У ангелов нет ориентации

Мама Антона приходила домой в шесть, потому, к этому времени Дима уже ушёл. Его родители приходили в восемь, а значит в семь пятьдесят пять он уже должен сидеть в своей комнате. Строгость родителей, в какой-то степени, хорошо сказалась на Позове: он ответственный, пунктуальный, чуткий и целеустремленный. Но тот самый синдром отличника будет его преследовать всю оставшуюся жизнь, заседая в открытой папке "детские травмы". Родители Сергея были не такими строгими, скорее требовательными. И именно из-за этого, Серёжа вырос таким скрытным, никому не доверяющим, но довольно аккуратным и, как неудивительно, требовательным. С родителями, разве что, повезло только Антону. Они были чуткими, заботливыми, добрыми, понимающими. В меру требовательными и при нужде строгими, но Антон не вырос глупым и избалованным, как клишированный персонаж подросткового сериала. Он вырос таким же чутким, заботливым, добрым и понимающим, как родители. Был достаточно ответственным и умным, спокойным и рассудительным. Внимательным, но... Пустым. Он понимал, когда нужно сострадать, когда нужно быть понимающим, когда добрым, а когда немного проявить характер. Когда нужно быть рассудительным, а когда довериться чутью. Когда нужно быть спокойным, а когда дать волю эмоциям. Он всё это знал, но внутри такая пустота, которая поедала его. Он ненавидит себя: такого приторного, по его мнению. Слишком правильного, аж до скрежета зубов. Ненавидит себя, за такую ложь, которая не ложь, а он сам. Он ненавидит себя, потому что не верит, что можно быть таким. Он не верит даже самому себе. Арсений - полная его противоположность. Он впечатлительный, взбалмошный, любознательный, немного наглый. Слишком эмоциональный. Слишком... Ребёнок. И Антон любит его, любит, как младшего брата, который только только начал вливаться в подростковую жизнь. Он любит его, как сына, за которым нужно вечно присматривать и заботиться. Он любит его, как ученика, который слишком любознательный для этого мира. Он любит его, как... Просто так. Просто потому что он есть. И скажи прямо сейчас кто-нибудь, что Арсения поменяют на кого-либо другого, он разозлится. Так сильно, что соседние планеты в страхе покинут галактику, прихватив с собой парочку метеоритов. Антон не хочет расставаться с этим ангелом, тем более сейчас, когда он так бессовестно ложиться рядом с ним, под его одеяло и как-то даже невинно ластиться. Он словно котёнок, которого хочется гладить. Гладить. Гладить... И целовать. Без конца. – Арс сейчас здесь? – как-то тихо спрашивает Сергей, укрываясь одеялом. – Он всегда рядом со мной, – спокойно отвечает Антон, прикрывая глаза. Он устал, этот день что-то вымотал его. Слишком. – Тогда и тебе спокойной ночи, Арсений. – Почему вы всегда говорите друг другу "спокойной ночи"? Почему именно это? Почему сутра вы не говорите спокойного утра, днём не говорите спокойного дня, вечером... – и понеслось. Ангел тараторил со скоростью света, желая задать каждый свой вопрос. Антон громко скулит, протягивая короткое "Сережа", и прячется под одеялом. – За что мне это? – спрашивает Шастун, всё же выглядывая наружу, – Спокойной ночи люди желают друг другу, чтобы у них не было кошмаров и ночь действительно прошла спокойно, – объясняет Антон, слыша тихие смешки со стороны Серёжи, – Утром люди желают друг другу "Доброго утра", потому что после сна очень тяжело просыпаться и от этого само слово "утро" пугает людей. Днём и вечером люди говорят друг другу, логично "хорошего дня" и "хорошего вечера", потому что днём обычно у людей много работы, а вечером они уставшие. – Да ты прям ходячая энциклопедия, – смеётся Сергей. – Завались, из-за тебя у меня здесь мини лекция по хорошим манерам, – фырчит