Two Birds with One Stone

Натаниэль ждал, пока Эндрю задаст свой вопрос. Вратарь выглядел спокойным, но в комнате чувствовалось скрытое напряжение, которое не сулило ничего хорошего ни одному из них. Все вокруг менялось, хотел того Натаниэль или нет, и те небольшие крупицы безопасности, которые он создавал в Гнезде на протяжении многих лет, начали рассыпаться с приходом Эндрю. — Ты только что хромал, — наконец нарушил молчание Эндрю, — а несколько часов назад этого не было. Ах, это. — Это не вопрос, — ответил он, но не стал винить блондина за то, что тот послал ему холодный взгляд. — Это подразумевалось. Натаниэль пожал плечами, разминая ноющие плечи. Он думал, что хорошо скрыл хромоту, но, видимо, недостаточно хорошо. Эндрю был более внимательным, чем казалось. — Тетсуи — тот, кто нашел Рико. Кто-то должен был взять вину на себя. На мгновение он мог бы поклясться, что выражение лица Эндрю было удивленным. Глаза вратаря лишь слегка расширились от того, что Натаниэль сказал, а затем он снова уставился на него пустым взглядом. Когда Эндрю ушел с Кевином на буксире, Натаниэлю некуда было идти. Он игнорировал Жана, тренировки не было еще несколько часов, а Рико лежал на полу без сознания. Миньярд тоже не стал молчать (?), потому что Тэтсуи появился из-за угла почти сразу после того, как вратарь оттащил Кевина и исчез. Выражение лица Мастера было шокированным. Вскоре после этого в ход пошла трость. — Я тебя об этом не просил, — голос Эндрю вывел его из задумчивости, и Натаниэль покачал головой. — Я не просил тебя бить Рико, — ответил он легко. — Но я не думаю, что Тэтсуи действительно поверил мне. Я был бы мертв, если бы он действительно думал, что я тронул его племянника. Ад замерзнет, когда он даст отпор Рико. Эндрю выглядел бесстрастным, но в его взгляде было что-то пристальное. Как будто он был так же растерян, как и Натаниэль. — Так почему же, — хеджировал он, — ты знаешь, что Рико превратит твою жизнь в ад. — Он знает, что мне все равно, — наклонил голову Эндрю. — Я сделал это не для тебя. Если бы я сделал исключение, ты не был бы тем, кто заслуживает этого. Исключение для чего? Эндрю уже сказал, что это не для него, и, возможно, Натаниэль поверил в это, потому что в остальном Миньярд не сходился с ним. Вратарь ясно дал понять, что он не будет помогать без какой-либо сделки между ними, а Веснински не собирался просить подачек. То, что Эндрю ударил Рико, было просто бессмысленно. — Так ты сделал это для чего? Быть добрым самаритянином? Эндрю не отреагировал на сарказм, а просто продолжал смотреть на Натаниэля, словно ища ответы. Со временем: — Мне было скучно. Натаниэль рассмеялся, резко и удивительно открыто. Это был искренний смех, и он был настолько застигнут врасплох собственной реакцией, что зажал рот рукой, чтобы остановить коварное веселье, вызванное ответом Эндрю. Скучно. Эндрю было скучно. Ему было скучно, и он ударил Рико по лицу, фактически вырубив его. Эндрю не сводил с него глаз, пока тот хрипел, пытаясь отдышаться. Натаниэль осторожно положил руку на свои ребра, вероятно, ушибленные Мастером. Если Рико никогда не сдерживался, когда злился, то Тетсуи был контролируемым и точным. Он точно знал, где оставить след. Не помогло и то, что Натаниэль улыбался во все лицо, ухмылка его отца изогнула его губы и только еще больше разозлила Мастера. Однако это была неудержимая реакция, и, просветленный откровением о сотрясении мозга Рико, да еще и от рук Эндрю Миньярда, он заскулил. — Кем, черт возьми, ты себя возомнил? — спросил Натаниэль, когда его смех перешел в захлебывание воздухом, которое ограничивали его ребра. — Сейчас не твоя очередь, — отшутился Эндрю и двинулся к выходу. — Тебе повезло, — сказал Натаниэль ему вслед. Эндрю, должно быть, воспринял это как просьбу подождать, потому что он остановился в дверях, напрягая плечи. Внимание рыжего снова переключилось на черные повязки, и в его голове тут же возникло еще десять вопросов. — У Рико на следующей неделе показательные выступления. Если он выздоровеет, то у него не будет времени мучить тебя до отъезда. Эндрю язвительно поднял