Погасшие звёзды

Драко разбил яйцо, и желток вместе с белком упал на раскалённую сковороду. Он повторил те же движения ещё три раза, а затем добавил бекон, накрыв крышкой их будущий завтрак, чтобы тот приготовился. Вытерев руки кухонным полотенцем, Малфой упёр руки в столешницу, смотря в окно. Он уже потерял счёт времени того, сколько они с матерью находились в бегах. Кажется, полных три месяца. Наверное, если бы не растущий живот Нарциссы, Драко так бы и пребывал в пространстве, забыв о такой мелочи, как время. Парень вздохнул, проведя рукой по волосам. Он не знал, как описать свои чувства, но внутри было так спокойно и комфортно, что в самокопании даже не было нужды. Драко отдыхал душой, впервые с тех пор, как, кажется, пошёл в школу. Он ощущал какое-то гипнотическое умиротворение. Конечно, были некоторые факторы, которые омрачали их с матерью пребывание в Америке, но они настолько незначительные, что тут же забывались, если специально не вспоминать о них. Малфой признавал, что Снейп определённо знал, что делает, отправляя их на запад Техаса. Здесь каждый жил размеренно и не заморачивался о том, что происходит в мире. Они находились в маггловском районе и жили тоже, как магглы. Раньше Драко бы посмеялся над тем, что сможет так существовать и, более того, даже видеть в этом плюсы. Но сейчас он был рад, потому что магия как раз-таки гарантировала ему смерть, а они никак с ней не взаимодействовали с тех пор, как переместились сюда с помощью порт-ключа. Палочки лежали наверху в тщательно закрытом сундуке. Они, казалось, остались от прошлой жизни. Драко достаточно быстро приспособился, наверное, молодому человеку всегда проще узнать и принять в себя что-то новое. Нарциссе было труднее. Она не понимала многих вещей, а учитывая, что им никто ничего не объяснял и приходилось учиться самим, такая задача казалась тяжело выполнимой. У Малфоя была какая-никакая база в виде посещения маггловедения, поэтому какие-то жалкие обрывки информации у него остались ещё со школы, а Нарцисса терялась, ведь то, что изучали они, уже давно видоизменилось. Как и принцип работы. Но в целом, если не обращать внимания на эти неудобства, то они устроились очень хорошо. Даже слишком. Что иногда и напрягало, и вводило в ступор от ужаса, что у них всё могут забрать. Снова. На плите зашкворчали яйца и бекон, и Драко, выйдя из ступора, поспешил выключить её, чтобы не остаться без завтрака. Парень как раз начал нарезать хлеб для тостов, когда Нарцисса спустилась с лестницы, ведущей на второй этаж, где находились их спальни, и села на высокий стул возле острова, где готовил Малфой. — Доброе утро, — он закинул первую порцию хлеба в тостер и повернулся к матери. — Как ты себя чувствуешь? — Всё хорошо, сынок, — улыбнулась женщина, но не совсем искренне и как-то скованно. Драко заметил и нахмурился, уже желая высказать ей по поводу вранья, но, увидев недовольство на его лице, Нарцисса поспешила исправить свою оплошность: — Просто сегодня твой брат не давал мне спать. Кажется, он нервничал из-за чего-то. — Точно всё нормально? Может, стоит сходить к врачу? Я позвоню доктору Кармен, — Малфой засуетился, даже не анализируя своё суматошное поведение, но волнение за мать стало настолько огромной его частью, что по-другому вести себя не получалось. — Драко, дорогой, — Нарцисса схватила его за запястье, когда он направился к телефону, — всё хорошо. Обычное дело. Такое бывает. Тебе не нужно так сильно переживать за нас. — Легко сказать, — буркнул парень и опустил голову, испытывая некоторое смущение из-за своей вспышки беспокойства. Малфой начал раскладывать бекон и жаренные яйца по тарелкам, а затем налил себе кофе, а матери — зелёный чай. Он поставил тарелки на стол и, усевшись за него, принялся есть. Нарцисса смотрела на сына ласковым взглядом, словно готова была расплакаться от такой уютной картины. — Что? — прожевав еду, спросил Драко, вытирая рот салфеткой. — Просто ты у меня такой взрослый, — она шмыгнула носом, отводя взгляд, который уже слегка увлажнился из-за подступающих слёз. — Мам, — протянул Малфой и закатил глаза, так и не привыкнув к эмоциональности матери и её внезапным перепадам настроения, чаще всего заканчивающимися очередным потоком слёз. — Перестань, мне же не сорок пять. Я же не ухожу куда-то, чтобы ты так говорила, словно прощаешься со мной. — Знаю, знаю, сынок, — Нарцисса провела ладонями по лицу, убирая влагу с щёк. — Просто в последнее время немного тяжело… Я скучаю по твоему отцу. Драко едва не подавился яичницей. Он вовремя схватил салфетку, чтобы избежать подобного казуса. Парень сделал глоток кофе, не зная, как реагировать на такое заявление матери. Он тоже скучал по отцу, но, видимо, совсем иначе, чем Нарцисса. Женщина тосковала по мужу, по любимому человеку, отцу своих детей. Драко же понятия не имел, как описать свои чувства к мужчине, который вручил ему громадную ответственность, при этом даже не посмотрел в глаза напоследок. Конечно, он понимал, что Люциусу было не менее сложно проститься с ними, отпустить в новую жизнь, но один взгляд, один чёртов взгляд мог изменить отношение Драко к отцу навсегда. Если бы Люциус проявил к нему хоть каплю понимания, как к сыну, а не как к человеку, на чьи плечи взвалил непосильную ношу, то всё бы выглядело по-другому. Малфой даже не знал, как объяснить свою злость матери. После того, как они перенеслись в Америку с помощью порт-ключа, она миллионы раз спрашивала его о разговоре с отцом, но Драко ограничивался общими фразами, чтобы не волновать её. Но это мало помогало утолить интерес Нарциссы. И сейчас, когда она прямо заявила, что скучает по человеку, к которому Драко не знал, как относиться даже в собственной голове, он растерялся, позволяя матери начать нервничать. — А ты разве… нет? — её голос звучал напугано, будто она боялась, что сын захочет отречься от фамильного наследия его рода. Он не слукавит, если скажет, что такие мысли стали посещать его всё чаще, но они так и остались ничем. Лишь субстанцией. — Мам, конечно, я по нему скучаю, — парень постарался искренне улыбнуться, но его улыбка походила на какие-то непонятные судороги. — Но… у нас всегда были с ним сложные отношения. И я… — Драко сжал пальцами переносицу, чувствуя себя последним козлом, потому что не смог соврать матери, чтобы избавить её от переживаний по пустякам, — мне тяжело думать о нём лишь в хорошем ключе. Когда он наконец-то сказал правду за столько времени, ему стало легче. Малфой ощутил, как с его плеч упал булыжник и воздух свободно начал циркулировать в лёгких. Нарцисса грустно улыбнулась и, немного потянувшись вперёд, взяла его за руку, обводя костяшки пальцами. Несколько минут они молчали, было слышно лишь равномерное и монотонное тиканье часов, стоящих на обычном маггловском камине. Он, несомненно, добавлял уюта дому, но почему-то, когда Драко на него смотрел, возникали странные мысли, что даже неэффективность в магическом смысле не остановит Тёмного Лорда и Пожирателей от попыток найти их и убить. — Твой отец очень сложный человек, Драко, — тихо произнесла женщина, аккуратно проводя большим пальцем по венам на его руке. — Но я клянусь тебе, он тебя любит. Очень сильно, просто… он не умеет показывать это, понимаешь? Малфой кивнул, смотря на столешницу, пребывая в своих воспоминаниях. Он не хотел разрушать настолько интимный момент каким-то несогласием. Поэтому позволил матери защищать отца, хоть и понимал, что она права. Просто многолетнюю обиду так быстро не забыть. Она имеет свойство оставаться с тобой надолго и напоминать о себе в самые неподходящие мгновения. — Даже со мной Люциус не всегда знал, как себя вести, — продолжила Нарцисса, коротко улыбаясь, когда воскресила в памяти один эпизод из совместной