Антон, всё ещё с закрытыми глазами разговаривая с его квартирантами. – А почему, когда вы встречаетесь друг с другом, всегда говорите "Привет". – Не помню, – фырчит Шастун, отворачиваясь спиной к ангелу. – Что он спросил, давай я попробую ответить? – Сергей принимает сидячую позу, скрещивая ноги и внимательно смотря на Антона. – Если обобщить, то... – Антон зевает, прикрывая рот рукой, в которой держит одеяло, – Что означает слово "Привет"? – Так блин, просто "привет", типо, знак внимания. Нет? – Так себе объяснение, – спокойно отвечает Арсений, срывая с губ Антона тихий смех. – Ему не понравился твой ответ. – Ой, ну вот и объясняй ему всё сам, – наигранно обиженно проговаривает Сергей и падает обратно на свою подушку, отворачиваясь спиной к парням. – И все от меня отвернулись. Арсений слегка выпячивает нижнюю губу, осматривая помещение. Ангелы не спят, но раньше Арс проводил ночное время за чтением, а сейчас делать абсолютно нечего. Антон непрошибаем, по крайней мере сегодня точно, а потому ангел остался без игрушки на ночь. Однако, кое-чему он научился за время проведенное в мире выдуманных историй. Арсений падает на подушку и кладёт свою руку на тело Антона, заставляя того замереть и даже перестать дышать. Он не учил этому ангела, никто не учил. Однако сердце сейчас делает двойное сальто назад с переворотом и кувырком, забывая, что ему, как бы, положено просто стучать. – Я читал, что когда люди так делают, они как бы говорят, что человек, на которого они сложили свои конечности, им не безразличен. Что они ценят его и не хотят потерять, – Шастун тупо смотрит в стену, ничего не говоря. Это было признание или что? – Иногда они делают так, чтобы успокоить человека, а иногда, просто, чтобы показать, что он рядом. Некоторые делают так, просто потому что им приятно. И знаешь, – ангел замолкает, всё ещё обнимая Антона поперёк груди, – Я сделал сейчас так и с уверенностью могу сказать, что объединил в этом жесте всё. Шастун тихо сглатывает, не шевелясь. Молчит. Смотрит в стену. Криво дышит. Молчит. Вздыхает. И... Сдаётся. Он поворачивается лицом к ангелу и заключает его в кольцо своих рук, прижимая настолько близко к себе, что, даже кажется, Арс вот вот задохнется. Слегка ослабляет хватку, кладя одну свою руку на щеку, смазанно целует в уголок губ, проводя пальцем по скуле. Не может сдерживаться. Не хочет. – Сделай так ещё раз, – тихо просит ангел, прижимаясь ещё ближе и слегка вскидывая голову. Антон тихо смеётся и повторяет свои действия, переходя с уголка на сами губы. Слегка зажимает безымянным и средним пальцами мочку уха. Проводит языком по губам, срывая тихий скулёж, перемешанный со стоном. – Антон, прекращай свои извращения, – сонно проговаривает Сергей, даже не разлипая глаза. – Это я попросил. Сергей распахивает глаза и поднимается со своего места. Смотрит ровно на Антона, замечая лишь то, как тот обнимает какого-то парня. Недолго виснет, прежде, чем со скуляжом упасть обратно на подушку и тихо не заныть. – Ебать, мало того, что слышу голоса какие-то, так ещё и глюки ловить начал, – Матвиенко кладёт руку на лицо, громко зевая, – Это всё из-за тебя, Шаст. Подсадил нас на хуйню с воображаемым другом. Теперь лежу, страдаю. – Я не вооброжаемый, – тихо протестует Арсений, утыкаясь носом в шею. – Я слишком сонный, чтобы спорить с духом. – Я ангел. – А я черт, – проговаривает Сергей и засыпает окончательно. Арсений обнимет человека сильнее и тоже прикрывает глаза, создавая иллюзию сна. Но он здесь не один такой. Шаст теперь тоже не может уснуть. Это всё слишком странно. Слишком... Слишком-слишком. Все эти поцелуи, объятия в постели, отсасывание в туалете. Это всё такое нереальное и реальное одновременно, что хочется кричать.

