Two Birds with One Stone

Хотя Натаниэль не считался официальным членом Воронов, его имя не включали в составы на игры и матчи, от него все равно ожидали, что он будет тренироваться с ними в течение всего шестнадцатичасового рабочего дня, на котором Гнездо процветало, пока ему не исполнится восемнадцать лет. Не считая Рико, Кевина и Жана, Натаниэль был бесспорно лучшим, и большинство его товарищей по команде ненавидели его за это. Каждый Ворон хотел занять четвертое место на площадке Рико, и каждый Ворон знал, как тяжело им придется работать, чтобы отобрать это место у рыжего. Но они не знали, как сильно Натаниэль хотел, чтобы именно они заняли четвертое место и избавили его от постоянных мучений Рико. Экси был страстью Веснински, и он никогда бы не отказался от этой игры, но он не хотел оказаться в ловушке иерархии Морияма. Он уже был свидетелем того, насколько сокрушительными были рейтинги для Кевина и Жана, каждый их шаг преследовался и отслеживался Рико и общественностью. Натаниэль не хотел в этом участвовать. Был только один Ворон, которому было наплевать на него и его талант, и это был Эндрю. Вратарь не обращался к рыжему после того, что произошло в раздевалке, и Натаниэль старался держаться от него как можно дальше. Эндрю больше ни на кого не нападал на тренировках, не считая первого дня, и Веснински должен был быть ему благодарен. Миньярд был не менее апатичным и эмоционально опустошенным, чем раньше, но, похоже, он решил просто игнорировать всю команду и держаться сам по себе. Натаниэль часто ловил себя на том, что Эндрю смотрит куда-то в пространство, не проявляя ни малейшего внимания на тренировках, и не мог понять, почему. Он не понимал, как Эндрю мог наплевать на экси, когда он был так очевидно талантлив. Если уж на то пошло, — эгоистично надеялась маленькая часть мозга Натаниэля, — Эндрю мог бы занять его место, если бы только постарался. Однако эта идея была глупой. Рико хотел, чтобы это место принадлежало Натаниэлю, а что хотел Морияма, то он и получал. *** Хотя Миньярд в последнее время не прибегал к радикальным мерам, угрожая ножами Воронам, вратарь не прикладывал ни малейших усилий на тренировках. Натаниэля это обычно не волновало, поскольку Жан был его единственным приоритетом в Гнезде, но Рико начал замечать. И если Рико замечал нелепые попытки Эндрю защищать ворота, то Натаниэль должен был взять вину на себя. — Что он думает, делает? Жан стоял рядом с Натаниэлем на площадке, двое защитников прикрывали Рико и Кевина, наблюдая за тем, как Эндрю подпер подбородок руками, которые слабо держали ракетку. Миньярд едва взглянул на ворота позади него, загоревшиеся красным цветом от удара, в которые Рико почти лениво прицелился. Очевидно, не нужно было прилагать много усилий, чтобы забить гол вратарю, которому было наплевать на игру. — Ничего, — ответил Натаниэль. — Он ничего не делает. Рико не стал доставлять Эндрю удовольствие язвительным замечанием, вместо этого он обратился к четвёртому. Нападающий бодро зашагал к ним, глаза команды следили за каждым его движением, пока он приближался к задним линиям. Натаниэль сделал вид, что занят струнами своей ракетки. — Натаниэль, — воскликнул Рико слишком радостным тоном, чтобы означать что-то кроме опасности, и получил в ответ лишь взгляд. Жан молча напомнил Натаниэлю, чтобы тот держал себя в руках. Рико вырвал ракетку из рук Веснински с агрессией, которая контрастировала с расплывающейся улыбкой на его лице. Он вцепился ногтями в плечо Натаниэля, что можно было принять за знак поддержки. Невозможно крепкая хватка умоляла о другом. — Полагаю, ты помнишь, что я просил тебя поставить Миньярда на место. Натаниэль вырвался из рук Рико. — Мне кажется, он в порядке, — ответил он. Натаниэль успел заметить, как Рико поднял ракетку в воздух, прежде чем наступила привычная боль: палка с эксилом (?) вонзилась ему в живот, и он перестал дышать. Он безвольно упал на колени, попытался вдохнуть кислород, но смог только хрипеть. — Попробуй посмотреть еще раз, — предложил Рико и наклонил голову Натаниэля в сторону Эндрю с помощью ракетки, которую он