жизни с мужем. — Часто вёл себя, как идиот. Драко прыснул, зная, какая ещё это мягкая характеристика поведения отца, особенно когда он был чем-то недоволен или зол. — Думал, что свои грехи можно замолить украшениями, подарками, цветами, — в тоне женщины слышалась какая-то опустошенность и скорбь по прошлому. — Мы часто из-за этого ругались. Я хотела с ним обсудить наши проблемы, а он вёл меня в ресторан, чтобы подарить бесполезную безделушку, надеясь, что я всё ему прощу. Парень поджал губы, понимая, что подобное поведение в принципе описывает Люциуса, как человека. Он всегда старался что-то или кого-то купить. Ему было невдомёк, что некоторые вещи — нематериальные, стоит такими и оставить. Их стоит считать не препятствием на пути к цели, а чем-то вспомогательным. Даже когда Драко был совсем маленьким, он знал, что просить отца о прочтении сказки на ночь или о разговоре, как между близкими людьми, просто бесполезно. Люциус считал, что такое проявление нежности и любви неприемлемо. Особенно когда дело касается воспитания мальчика. Наследника. Вот только это, разумеется, не так. Но доказывать ему что-то Драко давно перехотел. У него просто забрали желание пытаться достучаться до отца. Именно он сам и забрал. Своим, возможно, показным равнодушием, но бившим в самое сердце, потому что очень больно осознавать, что ты не понимаешь, любит тебя твой родитель или нет. Эта неизвестность страшнее всего. Конечно, когда Люциус прощался с ним, он произнёс эти роковые, важные слова, но слишком поздно. Иногда действительно лучше никогда, чем поздно. — И Драко, когда у тебя появится девушка, а в будущем и жена, пожалуйста, не повторяй ошибок отца, — неожиданно проговорила Нарцисса, умоляюще заглядывая ему в глаза. Не успел парень возмутиться, как она добавила: — Я знаю, что ты разберёшься сам и что ещё рано говорить об этом. Да и не вовремя. Но просто знай, что… лучше искренние объятия и слова поддержки, чем какие-то дорогие подарки, у которых нет ни души, ни любви. Малфой кивнул, находясь в небольшом шоке от слов матери, но он не стал ввязываться в спор по поводу своей гипотетической женитьбы. Нарцисса не поднимала эту тему с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать. Тогда у Драко была проблема в виде Пэнси Паркинсон, вешающейся на него, как на вешалку, но она благополучно решилась, когда отец сказал, что он заключил помолвку с Гринграсс. Тогда Драко немного испугался, потому что Блейз встречался с Дафной и намерения были у него весьма серьёзные. И отбирать девушку у друга, пусть и не по своей воле, не являлось целью Малфоя в жизни. К счастью, Астория, младшая сестра Дафны, оказалась приятной девушкой, с которой Драко думал, не будет особых проблем. В тот день рождения Нарцисса сказала, что очень хочет, чтобы её сын был счастлив. Парень не особо понял смысл её высказывания за столом во время празднования, когда они втроём завтракали, но теперь многое стало ясно. Она была против заключения помолвки. Конечно, Драко не уточнял ничего по данному вопросу, но после он не раз слышал, как родители выясняли отношения на повышенных тонах. Люциус хотел скорее его женить, чтобы их семейная империя разрасталась и, благодаря свадьбе, стала непобедимой. Нарцисса хотела оставить ему детство, хоть какую-то свободу. Однажды Драко даже услышал, как мама предложила Люциусу дать сыну возможность самому выбрать себе невесту. Разумеется, из чистокровных девушек, но хоть что-то. Отец был в ярости. Малфой никогда не слышал, чтобы он так кричал, не только на мать, но и в принципе. Но теперь все договорённости не имели никакого смысла. Они превратились в бесполезную трату времени в прошлом. Чему Драко, откровенно говоря, был очень рад. — Почему ты подняла эту тему? — поинтересовался блондин, отпуская руки матери и пододвигая к ней тарелку с завтраком, чтобы она начала есть. Нарцисса поправила вязаный кардиган на плечах, словно ей внезапно стало холодно, и взяла вилку с ножом, начиная разрезать остывший бекон на ломтики. Она какое-то время смотрела в свою тарелку, игнорируя вопрос сына, но решившись, женщина заговорила слегка неуверенным тоном: — Однажды, Драко, ты всё равно встретишь девушку и полюбишь её. Со всеми это может случиться, — усмехнулась она, когда парень закатил глаза, отпивая кофе. — Я просто хочу для тебя счастья. Ты должен понимать, что некоторые вещи неизбежны, и любовь одна из них. — У тебя слишком романтичное настроение, мама, — немного грубо произнёс Малфой, совершенно не радуясь подобным разговорам. Сейчас вообще было не до девушек и женитьбы, но Нарцисса как обычно решила, что стоит замучить его до смерти разговорами о внуках и так далее. Странно, ему казалось, что с её беременностью такие темы больше не будут подниматься хотя бы в его присутствии, но увы. Нарцисса покачала головой, понимая, что он не хочет дальше говорить об этом, и не заостряла внимание на слегка злом тоне сына. — Ты иногда такой невыносимый, что просто нет сил, — насмешливо сказала она, взлохмачивая его волосы. Драко скривился и вернул своей причёске первоначальный вид, стараясь не быть сволочью, когда у матери такое хорошее настроение, особенно учитывая, что она плохо спала ночью. — Зато ты располагаешь добротой за всех наших предков, — буркнул парень и, переведя взгляд на окно, напряжённо замер, увидев сову, ожидающую, когда у неё заберут письмо. — Что там, милый? — Нарцисса обернулась и ахнула, закрыв ладонью рот. Столовые приборы выпали из её рук, создавая неприятный шум, который вывел Малфоя из оцепенения. — Всё нормально, сиди здесь, ладно? — Драко коротко сжал руку матери, поднимаясь из-за стола. Он подошёл к окну и остановился, буравя взглядом птицу. Парень боялся самого худшего. Он пожалел, что палочка лежала наверху, тщательно спрятанная. Раньше она всегда внушала ему чувство безопасности и уверенности, но сейчас приходилось жить без неё. До этого момента Драко и забыл, как скучал по магии, хоть и понял, что быть магглов во многом гораздо удобнее. Повернув створку, он впустил сову, наблюдая, как она отряхивает крылья после долгого перелёта. Малфой не знал, чья она и что за послание могло их ждать. Переглянувшись с матерью, Драко принял конверт, который птица протянула ему, и, разломав печать, развернул пергамент, начиная читать. Нарцисса, Люциус мёртв. Подробности я не могу тебе сообщить, но вся Британия встревожена его действиями. Была, пока кто-то не убил его. Возможно, он сам решил сделать это, понимая, чем может грозить ему плен. Поэтому советую Вам с Драко так и оставаться обычными магглами столько, сколько сможете. Ни в коем случае не отвечай и больше не пиши мне. Это становится с каждой минутой всё опаснее. Ваше исчезновение запустило механизм, и боюсь, вернуться в ближайшем будущем в Англию, Вы не сможете. Снейп. — Милый, что там такое? — испуганно спросила Нарцисса, сжимая юбку черного платья на коленях. Малфой поднял на неё взгляд, не зная, как сказать… как сообщить жуткую новость. Забавно, ведь буквально пару минут назад они говорили об отце, о его поведении и не самых лучших поступках. И в это время он был мёртв. Он, возможно, уже давно мёртв, а они узнали только сейчас. Сова клюнула его в руку, прося угощения за свою работу, выдёргивая Драко из задумчивости. Он медленно приблизился к матери, кладя руки ей на плечи. Кажется, тут не нужны были даже слова, она всё поняла по его глазам. Нарцисса всхлипнула, упираясь лбом в грудь сына, начав вздрагивать всем телом. Драко крепко обнял её, опустив подбородок на женскую макушку, смотря в одну точку. Он не понимал, что чувствует. Но точно знал, что смерть отца на совести только одного человека — Волдеморта. И придёт время, когда Малфой отомстит за отца. Он сделает всё для этого.