***

– Арс, а ты меня любишь? Неожиданно тихо спрашивает Антон. Лежит на кровати и смотрит в потолок. Снова не может пошевелить руками, парализован, скован, связан, запутан. Дышит спокойно, ровно, без помех. – Люблю, Тош.

***

Будильник звенит на всю комнату, заставляя всех троих просто подскочить и осмотреться. Ищут свои телефоны, которые в равном ритме играют разные мелодии. Сергей смачно материться, перевернув всю свою постель, Антон тоже психует. – Где он блять? – одновременно выкрикивают парни, схватившись за головы. Звук настолько противный, что хочеться его быстрее выключить. – Телефон Сергея под батареей, а Антона под кроватью, – отвечает Арсений, стоя по другую сторону от Шаста. Антон быстро опускается на корточки и достаёт свой мобильный, из под тапочек, которые он не носит. Выключает звук и поворачивается в сторону Сергея, который все ещё ищет свой телефон. – Под батареей. Матвиенко падает на колени и достаёт предмет, который доставляет так много неприятностей, из под края матраса, тоже выключая звук. Тишина. Такая спокойная тишина. Парни облегченно выдыхают. – Я чайник поставлю, – проговаривает Шастун и выходит из комнаты. – Я места уберу, – вслед говорит Матвиенко, потирая глаза. – Я посмотрю в окно, – добавляет Арсений, идя следом за своим человеком. С делами разобрались, а с Димой не очень. Парень звонит Матвиенко, уже с утра пораньше, пытаясь удостовериться в том, что оба парня, уже бодрствуют. И он в этом убеждается, когда Сергей берёт трубку после второго гудка. – Мы не спим, – спокойно проговаривает хвостатик, включая разговор на громкую и убирая телефон на стол. – Слава богу. Сегодня без убийств, – усмехается Позов, заставляя друга хохотнуть в ответ. Сергей спокойно убирает оба места, заталкивая матрас под кровать, а бельё просто складывая. Антон кричит с кухни, что чайник вскипел, заставляя Матвиенко кивнуть и взять телефон со стола. Не выключает разговор, выходя из комнаты. – Чаи они там распивают. – Придёшь в течении десяти минут, налью тебе тоже, – смеётся Антон, внедряясь в разговор. – Приду через 7 минут. – Мы засекли, – смеётся Сергей и сбрасывает трубку. Время 7:08, Дима обещал прийти через семь минут, значит в 7:15 он будет здесь. Хорошо, – Надо было уточнить, что если не придёт за обещанное время, мы не пустим его сюда. – Напиши ему, – усмехается Шаст, кивая в сторону телефона. Сергей забавно смеётся и печатает свои слова в сообщении, сразу же отправляя другу. Ответа долго ждать не пришлось, ведь уже через пару секунд Матвиенко пришло уведомление. – Сказал, что мы пизды получим. – Типичный Дима, – пожимает плечами Антон, даже не думая делать глоток. Сергей тоже просто сидит, желая разделить это чаяпитие на троих. – Почему вы так часто сквернословите? – подаёт голос Арс, продолжая стоять около окна. – Не мы такие, жизнь такая, – отвечает Шастун, поворачиваясь в его сторону. – Что он спросил? – участливо спрашивает Сергей, смотря на Антона. – Почему мы так часто материмся. – Да, Арс, не мы такие, жизнь такая! Поднимает палец вверх, повторяя слова Шастуна, словно говорит какую-то великую мудрость. Звонок в дверь разряжает ситуацию, заставляя обоих посмотреть сначала на время. – Семь-тринадцать, – проговаривает Сергей первый, – Давай подождём две минуты. – Будем заставлять его ждать, чтобы потом не пустить? Гениально. Антон смеясь уходит в сторону выхода, желая открыть дверь и пустить принесённого гостя. И квартира, в которой ещё месяц назад жили только три человека, неожиданно наполнилась другими людьми. Становясь живой. Квартира, которая напоминала номер в отеле, с постояльцами, которые приходят и уходят, теперь наполнилась