его губы своими. Он дёрнулся, ожидая явно не поцелуя и, сжав мои длинные волосы, собирая их в кулак, прижал ближе, сдавленно простонав. Прикусив клыками собственную щёку изнутри, я позволил своей крови смешаться с чужой слюной.       — Что ты?.. — Морис разорвал поцелуй, тяжело дыша.       — Чувствуешь что-то? — тихо спросил я, глядя на его бледное лицо.       — Чувствую… — прошептал он, с трудом ворочая языком. — Тело горит… как огнём наполнили…       — Значит, моя кровь медленно тебя обращает.       — А… укус? — охотник зашипел, стоило мне коснуться губами открытой шеи, нежно целуя, царапая клыками. — В курсе, что с едой не играются?       — Вы не еда.       — Опять со своим «вы», — вздохнул Морис, разводя бёдра в стороны, позволяя быть ближе. — Ты не будешь меня кусать?       Я поднял глаза, всматриваясь в упрямо сжатые губы и нежный неуходящий румянец на щеках.       — Вы… Морис, ты хочешь, чтобы я тебя укусил? — моя ладонь легла на горячую щёку охотника.       Он некоторое время молчал, а затем, пересилив смущение, выдавил:       — Да, пиявка, хочу. Кусай уже, бля.       Я наклонился, чувствуя, как его горячее дыхание обжигает мою кожу. Я медлил лишь мгновение, вглядываясь в его лицо, чтобы запомнить его таким, как сейчас. Затем мои клыки вонзились в его шею, пробиваясь сквозь плоть с натяжением. Вкус его крови был горьким и насыщенным.       Морис вскрикнул, его тело выгнулось дугой, и он крепче сжал мои волосы, а свободной рукой схватил меня за бедро и вжался пахом. И я почувствовал чужое пьянящее возбуждение.       Я оторвал губы от его шеи, оставив свежий след от укуса; кровь Мориса стекала по коже, окрашивая её в алый цвет. В этот момент я увидел, как тёмные вены на его теле постепенно светлеют, замедляясь и исчезая.       Морис продолжал тяжело дышать, смотря на меня расширившимися зрачками.       — Ты ядовитый? — сглатывая, спросил почему-то Морис, чуть наклоняя колено, словно прикрываясь. Я вскинул бровь и посмотрел на длинные ноги и узкий таз, втиснутые в узкие чёрные штаны. Видимое очертание возбуждённого члена за тканью штанов не осталось мной незамеченным.       — Нет…       — Тогда почему от твоего укуса я… прекрати, черт возьми, пялиться!       — Прости. Видимо, это обычная реакция на укус вампира.       — То есть, ты ходячий афродизиак?! И почему ты так удивился… твои прошлые жертвы что, так не реагировали?       — Я не пью человеческую кровь, Морис… не пил. Поэтому я так же удивился.       — Я обратился? Так ведь? Но почему не было боли, ты же говорил…       — Боль бывает от насильного обращения — ты же принял дар по собственному желанию. И да, Морис, ты теперь бессмертный. Ну-ка, открой свой ротик, будь так любезен.       — Что?! — охотник залился краской и, чуть ли не сливаясь со стоящим позади деревом, попытался уйти от длинных белых вампирских пальцев. Я оттянул его нижнюю челюсть вниз, вглядываясь. — И фто? — Морис с хлопком закрыл рот, стоило мне убрать руки.       — Клыков ещё нет. А вот глаза изменились, — я приблизился ещё ближе, наблюдая, как сокращается чужой зрачок, уже ставший чуть розоватым. А вскоре он и вовсе нальётся красным цветом. — Серый цвет вернётся, если ты не станешь пить человеческую кровь.       — Ты же сказал, что мне не нужно.       — Верно. Просто человеческая кровь даёт много плюсов, я тебя позже расскажу.       Морис коснулся своей груди и нахмурился. Я же слышал размеренный стук чужого сердца. Рука на груди дрогнула и неуверенно коснулась моей, сжимая пальцами пальто.       — Действительно… бьётся. И ещё ты тёплый, — сказав это, охотник будто удивился этому факту, начал касаться открытых участков моей кожи. — Ты же был ледышкой.       — Кровь животных не даёт мне умереть, но на этом всё, — открыл я неприятную для вампиров истину. Человеческая кровь даёт больше преимуществ: тепло тела, прилив силы, отсутствие голода… и многое другое.       — Ну. Раз я твой… как там… сосуд, то можешь брать мою кровь. Ты только на улице меня не кусай, а то не поймут. А в оплату можешь опять, — Морис, не зная, как объяснить, ткнул пальцем мне в лоб. — Чтобы я мог уснуть.       — Значит, ты меня не выгоняешь?       — Чё? Я, конечно, мразь, но выкидывать чело… вампира на улицу не собираюсь. С тебя станется возле моей двери околачиваться, — он стрельнул в меня нервным взглядом и, пожевав нижнюю губу, уточнил: — Для уточнения. Сосуд — это тип партнёр?       — Да, — неуверенно кивнул, не понимая хмурых взглядов человека.       — Не дружбан? Партнёр как любовник?       — Морис, — я отчаянно выкрикнул, прикрывая болтливый рот.       — Как меня на кухне взасос целовать, так нормально, а как ответить на простой вопрос — сразу на попятную, — охотник с силой притянул меня к себе и поцеловал, заглушая мой громкий вскрик. Его поцелуй был жадным и требовательным. Язык проник в мой рот, выбивая почву из-под ног, и я, не совладав, издал тихий стон.       Но, стоило его губам оторваться от моих, а нашим глазам встретиться, я почувствовал жар на своих заострённых ушах и позорно превратился в белую летучую мышь.       Человек опустил лицо и раскрыл рот, как будто пытался осознать произошедшее.       — Пиявка? — я только тихо пискнул и, цепляясь коготками, забрался по тёмным одеждам наверх, устраиваясь в тёмных растрёпанных волосах. — Ты ещё и мышь. Ну пиздец!