***

Промокнув волосы полотенцем, Гермиона повесила его на крючок, крепче прижимая другое к груди. Посмотрев в запотевшее зеркало, девушка провела ладонью по стеклу, убирая влагу и разглядывая своё свежее румяное лицо. Грейнджер вздохнула, замечая фиолетовый синяк на локте. Когда их с Малфоем выбросило наружу из пещеры, она сильно ударилась копчиком, затылком и локтем левой руки о промозглую землю, но то, что они выжили убавляло градус недовольства такими мелочами. Девушка провела ладонями по плечам, вспоминая взгляд Драко. Кажется, он действительно испугался за них обоих. За неё. Когда он прижал её к себе, закрывая от взрыва, не зная, выживут они или нет, в ней что-то щёлкнуло. Снова. Впервые это случилось в номере, когда они разговаривали и Драко посвятил её в семейную тайну, касающуюся его маленького брата. Тогда произошло то же самое. Она смотрела на него и думала только о том, что ей спокойно. Не было каких-то пошлых желаний. Даже романтических. Лишь спокойствие, распространяющееся по венам. Оно значило для Гермионы даже больше, чем любовь или симпатия. Оно было ей нужнее, чем всё остальное. Грейнджер так долго не чувствовала безопасности, постоянно находясь на волосок от смерти, что, приближаясь к Драко и снова ощущая себя в куполе защищённости, она забывала собственное имя. Гермиона не была круглой дурой и прекрасно понимала, к чему всё идёт. Что именно происходит между ними, но, кажется, ей ещё никогда в жизни не было так страшно. Хотя, полагаясь на рационализм и логику, Гермиона всё равно не могла найти ту точку невозврата, когда между ней и Малфоем что-то начало неотвратимо меняться. Она так отчаянно пыталась уцепиться за возможность отыскать в своей броне трещину, что совсем теряла нить, связывающую её с реальным миром. Грейнджер слишком сильно погружалась в себя, что вело только к новым болезненным воспоминаниям и эмоциональным качелям. А сейчас ей меньше всего хотелось тратить лишние нервы. Вот и получается, что непонятно, что хорошо, а что плохо. Он так смотрел. На Гермиону никто так не смотрел. И беспокоясь, и желая прибить за чёртово упрямство на месте одновременно. Наверное, именно этот взгляд и станет её погибелью, потому что она хотела ещё. Больше. Сильнее. Откровеннее. Малфой что-то запустил в ней. Какой-то дремавший механизм, причём, сам того, очевидно, не желая. Ведь Гермиона видела, чего ему стоило сдерживаться и не возобновить попытки убить её. Он хотел к семье, к родным людям, для которых сделал всё, что мог, но считал, что всё равно недостаточно. Грейнджер покачала головой, понимая, какая же она безнадёжная… девчонка. Что бы с ней не происходило, она оставалась такой. Мягкой. Наивной. Местами глупой, хоть и до невозможности умной. Временами занудой и жуткой заучкой. Такой, какой она была. И снова… В ней это разбудил Драко. Гермиона уже давно не чувствовала себя обычной, спокойной, настоящей. Она так сильно срослась со своей маской убийцы, что начала забывать, где её сущность, а где придуманная, чтобы обмануть величайшего волшебника всех времён. Она фыркнула, не выдержав бреда, обитавшего в собственной голове. Переодевшись в свою привычную одежду, водолазку и джинсы, Грейнджер вышла из ванной, пытаясь вспомнить, что она забыла сделать. Драко сидел на кровати и расставлял шахматные фигуры на доске. Он был чересчур увлечён своим делом и даже не обратил на девушку внимания. Гермиона села на свою кровать, надеясь незаметно разглядеть ушибы на его лице, которые он так и не вылечил. — Грейнджер, я и растаять могу, — усмехнулся парень, поднимая голову, и его глаза немного увеличились в размере, выглядя комично. — Что? — нахмурилась Гермиона, оглядываясь за спину, заподозрив, что там стоит смерть с косой. — Малфой? — её голос уже прозвучал напугано. Драко моргнул и прочистил горло. Он опустил ферзя на шахматную доску, открывая рот, чтобы ответить, разве что немного потянув время, словно от… смущения? Малфой и смущение не могут стоять в одном предложении, но эта эмоция показалась девушке самой подходящей, чтобы описать заминку парня. — Ты… — он скованно указал пальцем ей на голову, — твои волосы. Ты забыла их высушить. — Ох, точно, — пробормотала Гермиона, теперь вспомнив, что именно она забыла сделать перед выходом из ванны. И как это могло вылететь у неё из головы? — А почему ты так странно отреагировал? Не видел девушек с мокрыми волосами? Хоть она и усмехнулась, внутри всё замерло. Грейнджер даже представила, что он скажет, что она выглядит, как будто её ударило электрошоком, но Драко на удивление пожал плечами, снова пряча глаза. Кажется, он не знал, как себя вести. — Никогда не видел тебя с распущенными мокрыми волосами, — тихо сказал Малфой, делая ход конём, видимо, играя сам с собой. — Ты играешь в шахматы? — Играла, — Гермиона начала внимательно изучать доску глазами, чтобы понять, какой ход мог сделать Драко белыми. — Давно играла. Наверное, в последний раз… на шестом курсе. С Роном, — имя друга шатенка прошептала, уже жутко жалея, что вспомнила о своей прошлой жизни. Малфой неуверенно взглянул на неё из-под опущенных ресниц, прикидывая варианты, по всей видимости, чем лучше добить Грейнджер. Хоть между ними всё и менялось в неизвестно какую сторону, они так и остались врагами, несмотря на временное перемирие. Гермиона не знала, чего от него ждать. Она была уверена, что Драко без проблем и каких-либо мук совести сможет предать её, если того потребуют обстоятельства, гарантирующие свободу. Но почему-то странный взгляд парня подкидывал совсем другие мысли, более положительного характера. — Грейнджер, — позвал её парень, откладывая шахматы в сторону, — расскажи мне всё. — Что всё? — Гермиона прекрасно его поняла, но зачем-то решила прикинуться дурочкой. — Например, про то, что мы сегодня делали в лесу, где нас чуть не поджарило, — абсолютно равнодушно произнёс Драко, но его руки напряглись, немного сжавшись в кулаки. — Что именно мы делали? — Малфой, я, конечно, всё понимаю — наглость второе счастье, но ты же серьёзно не думаешь, что я расскажу тебе то, что может стоить мне жизни? — неверяще хмыкнула Грейнджер, покачав головой. На ладонь ей упал длинный влажный локон, и она осознала, что сильно тупит. Пробормотав заклинание и высушив волосы, Гермиона скрутила жгут и закинула его за спину, чтоб не мешался. Она не знала, где её резинка, а искать ту, показалось не первостепенным. Разумеется, она могла призвать её с помощью магии, но эта мысль пришла к ней позже, потому что чёртов взгляд Драко лишал способности думать. Он в принципе отключал её жалкие мозги, словно по волшебству. — Не придуривайся, Грейнджер, тебе не идёт, — прорычал парень, начиная злиться в мгновение ока. — Расскажи, что это за предмет, который лежит в твоей сумке. — Малфой, ты даже не представляешь, как я рисковала, взяв тебя с собой, — сдержанно сказала Гермиона, не желая разогревать