Новая одноклассница

Милидии, снились кошмары. Огромные скользкие руки обхватывали её хрупкое тело и душили. Она постоянно задыхалась, и маленькие глотки воздуха, что она вдыхала совершенно не приносили облегчения, а только сковывали горло. Очнулась она в больнице, медсестра сказала девушке, что её привезли сюда три дня назад, и что всё это время она провела без сознания. У неё были сильно поражены легкие, но не будь она так истощена болезнь не развилась бы так скоро. Всё эту информацию Милидия восприняла безучастно. Она чувствовала, что у неё больше нет сил бороться за свою жизнь. Зачем, если в течении этих двух лет какой-нибудь несчастный случай, носящий имя господина Кокше, и так бы убил её. Так почему бы не кончить с нею поскорее. Кроме того, может быть её смерть заставит суд пересмотреть дело об её опеки с сестрой, и хотя бы Диана обретёт свободу. Да, если она умрёт так будет лучше для всех и для неё самой, она больше никогда не почувствует боли и разочарования. Девушка покорно и безропотно исполняла все рекомендации врачей, но никаких улучшений в её состоянии не было, напротив, ей становилось только хуже. Точно неживая лежала она в постели, устремив пустой взгляд в серые стены. Она ни о чем не просила, ничьего прихода не ждала, ей нужно было одно, чтобы её поскорее оставили в покое. Господин Орнальдегольд строго запретил пускать какого-либо к больной. Каждый день медсестра приносила Милидии белые розы, и говорила что это от того красивого племянника доктора. И что он опять провёл в приёмной полдня, и что почти что умолял своего дядю разрешить ему встречу с девушкой. Кроме того, госпожа Гравей и Диана приезжала почти каждый день, но им тоже было отказано в свидании. Милидия совсем не горела желанием видеть кого-либо, но всё же не понимала почему доктор запрещает её близким встречаться с ней. Девушка знала, что своего решения она не поменяет, но в некоторые моменты, она особенно сильно ощущала своё одиночество. Перед смертью ей ещё раз хотелось увидеть сестру и Фискала, последний раз. Но просить об этом самой было малодушно, и она это знала. И всё - таки однажды в её палату ворвался один посетитель. Это был господин Кокше, собственной персоной. Узнав, что заведено дело о лишении его прав опеки над девочками он тут же приехал. Мужчина требовал выдать ему сестер немедленно, которых якобы похитили из его дома госпожа и господин Гравей. Однако пришедший на его крики доктор Орнальдегольд спокойно и вежливо потребовал у мужчины выйти и не тревожить больную. Когда же господин Кокше заявил, что имеет полное право забрать Милидию с собой, Эдмунд сделал знак санитарам и те вывели опекуна девушки. Оставаясь всё также невозмутимым Господин Орнальдегольд подошёл к своей пациентки и поинтересовался приняла ли та новое лекарство, которое он ей прописал. Милидия, была так напугана, что не в силах что-либо сказать лишь утвердительно кивнула в ответ. - Тогда смерейте температуру, а я зайду к Вам чуть позже. - Произнёс он, уходя. После неприятного визита девушке стало заметно хуже. Через несколько часов Милидия потеряла сознание и начала бредить. Она металась по кровати и кричала что-то невнятное, при этом начав снова задыхаться. Никакими лекарствами не удавалось её успокоить и хоть немного сбить температуру бывшую выше 40. У наблюдавших за её состоянием врачей снова появились опасения за её жизнь. Только под утро Милидия немного успокоилась и забылась глубоким, но беспокойным сном. В таком состоянии она пробыла весь день и только к вечеру открыла глаза, тут же встретившись взглядом с господином Орнальдегольд. В палате никого больше не было, а он смотрел на неё так, словно ждал её пробуждения. До того, как она попала в больницу, Милидия никогда не видела всегда занятого на работе доктора Орнальдегольд. И теперь сходство между ним и дочерью резко бросились ей в глаза. Тот же хладнокровный, строгий взгляд голубых глаз, та же четкая, прямолинейная выразительность лица. - Ива очень похожа на Вас, - потухшим голосом заметила Милидия, желая хоть как-то начать разговор. Он кивнул, А затем несколько грубо заметил: - А ты на мою жену. Услышав это Милидия, опешила, это было точно то заявления которого она не ожидала. - По поступкам, поступаете Вы с ней одинаково, по отношению к близким, и себе тоже. Я уехал всего на неделю, на конференцию, в другую страну. Через три дня, звонок от её брата Эммануэля, отца Фискала. Она попала в больницу, врачи опасаются за её жизнь. Я тут же сорвался и вернулся первым самолетом. И, что я увидел, её за несколько минут до смерти, тогда, когда я уже ничего не мог сделать, ничего изменить. До этого, она не слова мне не сказала, о своём плохом самочувствии. Мужчина замолчал, и отвернулся от Милидии. - И поэтому Вы, - Прошептала она. - Да, поэтому я запретил пускать к тебе Фискала и Диану. Как видишь не ради тебя стараюсь, госпожа эгоистка. - Зло бросил он. Воцарилось молчание. Эдмунд понимал, что возможно перегнул, но как ему казалось, только такие жестокие слова могли теперь вывести девушку из её слишком уж сумрачных устремлений. - А вообщем-то, поступай, как знаешь, я ведь не морали тебе должен читать. Я всего лишь врач, который прилагает все усилия и все свои знания, чтобы спасти жизнь, которой ты абсолютно не дорожишь. Налив в стакан, стоящий на столе какую-то микстуру, мужчина поднялся со своего места и направился к выходу. - Постойте, - девушка слегка приподнялась на локтях, - Если я изменю своё отношение, Вы разрешите мне увидеть Фискала и сестру? - Пока нет, а там посмотрим на твое поведение. А, пока выпейте микстуру, что я Вам оставил, через некоторое время к Вам зайдёт медсестра. Через три дня доктор Орнальдегольд разрешил своему племяннику увидеться с Милидией. А ещё через десять дней госпожа Гравей приехала забрать свою подопечную из больницы. Господин Орнальдегольд выписал её с условием, что Катарина проследит за тем, что девушка ещё около недели будет соблюдать постельный режим, а потом ещё неделю проведёт не допускаясь до занятий в школе.