смехом и весельем. Теперь утро Антона начинается не с стандартного пробуждения, завтрака и ухода в университет, а с нервных поисков телефона, прихода Димы и... Арса. – Как много здесь человеков, – напоминает о себе ангел, сидя на подоконнике. – Людей, – поправляет Шастун, ставя на стол миску с конфетами. На плите кастрюля с кашей, в холодильнике ягоды, но никто ничего не хочет. – Опять твой вооброжаемый друг? – спрашивает Дима, поднимая голову в сторону парня. Антон - единственный, кто не сидел здесь, легко прислонившись поясницей к столешнице. – Он отсюда и не уходит. – Что говорит? – спрашивает Позов, всё ещё не сводя взгляда с парня. – Говорит, что здесь много человеков. – Людей, – исправляет его ангел, слегка улыбаясь. – Я за тобой повторил, придурок. – Сам такой, – фыркает ангел, отворачиваясь к окну. – Ты где дерзить научился? – хмуриться Шастун, скрещивая руки на груди. – Вы всегда ругаетесь? – спрашивает Дима, влезая в очередную перепалку. – Нет, в перерывах ещё обнимаются, целуются и трахаются. Отвечает за Антона Сергей, заставляя Позова удивлённо вскинуть брови и повернуться в сторону дылды. Шастун слегка закатывает глаза. Правда есть правда, только без секса. Почти. Арсений тоже молчит, словно что-то обдумывает. – Человек, – отзывает ангел Антона, заставляя того повернуться в его сторону, – А... Ты можешь сделать так же, как и ночью? – даже, как-то, без смущения спрашивает Арсений. – Ещё минуту назад сказал бы тебе нет, потому что ты огрызаешься со мной, – "А сейчас?" – невинно спрашивает ангел, появляясь рядом с человеком, – А сейчас "нет" вдвойне, – Дима и Сергей слегка вскидывают брови, – Когда научишься называть меня по имени, тогда и поговорим. – Но ты тоже не зовёшь меня по имени, – возмущенно лепечет Арс, смешно хмуря бровки, – Сам же придумал. – Аргумент, но нет. – Что он от тебя хочет? – спрашивает Дима, не сводя взгляда с парня. Чтобы уловить каждую деталь. – Хочет, как ночью, чтобы я его поцеловал, – Антон поднимает глаза к потолку, – Блять, не так. Хочет, чтобы я поцеловал его, как ночью. – А ещё хочу повторить тот момент в туалете. И Шастун замирает. Пропускает смех парней мимо ушей, заостряя внимание на парне. Сердце не бьётся и ангел это чувствует. Он испуганно прикасается к груди человека, всматриваясь в его глаза. Сергей и Дима тоже замирают, в упор смотря на ангела, который держит их однокурсника за грудь. Молча смотрят на парней, не понимая, галлюцинации это или реальность. Не спрашивают друг у друга, такое ожидаемое, "Ты тоже это видишь?", а просто молчат. – Ты не дышишь. Человек? – Пиздец, – слишком удивлённо проговаривает Сергей, открыв рот. – Т... Тебя видят, – нервно сглатывает Шастун, заикаясь на пол слове. Арс убирает руку и пропадает из поля зрения парней, снова загоняя их в угол удивления. Снова тишина, всё молчат, пытаясь переварить происходящее. – Появляйся, придурок, мы видели тебя, – злобно проговаривает Дима, скрещивая руки на груди. Ангел смотрит на Антона, пытаясь найти в его глазах помощь. Он не знает, что делать, ведь ему нельзя показываться другим людям, но Дима прав. Он уже спалился. – Показывайся, давай, тебя и так уже видели. Арс кивает и щёлкает пальцами, позволяя себя увидеть и парням тоже. Каратыши молчат, удивлённо сглатывают, прерывисто дышат и не знают, что сказать. – Ты... Не плод воображения? – Я ангел. – Всмысле, ангел? – мотает головой Дима, вытягивая руку вперёд. Антон молчит. Сергей рассказал всё о своих чувствах Шастуну, может и ему пора рассказать всё? – Две недели назад, я умер, – начнём с позитивного, – Сильно ударило током, но меня воскресили, а в подарок дали это чудо. – Ты не плод