конфликт и ссориться с ним. Ей не хотелось рушить то хрупкое, что росло сейчас в этой комнате. — Я понимаю, ты хочешь получить ответы, но я просто не могу. — Ты же в курсе, — будто бросил вызов и вскинул брови, ухмыляясь. — В курсе чего? — она закатила глаза, уже раздражаясь от разговора, приносящего только негатив. — Тайны моей семьи. Той, из-за которой мы сбежали. Ты знаешь всё, Грейнджер, — прошипел Драко, наклоняясь к ней. — Всё, что не следует знать. Но, тем не менее, я поверил тебе, доверился, хоть и жалею, потому что на кону стоит жизнь моих родных, а ты значит, не можешь сделать то же самое, потому что боишься за собственную задницу?! — Ты просто… — прорычала Гермиона, зарываясь руками в волосы от назревающей злости. — Ты… стоит только увидеть в тебе хоть что-то хорошее, как ты всё портишь. Как так можно, Малфой? Что ты за человек-то такой? — Ах, тебя не устраивает, какой я человек?! Знаешь что, Грейнджер, в отличие от тебя, у меня есть хоть кто-то, кто будет горевать обо мне после смерти. А ты таким точно не можешь похвастаться! — заорал Драко, толкая её, отчего она упала на кровать. Толчок не был сильным и больно тоже не было, но он сам нарвался на агрессию. Гермиона предупреждала его, но всё, как о стенку горох — бесполезно. Ублюдок. — Ты мерзкий, никчёмный, никому не нужный, неудавшийся Пожиратель смерти, Малфой! Даже Тёмный Лорд сразу это понял, а твоя мать проявила больше стойкости и храбрости, чем твой отец и ты вместе взятые! Они орали друг на друга, кажется, вообще ничего не соображая. Гермиона привыкла анализировать свои слова и поступки даже находясь в гневе. Она превратила это в привычку, помогающую ей выживать в любых условиях. Но сейчас девушка напрочь забыла обо всём. У неё осталось только одно желание — кричать на Малфоя, а впоследствии, и убить его. — Ты жалкая сука, Грейнджер, — яростно ухмыльнулся Драко, подходя к ней вплотную, возвышаясь стальной скалой, готовой в любой момент свернуть ей шею. — Грязнокровная подружка Поттера, ставшая убийцей. История для написания романа. Такое с ногами и руками оторвут, вот только прототип явно подкачал, ведь писать о тебе, всё равно что о скучной шлюшке, дающей всем подряд. Звук пощёчины почти отрезвил их обоих, но лишь на секунду. Драко повернулся к ней с лицом, искрящимся от гнева, и глазами, буквально испепеляющими её. Гермиона задрала подбородок, чувствуя к нему только чистую концентрированную ненависть. Она уже забыла, что думала о нём, как о неплохом человеке. Теперь он снова стал Малфоем, который шесть лет унижал и оскорблял её в детстве. Именно из-за него у неё было столько комплексов, оставшихся до сих пор. Именно из-за него произошло столько несчастных событий. Именно из-за него все прозвали её «грязнокровкой». Именно из-за него над ней столько смеялись. Именно из-за него она носит чёрную метку на предплечье. Сволочь. Она ещё никому и никогда так сильно не желала смерти. — Ещё раз распустишь руки, грязнокровка, я тебя придушу, — рявкнул Драко, хватая её за руку, оставившую след у него на щеке. Гермиона попыталась вырвать ладонь из его хватки, но он сжал сильнее, наверняка оставляя синяки. Грейнджер ударила его второй рукой по груди, но, кажется, сделала больнее только себе. Козлина был определённо силён, и, возможно, занимался спортом, как раз для того, чтобы убивать слабых девушек. Урод. — Это я тебя убью, Малфой! — взвизгнула Гермиона, ведя себя как истеричка. — Это всё из-за тебя. Все смерти на твоей совести. Я ненавижу тебя! Ты тварь, нестоящая жизни! Ублюдок. Мразь! — Тупоголовая шлюха, вот ты кто, Грейнджер, — ядовито произнёс Драко, ухмыляясь, как в школе. Как в прошлой жизни. — Ты сдохнешь, и никто даже слезы не проронит, не скажет доброго слова. Слышала, что о мёртвых либо хорошо, либо никак. Так вот, на твоих будет мёртвая тишина, потому что сказать о тебе нечего. Ты жалкая, никчёмная, никому не нужная грязнокровка, которая добралась до власти, а теперь строит из себя непонятно кого… — Пошёл ты на хер, Малфой! — Я не закончил! — заорал он, заламывая её руки, вынуждая опуститься на колени от боли. — Не смей меня перебивать, тупоголовая стерва! Я хочу кое-что добавить: ты сдохнешь, а я посмотрю на это. Потому что именно я тебя убью. — Ты трус! — ехидно воскликнула Грейнджер, не давая парню оставить за ним последнее слово. — Единственное, что ты только умеешь, так это сбегать. Ты никогда ничего не добивался сам. Ты, именно ты, Малфой, из нас двоих ничтожество. Твоя семья готова была лизать тебе задницу, лишь бы ты был доволен, а ты и рад пользоваться. Но, кажется, всё–таки хотя бы до твоей матери дошло, что стоит заменить бракованный товар. — Заткнись, сука! — рявкнул Драко, начиная трясти её за уже, наверное, полностью синие запястья. — Я не позволял тебе говорить! — А мне и не нужно твоё позволение, — рассмеялась Гермиона, походя на сумасшедшую. — Я всё о тебе знаю, Малфой. Думаешь, беременность твоей матери была случайна? Думаешь, они с твоим отцом не специально решили заменить тебя…. — Закрой… пасть… — отрывисто прошептал парень, едва сдерживая ладони, ползущие к её шее. — Они поговорили и решили, что такой жалкий наследник великого рода Малфоев им не нужен. Они знали, что ты ничего не добьёшься. Что ты можешь только командовать теми, кто готов пресмыкаться перед тобой… — Захлопнись, тварь! — Ты лишь разочаровывал их. Ты сам по себе сплошное разочарование. — Я сказал: заткнись! — заорал Драко и наконец вцепился ей в шею, но не прошло и секунды, как заклинание защиты, наложенное Гермионой, откинуло его к противоположной стене, где на журнальном столике лежала её сумка с крестражем внутри. — Тебе ничего не светит! — безумно захохотала Грейнджер, призывая к себе палочку. — А вот мне — да… Малфой застонал и покачал головой. Его взгляд никак не мог сфокусироваться на ней, и пока девушка подходила к нему, намереваясь убить, Драко пытался прийти в себя, чувствуя, что с ними что-то не то. Он повертел шеей, надеясь восстановить зрение, но перед глазами словно застыла мутная пелена. Голова кружилась и жутко тошнило, будто у него резко возникли проблемы с вестибулярным аппаратом. Парень опёрся ладонью о стену и поднялся, упираясь свободной рукой в своё колено. Его качало, как при шторме. — Что, сдулся Малфой? — язвительно осведомилась Гермиона, смотря на него, как на блоху. — Грейнджер… с нами не всё… в порядке, — пробормотал Драко, желая достучаться до неё. Он понимал, что девчонка точно не в себе, но её намерение убить его могло стоить ей многого. Малфой понимал, что она вряд ли себя простит, если сделает подобное в невменяемом состоянии. — Я же говорила, что ты трус, — выплюнула она, вообще не обращая внимания на его слова. — Не можешь даже принять смерть достойно. — Да послушай ты, — взмолился Драко, кое-как выпрямляясь в полный рост, заглядывая шатенке в глаза, всё ещё плохо видя шоколадные омуты перед