бровь. — Я не боюсь его так, как ты, — и ушел. Натаниэль моргнул. Он не думал, что ему обязательно бояться самого Рико, просто он знал, на что способны Морияма, все деньги и люди, к которым у них был неограниченный доступ. Рико был избалованным ребенком. Его связи, однако, вызывали у Натаниэля усталость. Впрочем, Эндрю узнает это на собственном опыте. *** Следующая неделя прошла на удивление спокойно. Натаниэль с удивлением обнаружил, что без Рико, который его раздражал, он стал гораздо менее параноидальным. На тренировках он почти не оглядывался через плечо, а постоянных приставаний Кевина было почти достаточно, чтобы отвлечь его от мыслей об отце. Тренер Морияма бодро объявил, что Рико будет находиться в лазарете в течение недели до отъезда на показательные выступления в Южную Каролину, и Кевин стал главным в Воронах на следующие четырнадцать дней. Натаниэль не мог решить, кто из них более невыносим в роли капитана команды. — Стоп, — Кевин призвал прекратить игру, нахмурив брови и сгорая от нетерпения. Нападающий пронесся сквозь строй Воронов, пробивая себе путь к противоположному концу площадки, не обращая внимания на их приглушенное возмущение. Кевин остановился в двух шагах от Натаниэля. Он ничего не сказал, только скрестил руки в задумчивости. — Что? — спросил защитник, приготовившись к натиску «старайся лучше». Кевин просто заставил его замолчать, сделав резкий жест в воздухе, а затем повернулся, чтобы посмотреть на ворота. Или, скорее, на Эндрю в воротах. Миньярд продолжал оставаться отстраненным на тренировках, и почему-то без Рико рядом, изрыгающего огонь на Воронов, казалось, что Эндрю стал еще менее вовлеченным, если это вообще возможно. Вратарь смотрел прямо перед собой, даже не замечая, что игра остановилась. — Этого не случится, — укорил Натаниэль, читая мысли Кевина. — Нет, если только не будет что-то для него. Кевин раздраженно покачал головой. — Он должен захотеть этого сам. Натаниэль на мгновение замолчал. — Я не думаю, что он чего-то хочет. Эндрю как будто услышал его на другом конце площадки, потому что он слегка повернул голову в их сторону, что стало первым признаком того, что он хоть отдаленно осознает себя и присутствует в происходящем весь день. Кевин еще раз покачал головой, глядя на Эндрю, а тот сделал вид, что лениво потягивается. — Ладно, — хмыкнул Кевин и схватил Натаниэля за переднюю часть его майки. Он попытался протестовать, но Кевин без объяснений потащил его к воротам. Эндрю теперь открыто смотрел на них, наблюдая за их приближением с практической безучастностью. К этому времени они привлекли внимание остальных Воронов на площадке, и все взгляды были устремлены на Кевина и Натаниэля. Словно почувствовав внезапное внимание, нападающий остановился чуть поодаль от Эндрю и повернулся к остальным членам команды. — Вороны, — позвал он, — очистите эту сторону стадиона. Вы будете стрелять с хафкорта по пустым воротам. Упражнения на четыре угла с чередованием дилеров. Натаниэль не знал, что Кевин пытался доказать, освобождая сторону площадки для Эндрю, и не понимал, каким образом он оказался в этой ситуации. Дэй просто ждал, наблюдая, как Вороны переходят на другой конец площадки и начинают выстраиваться для упражнений. Веснински повернулся, чтобы последовать за ними, но Кевин снова схватил его за майку, эффективно удерживая на месте. — Только не ты, — сказал Кевин. — Ты забиваешь Миньярду. Натаниэлю надоели эти уговоры, он просто хотел, чтобы его оставили в покое. — Я защитник, — сказал он Кевину и собрался уходить, но нападающий удержал его. — Ты привлек его внимание, — Кевин говорил тихо, чтобы Эндрю не подслушал. — Даже идиот может это заметить. «Внимание» было странным способом описать мотив вратаря, по которому он иногда разговаривал с Натаниэлем, и он не думал, что Кевин вообще понимает, о чем он говорит. Натаниэль изучал Эндрю. Он наблюдал за тем, как блондин отдаляется от Воронов, и заметил, что его почти ничего не интересует. Миньярд уже сказал, что Веснински не является исключением из тех принципов, которым он следует. — Ему все равно. Это пустая трата