воображения... – повторяет свою фразу Сергей, смотря куда-то в стол. – Его заело, – проговаривает Антон, смотря на парня. – Конечно, сначала мы узнаем, что ты разговариваешь с воображаемым другом, потом мы его видим и это оказывается не воображаемый друг, а ангел. А в конце ты добавляешь, что умер и воскрес, – возмущается Позов, вскакивая со своего места, – А тут есть коробка с нормальными новостями? – Нельзя было мне появляться, – серьёзно говорит Арс, уже желая исчезнуть обратно. – А у тебя крылья есть? Или нимб? – быстро спрашивает Матвиенко, заставляя ангела остановиться. – У вас у всех одинаковый вопрос, – улыбается Арсений, смотря на Антона. Парень улыбается ему в ответ, пожимая плечами. Разрушают мифы, так сказать. Заставляет Сергея взять в руки телефон и включить фонарик, расправляя свои крылья. Дима и Сергей быстро подходят к ангелу со своими телефонами, вставая рядом. – Чувствую себя творением архитектора, – слегка фыркает Арсений, молча принимая тот факт, что часть его сейчас бессовестно лапают. Антон слегка смеется, наблюдая за всем этим со стороны. – А что ты хотел? Терпи, – смеется Шастун, вспоминая себя более недели назад. Он ведь так же удивлённо трогал его оперенные крылья, восторгаясь и удивляясь одновременно. Арсений молчит, позволяя себя лапать, но ему как-то слишком неловко от этой ситуации. Он с мольбой в глазах смотрит на Антона, молча прося его помочь. – Не смущайте моего ангела, – смеется Шастун, понимая те крики о помощи в глазах крылатого. Тянет темноволосого на себя, заключая в свои объятия. Арсений не убрал свои крылья, потому они сейчас так больно упирались в стол и столешницы, заставляя своего хозяина тихо скулить от боли. Ангел обнимает Антона в ответ, чувствуя, как по его телу разливается приятное тепло. Крылья невольно окутывают и человека, погружая его в кокон. – Вау, – слегка улыбаясь, проговаривает Шастун, обнимая ангелочка ещё сильнее, – Тепло. Сергей тянет руку к Антону, но его останавливает мягкие, но слегка колючие перья, и он понимает: Арсений укрыл его крылиным одеялом. – Пошли, Дим, мы нарушаем эту идиллию. Смеется Матвиенко и тянет Позова на себя. Парень недолго задерживает взгляд на Антоне, но слегка улыбается и кивает, позволяя другу тянуть себя туда, куда он хочет. Каратыши прячутся в комнате, оставляя пару одну в этой, совсем не давящей, тишине. Антон наклоняется ближе к парню и легко мажет губами по щеке, не убирая рук с тела. Обнимает, проводя кончиком носа по носу, скулам, виску. Прикрывает глаза, проводя подушечками пальцев по спине. – Сделай так же, как... – Это называется "Поцелуй", – перебивает Антон, опираясь своей щекой в висок ангела. Не видит происходящего, но чувствует. Чувствует, как бьётся его сердце, иногда сливаясь с ритмом ангела. Чувствует, как Арс слегка дрожит от каждого прикосновения. Чувствует тепло, которое излучают крылья. Чувствует... И ему это нравится. – Поцелуешь? – тихо спрашивает ангел, а потом на секунду оссекается, – Хотя, ты же сказал, что нет. Антон молчит, убирает руки со спины ангела и кладёт на щеки. Притягивает к себе, соприкасаясь губами с его. Продолжает чувствовать лёгкую дрожь и быстрое биение сердца. Раньше такого не было... Проводит языком по губам, заставляя ангела приоткрыть рот. Играет с нижней губой, то оттягивая зубами, то сминая губами. Арс сдавлено стонет, сжимая в своих пальцах футболку человека. Открывает рот шире, желая получить больше и Антон ему в этом не отказывает. Проникает языком внутрь, соприкасаясь с Арсовым. Мажет по губам и не верит. Это всё происходит сейчас. Он целует ангела, крепко обнимает его, сам укутанный в крылья. В его комнате Дима с Серёжей, а им