собой. — Грейнджер, что-то не так. Мы же нормально разговаривали, а потом неожиданно начали грызться. — Наверное, потому что ты заслуживаешь только такого отношения! — прорычала Гермиона, направляя палочку ему в грудь. — И смерти… Малфой толкнул её в сторону, отчего девушка упала на пол и застонала. Драко с трудом заставил ноги двигаться и, подойдя к двери, выскочил на улицу, чтобы не дать Грейнджер убить его, а заодно и проветрить мозги. Парень, едва не упав на шаткой лестнице, даже не заметил, что возле мотеля замело парковку и весь белый свет спрятался от него под страшной, надвигающейся бурей. Он автоматически перебирал ногами, не обращая внимания на снег, забиравшийся ему под брюки и в ботинки. Драко просто шёл прямо, не чувствуя холода, но ощущая, как странное оцепенение его разума проходит. Малфой на секунду остановился, набирая в грудь побольше морозного воздуха. Голова прояснялась, зрение восстанавливалось, а злость уходила, будто её никогда и не было. Он не понимал, что с ними было, но точно знал, что здесь замешана та чаша, принесённая Грейнджер, из-за которой они едва не лишились жизни. С ней что-то не так. Это тёмная магия, настолько, что Драко до сих пор чувствовал её прикосновение к коже. Словно его облепила малоприятная плёнка с маслянистым раствором внутри. Драко подозревал, что цель этой магии было заставить их с Грейнджер убить друг друга, чтобы они не уничтожили чашу. Что ж, это очень похоже на Лорда. Заставить друг друга убивать, а самому отсиживаться в стороне. — Малфой! Женский крик заставил Драко обернуться и увидеть, что Грейнджер, кажется, так и не отошла. Она бросилась за ним с одной единственной целью — убить. Девушка всхлипывала от холода, но всё равно продолжала шагать через горы снега, желая добраться до него. — Я всё равно… тебя… убью, — её голос дрожал и хрипел, а лицо покраснело на морозе. Парень не решался приблизиться к ней на более короткое расстояние, пока она в таком трансе, но потом, плюнув на собственную безопасность, за что он будет корить себя потом, Драко постарался подойти к девушке, подняв ладони и показывая свои пустые руки. — Грейнджер, успокойся, ладно? Эта та чаша, она заставляет тебя хотеть убить меня, — Малфой сделал широкий шаг, наконец почувствовав, как же на улице холодно. Он резко начал дрожать, а зубы застучать друг о друга, выдавая его самочувствие. — Я тебе не верю, — слишком отчаянно и напугано крикнула Гермиона, медленно приходя в себя. Она то смотрела ему в глаза, то отворачивалась, поднимая палочку. Видимо, ей приходилось сложнее, чем блондину. — Грейнджер, всё хорошо, я тебя не трону, — Драко уже был в нескольких шагах от шатенки, но холод настолько быстро стал сковывать его, что, казалось, ему идти ещё не пару метров, а как минимум сотню. — Все вы так говорите, — пробормотала Гермиона, но из-за сильного завывания ветра, Малфой услышал только последнее слово. Он нахмурился, стараясь понять, в адекватном ли она состоянии. Драко ощутил, как ветер окончательно пробрался под рубашку, лишая его последней иллюзии тепла. Он взглянул Грейнджер в глаза, видя осознанность на дне её омутов. Она провела руками по лицу, после, смотря на свою палочку с явным недоумением. Подняв взгляда на парня, Гермиона свела брови на переносице и приоткрыла губы, желая что-то спросить, но, схватившись за сердце, она забормотала: — Малфой, что… мне почему-то нехорошо… Драко кинулся к ней, насколько это было возможно в сугробе, и поймал девушку, стараясь не паниковать раньше времени. Нащупав пульс на шее, он вздохнул с облегчением и, взяв Гермиону на руки, направился обратно в номер, зная, что её необходимо согреть и дать полностью прийти в себя. А потом он позволит снова возненавидеть себя, потому что его чёртова забота встала поперёк горла, шепча ему, что он идиот, упускающий свой шанс на свободу. Но, взглянув на беззащитное лицо Грейнджер, Малфой сглотнул, осознавая, что уже слишком поздно отрицать очевидное. А врать себе Драко не любил больше всего на свете.

***

Гермиона чувствовала тепло и покой. Она так давно не ощущала себя так хорошо, что уже и забыла каково это. Девушка сильнее прижалась к своему персональному источнику тепла, лишь позже осознав, что она прижимается щекой к мужскому торсу. Медленно открыв глаза и надеясь, что ей просто приснился чудаковатый сон, она подняла взгляд, приготовившись к взрыву, но Малфой лишь дёрнул уголком губ, видя, что Гермиона проснулась. — Лучше себя чувствуешь? — тихо поинтересовался он, перебирая её волосы. Грейнджер, кажется, умерла. Она даже, наверное, хотела этого, потому что как иначе объяснить то, что Драко спокойно лежит рядом с ней в одной кровати, зарывшись рукой в её волосы. Возможно, у него просто шок от переохлаждения, а, возможно, Гермиона действительно сошла с ума. Что из подобного замечательного набора вариантов предпочтительней лично ей, она не знала. Девушка сглотнула, ощущая сухость и першение в горле. Мельком оглядев парня, она поняла, что он в штанах, но без рубашки. И почему-то стало жарче. Словно у неё подскочила температура. — Я… а что было? — Гермиона не решилась говорить громче, чем шёпотом. Она не понимала по какой причине, но рушить атмосферу покоя и какого-то иллюзорного доверия, не было желания. — Когда я вышел на улицу, чтобы ты меня не убила, — последнее слово Драко произнёс с забавной интонацией, словно не сомневался, что ей удастся это сделать, — ты отправилась за мной. Я уже пришёл в себя, но ты продолжала угрожать мне. Но стоило тебе вернуться, ты отключилась. Я принёс тебя сюда, но ты была жутко ледяной, поэтому… Он пожал плечами, отчего голова Гермионы съехала немного ниже по его груди, и опустил взгляд на одеяло, которым они были укрыты, будто чувствовал себя не в своей тарелке. Только сейчас до неё дошло, из-за чего она взъелась на Малфоя и почему чуть не убила его. Быстро оттолкнув парня, игнорируя его вопросы, Грейнджер упала с кровати, потому что ноги совершенно не держали из-за слабости, и доползла до своей сумки, скидывая её с журнального столика. — Ты что делаешь? — севшим голосом спросил Драко, округлив глаза от шока. Он, поняв, что Гермиона намеревается сделать, быстро откинул одеяло и приблизился к ней с целью остановить, но было слишком поздно. Грейнджер занесла руку с клыком над чашей и, проткнув чёртову посудину, откатилась по полу на несколько метров, врезавшись спиной в стену. Малфой упал вслед за ней, больно ударившись затылком. — Я видел тебя! — закричал Том, пока его тёмная магия вырывалась из крестража, постепенно растворяясь в воздухе. — Я видел твои страхи! Он, видимо, хотел продолжить свои угрозы, но ему не хватило времени. Гермиона ни капли не сомневалась в своих действиях, сделав выводы относительно прошлого раза. Она улыбнулась, чувствуя, что до победы осталось недолго, но её радость быстро закончилась, когда девушка снова отключилась.