только что использовал для нападения. Защитник едва заметил вратаря, воздух все еще казался ему неподъемным, а живот горел, но на мгновение поймал скучающий взгляд Миньярда. Вот только взгляд вратаря уже не казался таким скучающим. Взгляд Эндрю казался более тяжелым, более пристальным. Натаниэль списал эти образы на недостаток кислорода. Их глаза встретились лишь на секунду, после чего Веснински зажмурился и попытался вспомнить, как правильно дышать. Рико удалился с шумом отвращения. *** За время тренировки Натаниэль получил еще несколько ударов, и он не мог не поморщиться, когда опустился на одну из скамеек в раздевалке. Жан настороженно смотрел на него, но был достаточно любезен, чтобы держать рот на замке. При таком раскладе Жан был единственным Вороном, которого Натаниэль не пытался активно избегать. Он не хотел иметь дело с непрекращающейся руганью Кевина, не хотел сталкиваться со спонтанным призраком Рико, и ему определенно не хотелось снова столкнуться с одним из ножей Миньярда. Он чувствовал себя неуправляемым, как американские горки, сошедшие с рельсов, не предвидя сопутствующего ущерба. Он чувствовал себя беспомощным. — Ты должен поговорить с Миньярдом, — сказал Жан. Натаниэль невесело ухмыльнулся. — Если ты не заметил, — ответил он, — разговоры — не его конек. — Пусть это будет его делом, — бесстрастно подчеркнул Жан. — Ты подвергаешь риску нас обоих, позволяя ему проявлять неуважение к этой команде. Натаниэль повернулся с горячим взглядом: — Я не его хранитель. — В чем именно заключается твой план, Натаниэль? Ты не можешь игнорировать проблему, пока она не исчезнет. Рико хочет, чтобы ты держал Миньярда под контролем, а то, что хочет Рико… — Он получит, — перебил напарник. — Я знаю. Так было всегда, с тех пор как Натаниэль имел несчастье познакомиться с этим садистом. Он запихнул свое снаряжение в шкафчик и оставил Жана размышлять о своем разочаровании. Решений здесь было не так много, а те, что были, вызывали отвращение. *** В следующий раз, когда Натаниэль оказался в комнате наедине с Миньярдом, это было случайным совпадением, хотя защитник чувствовал присутствие вратаря, как полицейскую сирену, воющую с каждой минутой все ближе. Он не был хорошо знаком с повадками Эндрю Миньярда, но прикосновения явно располагали к насилию, поэтому Натаниэль держался от него как можно дальше. Они убирали площадку после очередной изнурительной тренировки, благодаря шестнадцатичасовому дневному графику Рико и жестоким тренировкам. Рико приказал Натаниэлю собрать все мячи, разбросанные в беспорядке, в свою очередь Миньярд убирал конусы. Вот только Эндрю, прислонившись к одной из стоек ворот, молча наблюдал за Натаниэлем, как хищник наблюдает за своей жертвой. Веснински чувствовал, как пустые ореховые глаза впиваются в его кожу. Он не обращал на это внимания. Нагибаться и собирать каждый мяч было почти невозможно, хотя бы потому, что он был почти уверен, что Рико ушиб ему ребра. Натаниэль решил, что именно поэтому Морияма и поручил ему уборку: еще одна форма наказания. Эндрю не двигался со своей расслабленной позиции, продолжая пристально смотреть на Натаниэля. Это должна была быть тактика запугивания. Натаниэль не был запуган, он был только зол. Но, опять же, когда он не был зол? Он поднял последний мяч и с облегчением опустил его в переполненное ведро. Миньярд продолжал наблюдать, и Натаниэль наконец рискнул посмотреть на него. Как будто Эндрю воспринял его ответный взгляд как приглашение, он оттолкнулся от столба и подошел ближе, полностью игнорируя конусы, которые он должен был очистить. — Он бьет тебя, — голос Эндрю разбил напряжение, — каждый раз, когда я пропускаю гол. Эндрю не нужно было уточнять, о ком идет речь, и Натаниэль не потрудился ответить. Вратарь остановился в нескольких футах от него. — Почему? Вопрос удивил Натаниэля, любопытство Миньярда противоречило его пустому взгляду. — Тебе не все равно? — спросил Натаниэль, и в его тоне промелькнул сарказм. — Нет, — пожал плечами Эндрю. — Мне на все наплевать. Натаниэль издал короткий и резкий смешок и покачал головой. — Конечно, — ответил