пора идти в университет. Университет! Антон отстраняется на секунду. Коротко целует ангела в губы и аккуратно отходит, заставляя Арса распутать его из его оков. Ангел грустно скулит, но прячет крылья за спину. – Я не хочу останавливаться. – Я, вообще-то, сказал, что не буду тебя целовать, – смеется Шастун, убирая чашки в раковину и хорошо ополаскивая их. – Но поцеловал... – Тяжело отказать тебе, когда ты так обмотал меня своими крылышками, обнимал ручками и смотрел жалко глазками. – Я запомнил, – кивает головой ангел, заставляя Антона слегка хмыкнуть и улыбнуться. *** Парни идут в университет, обсуждая все на свете. Политику, учёбу, семьи, любовь, сериалы, книги, игры. Все, кроме Арсения, который так легко идёт рядом с Антоном и молчит. Хочет взять за руку, но не может. Кажется догадался, что если он будет прикасаться к человеку, то его будет видно. Именно поэтому Василий строго настоял на том, чтобы ангел никого не трогал. Но он не может. Не может не прикасаться к этому человеку. Ему нравится. Ему нравятся эти странные касания, сильные объятия, влажные поцелуи. Ему нравится, когда Антон укрывает его сильнее одеялом, когда заставляет есть, кормя вкусной едой. Ему нравиться сидеть в его телефоне, ведь, как он читал, люди не особо доверяют эту вещь другим. Но Антон дал. А как он мило теребит его по волосам, когда просто проходит мимо. Ему всё это нравится. Ему нравится Антон... – Арс, ты же читаешь фанфики, – начинает Дима, стараясь сделать Арса участным в разговоре, – Какие ты чаще всего читаешь? – Не понял... – Слишком сложный вопрос, Дим, – смеется Шастун, слегка наклоняясь к ангелу. – Ну смотри, у фанфиков есть рейтинги, размеры и направленности, – проговаривает Позов, вставая по другую сторону от ангела, – Рейтинг обозначает то, для какой аудитории подходит фанфик. PG - 13 для всех, G - тоже для всех, но чуть расскрытие работы, R - в основном четырнадцать - шестнадцать плюс, NC - 17 уже для подростков, которым есть 18 лет, а NC - 21, как и NC - 17, только с жестокостью и BDSM. – О, что такое БэДэЭсЭс, я знаю, – слегка улыбается Арсений, заставляя всех рассмеяться. – Я не буду спрашивать, зачем Антон тебе это рассказал и при каких обстоятельствах, но продолжу, – смеётся Дима, слегка смущенный таким разговором, – Направленности показывают то, какой ориентацией обладают главные герои. Гет - про гетеросексуальные пары. Слеш и Фемслеш - гомосексуальные. Слеш - парни. Фемслеш - девушки. Джен - без любви. Статья - статья, Смешанная - там есть всё. Ну и другие виды отношений - ни к одному виду пар не подходит. Ну и размер, понятно. Большие, маленькие и средние. – Ты сказал, что NC -17 и NC - 21 для тех, кому есть уже 18 лет. По вашим годам мне пятнадцать, значит мне нельзя их читать? – Людям плевать, прочтёшь ты их или нет. Они определяют, есть ли в нём сцены секса или нет. Ну или там курение, алкоголь и насилие. Просто как предупреждающая карточка, – поясняет Позов, отрицательно мотая головой, – Понял? – Да, но я не смотрю, я читаю всё подряд. Правда, в основном, попадаются с голубым боком и оранжевым прямоугольником сверху. – NC - 17 и слеш. Мог бы и догадаться, – смеется Дима, кивая. Антон и Сергей молчали, не понимая, на каком языке разговаривают эти двое. Оба знают, что такое фанфики, но никогда их не читали. – Но там не всегда есть сцены секса. – Они просто не закончены. В процессе. Парни идут молча, тем для разговора больше не было, да и они и не нужны, ведь парни уже подходят к университету. Сергей спокойно открывает дверь парням, пропуская их вперед. Все трое уже хотят разойтись, но резкий отклик одного из парней заставил остановиться всех. – Антон....