***

Она опять проснулась в руках Малфоя. Только в этот раз Гермиона даже не стала списывать его заботу на помутнение рассудка. Подняв голову и увидев глаза Драко, наблюдающие за ней, Грейнджер приподнялась и села на кровати, притягивая колени к груди и обнимая их. Пару минут в тишине не помогли собраться с мыслями. Они лишь усугубили ситуацию касательно её решимости поговорить с Драко откровенно. Набрав в грудь побольше воздуха, Гермиона прикрыла на мгновение веки, зная, что тянуть нельзя. — Спасибо, — прошептала она, злясь на свою чёртову трусость. Ей даже не хватило смелости поблагодарить парня нормальным чётким голосом. Стыдобища. — За всё. И за тот раз в лесу… и сейчас… — Расслабься, Грейнджер, — как-то умиротворённо хмыкнул Драко, — если бы я тебе не помог, ты бы умерла, и за мной прислали бы более кровожадного Пожирателя. А нам обоим это не надо. Интересно, какие чувства испытывают люди, разбивающиеся насмерть от сильного падения? Она знает ответ — именно такие. Ты просто всмятку расшибаешься о землю, надеясь, что тебе станет легче, но ты в принципе ничего не чувствуешь. Уже. Потому что твоя жизнь прекратилась. Оборвалась. Причём, так глупо. Теперь Гермиона хорошо понимала тех, кто совершает самоубийство. Конечно, это неправильно. Это жутко и ужасно, и делать так ни в коем случае нельзя. Но оно совершается по одной простой причине —из-за желания больше никогда не ощущать разрывающей боли. Она бы, наверное, в данную минуту не отказалась бы сигануть с моста или многоэтажки, но понимала, что смерть не временно, — это навсегда. А так ей уж точно не хотелось. — Понятно, — протянула девушка, стараясь улыбнуться, чтобы не показать, как сильно её задели слова Малфоя. Но, кажется, её актёрская игра, которая была способна обдурить любого Пожирателя и даже самого Тёмного Лорда, не работала против Драко. Вроде, это называется насмешкой судьбы. — Грейнджер, не знаю в курсе ли ты, но это называется юмор, — Малфой заглянул ей в глаза, приподнимая брови. — Я пошутил. Ответьте на вопрос: почему она такая дура? Гермиона открыла рот, злясь на свою тупость, неуверенность и прочее, потому что просто невозможно было уродиться такой несусветной идиоткой. Она прочистила горло и растянула губы в лёгкой улыбке, подчёркивая, что всё прекрасно поняла. Ага, как же. — Я так и подумала, Малфой, — дурацкий смешок, пытающийся разрушить повисшую гнетущую атмосферу, кажется, не выполнил свою задачу, потому что Драко продолжил внимательно смотреть в её глаза. — Ладно, — сказал парень, снова возвращаясь на своё место, откидываясь на спинку кровати. Гермиона немного развернулась, чтобы быть к нему лицом, но забыла, чем лично для неё это будет чревато. Голый торс Малфоя безумно отвлекал, но, тряхнув головой (надеясь, незаметно), Грейнджер спокойно посмотрела ему в глаза, понимая, как им важно сейчас нормально поговорить. — Я помню, что мы начали говорить о том, что произошло в лесу, верно? — девушка нахмурилась, пытаясь припомнить все детали, но они размылись в голове. — Да, но началом это трудно назвать, ведь буквально через три минуты мы начали орать друг на друга, — усмехнулся Драко, проводя ладонью по волосам, убирая чёлку назад. Выпендрёжник. — Точно, — протянула Гермиона, решая больше ничего не уточнять, потому что стыд противным грузом давил на плечи, заставляя покрываться красными пятнами от такой тяжести. Девушка мельком помнила, что говорила тогда Драко, и ей хотелось хорошенько треснуть себя по лицу за те слова. Она никогда не была такой грубой в высказываниях. Но в случаях с Пожирателями, конечно, приходилось забывать о своих лучших сторонах, превращаясь в кровожадную стерву, но с обычными людьми Гермиона не позволяла себе такого. Ей было ужас как стыдно. Впору было сбежать подальше, но, взглянув в окно, она вздохнула, понимая, что в ближайший день они точно не смогут покинуть мотель. Они застряли в одном помещении из-за погоды, и, наверное, тут можно и посмеяться, но Грейнджер желала только утопиться. — Прости меня, — пробормотала шатенка, смотря на свои руки, на которых были аккуратно подпилены ногти, но не более того. Гермиона даже не представляла, почему она была озабоченна состоянием своего маникюра именно сейчас. — Я наговорила тебе…я так не считаю… — Грейнджер, всё нормально, — Драко закатил глаза, удивляясь её желанию поговорить о том, что он сам предпочёл бы забыть, как страшный сон. — Нет, не нормально, — отрезала Гермиона, впиваясь в него суровым взглядом. — Я прошу у тебя прощение за дело, неужели нельзя побыть нормальным человеком, выслушать меня и принять извинения? Вечно ты… ах… — она зарылась руками в волосы, сдерживая желание снова попытаться убить Малфоя. Грейнджер чувствовала себя как на казни, когда любое твоё слово может рассматриваться как предательство или проступок, карающийся смертным приговором. Только она сама была для себя судьёй. Что ещё хуже. Во много раз. — Я на тебя не злюсь, — видимо, Малфой решил сгладить углы, возобновляя разговор. — Я сам отличился и наговорил много лишнего, поэтому предлагаю просто забыть. — Хорошо, — она лихорадочно кивнула, чувствуя озноб по всему телу. Кажется, она согрелась недостаточно, и, взглянув на свою палочку, лежащую на другой кровати, Гермиона подумала, как же ей лень двигаться. — Иди сюда, — вздохнул Драко и, ухватив её за запястье, потянул на себя, прижимая к своей груди. Снова. — В таких моментах лучше доверить дело природе и естественному процессу. — О чём ты? — приглушённо спросила Грейнджер, стараясь не показывать, как ей хорошо даже просто находиться в его руках. Она с трудом сдерживала стоны облегчения. — Когда ты замерзаешь, лучше всего ты сможешь согреться, используя тепло другого человека. Это быстрее и эффективнее, — он хмыкнул, зарываясь рукой в её волосы. — Когда мы с мамой только начали жить как магглы, я стал изучать из интереса способы выживания. Необходимые навыки, которые могли пригодиться в экстренных ситуациях. — Помогло? — Гермиона всеми силами пыталась не расплавиться, но ладони Драко, гладившие её волосы, напрочь отключали мозги и забирали контроль. Кажется, они оба были слегка не в себе, раз так спокойно взаимодействовали друг с другом и не избегали прикосновений. Грейнджер подозревала, что Малфой действительно спас её своим странным методом по сохранению тепла, но она не жаловалась, просто боялась представить, что будет, когда они полностью придут в себя. Снова взаимная ненависть и желание убить на месте? Она так не хотела. Гермиона в принципе плохо понимала, чего хотела на самом деле. Но точно не отторжения Малфоя на следующий день, когда ночь закончится и голова прояснится. — Если бы не помогло, ты сейчас лежала бы с температурой и так далее, — слишком нагло и самоуверенно ответил Драко, усмехаясь, кладя подбородок ей на макушку. Он вёл себя так непринуждённо, что девушке даже хотелось проверить его подлинность. Вдруг, пока она находилась в отключке, кто-то подменил настоящего невыносимого Малфоя и занял его место? Но это маловероятно, ведь Гермиона была уверена, что сразу бы поняла, если бы Драко притворялся кто-то другой. Она просто чувствовала на каком-то магическом, ментальном уровне, что он настоящий и по собственной воле обнимает её, согревая и защищая от мороза за окном. — Спасибо, — она снова поблагодарила его, не зная, как ещё выразить свою признательность, кроме как словами. Но иногда они не способны передать всего того, что мы чувствуем. Малфой промолчал, лишь