времени. Кевин проигнорировал его, направившись к цели, а Натаниэль остался стоять на месте. Он не мог разобрать, что Кевин говорит Эндрю, но наблюдал, как вратарь вяло отмахивается от нападающего, а затем скрещивает руки. Кевин сделал преувеличенный жест руками, резко указывая на Натаниэля. Это было почти забавно — наблюдать, как страсть Кевина наталкивается на кирпичную стену, которой был Эндрю. Через пять минут Дэй грубо прошептал Эндрю в лицо, и тот вырвался, чтобы бросить шальной мяч в сторону Натаниэля. Он поймал его, когда Кевин подошел к Воронам, забивающим на противоположном конце площадки. Веснински мог бы пожалеть их за то, что им приходится иметь дело с властным поведением Кевина, если бы все они не были засранцами, сколько он их знал. Он посмотрел на Эндрю. Вратарь ответил на его взгляд и, к удивлению Натаниэля, поднял ракетку. Он не знал, расценивать ли это как согласие на удар или как предложение отвалить, но Натаниэль поднял ракетку так же и приготовился забивать. Эндрю повторил его движения, и по позвоночнику защитника пробежала дрожь: вызов. Натаниэль не знал, что Кевин сказал Эндрю, не знал, что он сделал, чтобы вызвать это внезапное усилие, но в данный момент ему было все равно. Если Эндрю собирался играть, Натаниэль должен был убедиться, что он играет сильно. Он выстрелил, короткими и быстрыми шагами направился в сторону ворот параллельно тому месту, где стоял Эндрю, и в мгновенном движении, почти быстрее, чем Натаниэль мог уследить за ним, вратарь отразил мяч. Мяч пролетел над головой рыжего, долетев до половины корта. Уголком глаза Натаниэль мог поклясться, что видел Кевина, наблюдавшего за ними, но он был уверен, что нападающему лучше знать, чем выглядеть триумфатором. Эндрю стукнул ракеткой о пол корта, требуя внимания защитника, и Натаниэль снова приготовился к игре, с рвением стреляя. После пятой попытки он почувствовал, что улыбается, но каждый удар был остановлен решимостью Эндрю. Вот, чем должен был быть экси. Это была страсть, драйв, чувство выполненного долга, когда его противник был перехитрен. Не было ни Рико, ни интриг, ни иерархии. Это была просто игра. Эндрю был хорош. Эндрю был лучшим вратарем, которого Натаниэль когда-либо видел или против которого играл, и на этот раз он был вынужден согласиться с Кевином. Потенциал у него был огромный. Он продолжал бить, целясь в углы, которые, он мог поклясться, Эндрю не смог бы достать, но каждый раз рефлексы вратаря были безупречны. Некоторые из Воронов на другой стороне площадки остановились, чтобы посмотреть, и Натаниэль чувствовал, как их взгляды устремлены на Миньярда, оценивая его. Если кто-то и собирался занять пятое место в иерархии Рико, то Эндрю был явным претендентом. К тому времени, когда Кевин объявил перерыв, Натаниэль был измотан. Это было не то истощение, не те бессонные ночи, проведенные в размышлениях о будущем. Эта усталость была приятной. Опустив ракетку, он обнаружил, что все еще улыбается. Но на этот раз она не была похожа на улыбку его отца. *** — Ты невероятный. Эндрю проигнорировал его, бросив взгляд в его сторону, прежде чем засунуть свои вещи в шкафчик. Большинство Воронов все еще переодевались, но Натаниэль не старался говорить тише. Казалось, что под кожей у него что-то зудит, призывая его идти, двигаться, бежать. Он отстраненно подумал, что это могло быть волнение. — Зачем сдерживать себя? — спросил Натаниэль. — Ты ведь можешь добиться больших успехов. Все, что заставляло Эндрю раньше уделять Веснински внимание, теперь исчезло, сменившись откровенной скукой и уходом от разговора. Миньярд задвинул свой шкафчик и ушел, не сказав ни слова. Натаниэль смотрел ему вслед, не в силах понять, как вратарь мог просто закрыть глаза на все: талант, потенциал, возможности. У Эндрю были возможности, но он предпочел все это проигнорировать. До этого Натаниэль никогда не задумывался о других Воронах, исключая Жана. Он всегда был настолько сосредоточен на том, чтобы остаться в живых и не попасть в руки отца, что все остальные отошли на второй план. Однако Эндрю был другим. Натаниэль не знал, почему.