он. Однако Эндрю не ушел. Он стоял перед Натаниэлем и ждал, скрестив руки. Веснински хотел поднять ведро с мячами, но Эндрю двигался быстрее, чем Натаниэль когда-либо видел раньше, и поставил ногу на ведро, чтобы оно стояло на земле. Натаниэль медленно поднял глаза от ведра и встретился с пустым взглядом Эндрю. — Могу я тебе чем-нибудь помочь? — прорычал он. — Или ты снова собираешься угрожать мне ножом? Челюсть Миньярда сжалась, это был единственный признак каких-либо эмоций на его лице. Натаниэль устал. Он устал, и ему хотелось спать, забыть о сегодняшнем, вчерашнем и позавчерашнем дне. У него не было достаточно спокойствия, чтобы справиться с апатичными выходками Эндрю. — Почему? — повторил Эндрю, стиснув зубы, как будто вопрос причинял ему боль. — Как ты думаешь, почему? — Натаниэль выдохнул. — Ты достаточно надежен, чтобы сделать меня козлом отпущения. Взгляд Эндрю дрогнул. — В каком смысле? Натаниэль не понимал, что искал Эндрю. — Это значит, что Рико рассчитывает на твою апатию, — медленно пояснил Натаниэль. — Он знает, что тебе все равно, поэтому он знает, что у него будет повод причинить мне боль, привязав меня к тебе. Эндрю наклонил голову. — Ты ни в коем случае не привязан ко мне. — Это не тебе решать, — Натаниэль рывком поставил ведро с мячами под ногу Эндрю и встал. Не ожидая, насколько тяжелым окажется ведро, его хватка соскользнула, и он успел пожалеть, что не был более осторожен, прежде чем руки Эндрю вырвались. Вратарь поймал ведро с рефлексами, которые впечатлили даже Натаниэля, и на мгновение защитник просто уставился на него расширенными глазами. Он пытался найти свой голос, но Эндрю теперь был всего в нескольких дюймах от него, а это означало, что его ножи были как никогда близко. Почти шокированный, Эндрю снова нарушил тишину. — Я не собираюсь наплевательски относиться ради тебя. Просто для ясности. Грубые и небрежные слова напомнили Натаниэлю о том, с кем он имеет дело. Натаниэль вырос, не умея доверять никому, кроме своей матери, а она уже умерла. Он даже не позволял себе рассчитывать на Жана, когда любой мог отвернуться от него в любой момент. От того, что Миньярд намекнул Натаниэлю, что ему нужна уверенность в том, что вратарь не дрогнет, его кровь забурлила. Он услышал, как он насмехается над собой. — Я никогда не просил тебя об этом, — прорычал Натаниэль. — Рико может положиться на тебя, но я — нет. С этими словами он вырвал ведро из рук Эндрю и трусцой побежал с площадки. *** Эндрю выполнил свое обещание. В течение следующих нескольких тренировок вратарь даже не удосужился поднять ракетку в воздух, а Рико злился все больше с каждой жалкой попыткой защиты. У Натаниэля оставалось мало времени, и он все больше отчаивался. Он не мог попросить Эндрю попробовать. Ответом Миньярда наверняка стал бы смех в лицо. Единственным положительным результатом ленивого вратарства Эндрю было недовольство, которое оно вызывало у Кевина Дэя. Натаниэль изо всех сил старался скрыть свои ухмылки на тренировках, когда Кевин становился крайне раздраженным из-за неумелых попыток Эндрю защитить ворота. Рико обычно выбивал из него маленькие улыбки через мгновение после этого, но одного взгляда на надувшегося Кевина было достаточно. Натаниэлю нужен был выход, какая-то узкая дорога, которая выведет его из этой передряги. Последние две недели Мастера не было в городе. Как упомянул Рико, какая-то деловая поездка. Натаниэль узнал о его возвращении сразу же, как только вышел на площадку во время тренировки, почувствовал это, даже не поворачиваясь лицом ко входу. Все Вороны замолчали, в том числе и первый номер. Натаниэль, стоя спиной к Мастеру, искал взглядом лицо Рико. Что-то было не так. Несмотря на молчание, на лице Рико появилась злобная ухмылка. Натаниэль растерялся, не понимая, почему нападающий выглядит таким довольным, пока не обернулся. Это так сильно поразило его, — рассеянно подумал он, — что он почувствовал себя так, словно его переехал автобус. Натаниэль обернулся, и прошлое настигло его в мгновение ока. У входа во двор с усмешкой стоял Мастер, а рядом с ним — отец Натаниэля.