сделал глубокий вдох, словно хотел начать с ней спорить, но передумал. Он просто закрыл глаза, позволяя себе окончательно расслабиться. Гермиона легонько прикоснулась к его груди, замечая небольшой шрам возле области сердца. Он был слегка изогнут, почти образуя круг. Она с интересом рассматривала его, не решаясь спросить историю происхождения, но, видимо, Драко ощутил её любопытство, и тихо начал рассказывать: — Это от квиддича. На третьем курсе я так отчаянно хотел повторить финт Вронского, что совсем забыл о безопасности и возможности свернуть себе шею. Когда я заходил на круг, начиная его выполнять, подул сильный ветер и сбил с меня спесь. Я потерял управление, врезавшись в трибуны. Грейнджер тихо ахнула, испытывая смешанные чувства к этому жёсткому виду спорта. Она прекрасно помнила, как мальчики носились с квиддичем, напрочь забывая обо всём остальном. Даже Джинни, и та была фанаткой мётел и снитча. Гермиона погрустнела, вспомнив друзей, но почему-то она быстро смогла отогнать нежелательную эмоцию прочь, снова окунаясь в историю Драко, которую он рассказывал спокойным голосом: — Рукой я зацепился за балку и разорвал себе кожу на ладони, — он приподнялся, демонстрируя ещё один шрам, тянувшийся по всей длине кисти, от большого пальца к мизинцу. — И из-за этого я упал на землю, предварительно ударившись о перекладину, которая оказалась весьма острой, она едва не проткнула меня насквозь. — Ужас, — пробормотала девушка, поражаясь, что и после таких приключений они всё равно шли на стадион и садились на метлу. — Я никогда не понимала вашей дурацкой одержимости квиддичем. Он жутко опасный. — Но то, что он даёт — незаменимо, — загадочно произнёс Драко, смотря в потолок. — Он даёт тебе чистую свободу, где ты никому ничем не обязан. Где есть только ты, небо и воздух. В такие минуты ты по-настоящему свободен. А опасность уходит на второй план. — Я не думала о нём в этом ключе, — Гермиона не желала признавать некоторую свою неправоту, поэтому выбрала безопасный вариант для ответа. — Разумеется, ведь ты боишься высоты, — фыркнул Малфой и закатил глаза, с трудом сдерживая ухмылку, чувствуя, как Грейнджер подорвалась с его груди, приготовившись начать спорить. — Ничего подобного! — возмутилась шатенка, поправляя одеяло, готовое соскользнуть с её плеча из-за резкого изменения положения тела. — Я никогда не боялась высоты. — Ага, конечно, — Драко проникновенно заглянув ей в глаза, словно видел Гермиону насквозь. — А не летала ты только потому, что не любила… летать? — Да! — воскликнула Грейнджер, лишь через секунду понимая, как глупо отрицать очевидное. Она прикрыла ладонью рот, чувствуя, как смешинки вырываются из неё. — Ты прав. Я действительно боюсь высоты. — Нашла, чем удивить, — совсем не зло буркнул Малфой, прикрывая глаза и сонно улыбаясь. Гермиона закусила губу, ощущая, как в ней растёт огромное желание поцеловать Драко прямо сейчас. Она не целовалась с четвёртого курса. Потом влюблённость в Рона чересчур сильно захватила её, и целоваться с кем-то другим ей не хотелось. А затем, мягко говоря, было не до этого. И, смотря на умиротворённое лицо парня, заботившегося о ней и ничего не требующего взамен, Грейнджер думала, что, наверное, больше у неё такого шанса не будет. Конечно, она старалась анализировать то, что с ними происходило. Была симпатия. Кажется, настоящая. И сильная. Но почему она возникла? Гермиона никак не могла понять. По всем законам логики ей не должен был начать нравиться Малфой так же, как и она ему. По одной простой причине — они враги. Самые настоящие. Грейнджер нашла Драко только потому, что его нужно было вернуть в Англию, чтобы Реддл покарал всех предателей, показав, что бывает с теми, кто выбирает неправильную сторону. А Малфой вообще должен ненавидеть её и не прекращать попыток убить, ведь от этого может зависеть жизнь его семьи. Так что же произошло? Где та отправная точка, после которой обычно следует невозвратность? Девушка так хотела увидеть её, найти, потому что боялась совершить ошибку. Ей нельзя их совершать. Она так долго подбиралась к Тёмному Лорду близко. Так долго обрабатывала его, чтобы он захотел найти предателей. Так долго готовила его к отправлению на задание именно себя, что просто потерять такую уникальную возможность казалось огромным фиаско. И самое главное — Гермиона не знала, стоит ли Малфой хоть каких-то рисков. Вдруг с его стороны были лишь похоть или желание подобраться к ней поближе, чтобы потом ударить побольнее и подставить её. Второй вариант был вполне возможен, особенно учитывая, каким Драко мог быть хитрим змеёнышем. Грейнджер оторвала взгляд от лица парня, понимая, что иногда лучше держать свои желания при себе. Она рассматривала одеяло в цветочек, чувствуя, как горечь подкатывает к горлу. Проблема была даже не в Малфое, а в ней самой. Она запуталась. Всего две недели наедине с Драко, и Гермиона забыла о своей основной цели. О смысле своей жизни. Почему? Как? Она не могла найти ответы. Разве такое бывает в реальной жизни? Разве такое в принципе возможно? Наверное, да, иначе бы не появлялись все эти истории, романы о любви между людьми, находящимися по разные стороны баррикад. Вот только ещё одна забавная вещь: ей казалось, что именно Малфой бы носил чёрную метку, а не она. Как же иногда может повернуться жизнь, верно, Грейнджер? Слова Беллы ещё никогда так ярко не попадали в точку. — Грейнджер, — голос её пленника вывел Гермиону из задумчивости и собственных мыслей, и, подняв взгляд на парня, она растерянно улыбнулась, показывая, что внимательно его слушает, — может, ты наконец расскажешь мне об этой штуке? — Драко кивнул головой в сторону повреждённой чаши, лежащей на журнальном столике рядом с клыком Василиска. Она едва не засмеялась, представляя, как сюда заходит нормальный человек и с ужасом в глазах смотрит на картину перед собой, но сдержалась, коротко прокашлявшись. Возможно, стоило попытаться объяснить, ведь больше молчать точно не получится. Да и потом, кажется, она действительно начала по-настоящему доверять Малфою. Чтобы не происходило между ними, Гермиона понимала, что его помощь дважды спасла ей жизнь. И скорее всего, она понадобится и в третий. Девушка свела брови на переносице, подготавливая себе к столь сложному разговору. Она хотела уже начать говорить, как дурацкие мысли, полные пессимизма, нахлынули словно лавина, не давая сосредоточиться. Тряхнув головой, Грейнджер заставила себя откинуть подобный бред, собравшись с силами. — Это крестраж, — видя непонимание на лице парня, она поспешила объяснить: — Реддл начал создавать крестражи ещё в школе. Им может стать любой предмет, какой ты захочешь, и, поместив в него часть своей души, ты становишься бессмертным. Твоё тело может умереть, но твоя душа — нет. — И дай угадаю, чтобы создать этот крестраж, необходимо кого-то убить? — саркастично поинтересовался Драко, не сильно удивлённый медленным кивком шатенки. — День становится всё лучше, — пробормотал он, бросая на Гермиону крайне любопытный взгляд. — Погоди… вот чем ты занимаешь? Убиваешь его? — Ты же всерьёз не думал, что я внезапно уверовала в теорию о господстве чистокровных? — насмешливо спросила Грейнджер, ехидно приподнимая брови. — Нет, но… — парень осёкся, по всей видимости, не зная, как продолжить. — Ты стала Пожирателем только из-за этого? — Конечно, нет, — возмутилась Гермиона, опустив взгляд на свои руки. — Изначально я даже не знала о существовании крестражей, я была просто пленницей, но позже… когда у меня появилась возможность узнать о самом слабом месте Тома, я решила, что могу пожертвовать своей душой ради благой цели. В конце своей вдохновляющей речи шатенка улыбнулась, но так натянуто и горько, что самой стало жутко тошно. Она так давно проворачивала, разрабатывала свой план, идя к цели, стараясь не задумываться о последствиях, что совсем забыла о том, кем была. Простой магглорождённой девочкой, смотрящей широко распахнутыми глазами на волшебный мир, ещё не знающей, какую роль сыграет в его окончательном падении. Гермиона иногда так сильно скучала по себе прошлой, что начинала ненавидеть настоящую версию с утроенной силой. Она даже подумывала о том, чтобы создать свой собственный маховик времени, но такие путешествия всегда несут за собой огромный риск, и никто не исключает варианта, что всё не станет только хуже. Так что Грейнджер отмела эту безумную идею, ухватившись за не менее безумный план уничтожить Тёмного Лорда навсегда. — Ты уничтожила все крестражи? — Драко всё это время смотрел на неё, приходя к какому-то выводу у себя в голове относительно девушки перед ним. — Нет, — усмехнулась-фыркнула Гермиона, подгибая под себя ногу, обхватывая другую ладонями. — Когда ситуация в Англии изменилась, примерно через полтора года после вашего побега, Том заразился маразмом и перепрятал все крестражи. Почти все. — Сколько тебе удалось уничтожить? — нахмурился Малфой. — Первым был медальон, — Грейнджер закусила губу, погружаясь в воспоминания. — Я узнала о нём от Дамблдора. Он, как я позже поняла, хотел посвятить Гарри во все подробности, но не успел. В его кабинете я нашла все необходимые мне книги, когда меня выпустили из темницы, и там же и узнала о медальоне Слизерина. — Салазара Слизерина? — уточнил Драко, не веря в услышанное до конца. — Ага, — протянула достаточно весело Гермиона. — Том тяготеет к редким вещам, особенно вещам основателей Хогвартса. Медальон находился в пещере, неподалёку от того места, куда Реддла и других детей возили воспитатели приюта посмотреть на природу и подышать морским воздухом. Он напугал их до полусмерти, но эта была лишь детская шалость. При входе в пещеру была ловушка, — она провела рукой по волосам, убирая пряди, упавшие на лоб. Бросив короткий взгляд на Малфоя, девушка поняла, что он внимательно слушает её. — Чем-то похожая на ту, на которую мы наткнулись здесь. Я взяла с собой одного из самых никчёмных Пожирателей и смогла добыть медальон. — И что с ним стало? — она сразу поняла о ком речь, но какое-то время тянула с ответом. — Там было озеро, где обитали инферналы, а также зелье, заставляющее после его принятия, думать только о воде. Я пыталась дать ему воды при помощи магии, но пещера была заколдована так, чтобы никто не вышел оттуда, — Гермиона сглотнула, прекрасно помня тот ужас, до сих пор преследующий её в кошмарах. — Мне не удалось его спасти. — Одним Пожирателем больше, одним меньше, не велика потеря, — равнодушно произнёс Драко, наверное, чтобы поддержать её, или Грейнджер просто напридумывала себе того, чего нет, и Малфой и правда так считал. — А дальше? Шатенка вздохнула, давая себе секунду передышки, уже устав так много говорить. Она отвыкла от большого количества разговоров, хотя Гермиона помнила, что в школе её было достаточно трудно заткнуть. Ирония. — Дальше чаша, — усмехнулась она. — Реддл как раз перепрятал крестражи после моего уничтожения медальона. Сначала я испугалась, думала, что он знал, что я сделала. Но он больше не чувствует крестражи. Поэтому я продолжила их искать. — Почему он спрятал именно здесь?.. — не успел Драко договорить, как Грейнджер бессовестно перебила его: — Он хотел попытаться захватывать Россию, но эта страна оказалась гораздо свободолюбивей Европы и, мягко говоря, пнула Тёмного Лорда под зад. Ты бы знал, как долго он бесился. А крестраж спрятал здесь, потому что находился в тот момент недалеко отсюда и воспользовался положением. — Значит, минус два, — задумчиво сказал Малфой, наклоняясь к ней ближе, немного соприкасаясь своим коленом с её. — Сколько ещё? — Я предполагаю, что два точно, — Гермиона кивнула своим мыслям, снова закусив губу, даже не заметив, как парень съедает это движение глазами. — Помнишь диадему Кандиды Когтевран? Драко задумчиво промычал согласие, проводя рукой по волосам. — Скорее всего, она третий крестраж. И змея. Та самая, которую он везде с собой таскает, — хмыкнула девушка, вставая за расчёской, желая привести волосы в порядок, потому что она сильно отвыкла от их распущенного вида. — Змея в конце? — предположил Малфой. — Да, — недовольно вздохнула Гермиона, найдя то, что ей было нужно, и приступая к работе. — Пока все остальные крестражи не будут уничтожены, к змее не подобраться. По-другому никак не получится. Я тоже думала сделать наоборот, но тогда Том усилит её защиту, и всё закончится, не успев начаться. — Где сейчас находится диадема? — Драко встал с кровати и подошёл к ней, заглядывая в глаза. Его вопрос прозвучал с неким подвохом, но Грейнджер не смогла его расшифровать. — В Америке, он раскидал их по разным частям света в этот раз, — немного смущённо ответила она, обходя парня и забираясь на свою кровать, закрепляя заплетённую косу резинкой. — Хорошо, как только метель закончится и можно будет убраться отсюда, отправимся туда. Малфой тоже лёг на свою постель, игнорируя поражённый взгляд Гермионы. Она то открывала рот, то закрывала его, не находя слов. Блондин только что предложил свою помощь? Вернее, поставил перед фактом. Она прыснула, не веря, что такое происходит в её реальности. — Малфой, я, конечно, тебе признательна за помощь и за разговор. Мне правда стало легче, — добавила в конце шатенка, уже жалея, что сказала пусть и малую часть, что намекнула о своих непонятных чувствах, просыпающихся к нему. — Но, мне кажется, ты забыл… — Ты использовала меня, как прикрытие, чтобы найти и уничтожить крестраж, — как будто задавая вопрос, сказал Драко, но интонация исключительно утвердительная. — Получается, если бы не ты, то сейчас я был бы в безопасности, как и моя семья, так? Гермиона окончательно растерялась, теребя кончик косы, боясь поднять глаза на Малфоя. Она предчувствовала серьёзный взрыв. — Я не меньше тебя хочу уничтожить его, Грейнджер, — проникновенно произнёс парень, вынуждая взглянуть на него. — Этот ублюдок жил в моём доме. Вынудил мою семью бежать, как крыс, лишь бы спасти моего ещё нерождённого брата. Возможно, именно он убил моего отца. Она открыла рот, желая что-нибудь сказать, но слова не шли. — У меня есть такое же право хоть что-то сделать, Грейнджер. Я помогу тебе, и это поможет нам всё изменить, — его голос стал жёстче и гораздо злее. — Мы убьём его, и я верну то, что принадлежит мне по праву. Вместе у нас больше шансов. Вероятно, она пожалеет об этом. Возможно, очень сильно. Но, смотря в грозовые омуты, где была кристальная честность и искреннее желание помочь, Гермиона не могла отказаться. Он был абсолютно прав. У него есть такое же желание и право убить того, кто ударил по его семье. Кто попытался превратить его в Пожирателя и отобрать всё, чем дорожили Малфои. Разумеется, она об это пожалеет. Но… …но это будет завтра. А пока… — Хорошо, — сказала Гермиона, протягивая ему руку. — Вместе убьём ублюдка. Губы Драко растянулись в знакомой, самоуверенной и довольной ухмылке, заставив замереть её сердце. — Вместе, Грейнджер, — хрипло произнёс он, пожимая её ладонь.