Отголосок

Как сейчас помню. Это был прохладный октябрьский понедельник, всю идиллию прерывали раздражающие перепалки птиц на оголённых ветках таких же хлипких деревьев. Сколько же им лет? Уж точно больше, чем нашему опаздывающему на свою нелюбимую работу герою. Его длинные рыжие волосы играли в салки с нежным осенним ветерком, а лакированные туфли глухо стучали по мокрому асфальту. В голове крутилось так много навязчивых мыслей, яркое свежее пятно от кофе украшало его ровно выглаженную рубашку под темно-бежевым пальто, и отдавало свой приятный приторный аромат. Такой деловой мужчина не мог позволить себе иметь хоть один изъян, но все же он есть. Его небритая щетина на подбородке, все такая же рыжая, как и его локоны, лишь больше придавала ему солидности, по крайней мере, так казалось Азу, что так хотел выглядеть взрослее своих 28-ми лет. — Черт, я опаздываю!- взглянув на свои дорогие наручные часы, прошипел себе под нос авторитет и только ускорил свой и без того широкий шаг. *** Опоздав в офис на целых 16 минут, мужчина недовольно повесил мокрое от тумана пальто на вешалку у входа в кабинет и злобно что то себе бурча достал из шкафа сменную белоснежного цвета рубашку, затем он принялся избавляться от нарушителя его идеального, профессионального вида. Уж что-что, а безупречным должно быть все. Пусть то прекрасные отбеленные зубы, идеально выбритое лицо, какого он, на данный момент, не имел, бархатные от дорогих кремов и масел руки с простым ухоженным маникюром. Идеализм он любил. Что же говорить о его надоедливом, даже, раздражающем помощнике? Да ничего! Он некомпетентен, отнюдь не пунктуален, да мало того, он даже не удосуживается расчесать свои противные черные, как смоль, волосы, что так бесили своими кудрями от неправильного расположения. Его вечно мятые черные штаны, больше напоминающие балахон на старой бабке, только больше придавал ему неряшливый вид. Его заспанные глаза - украшали розоватые мешки, что казалось, были темнее самой непроглядной ночи. Смуглая кожа, худощавое тело, смотреть до невыносимости тошно. Грязный кусок ткани небрежно улёгся к остальным, а дверца шкафа из красного кедра покорно скрипнула от своих нередких движений. Рабочее место мужчины соответствовало его прихотям в эстетическом удовольствии. Кремовый кафельный пол, с иногда охровыми квадратиками, был таким чистым, что мог служить в роли зеркала. Бурые стены с прекрасными дорогими картинами великих художников - создавали вид американских фильмов про мафию и вообще, криминалистику. Большое окно в самом центре передней стены было украшено многочисленными горшками с цветами, стопками папок и некоторой менее нужной дребеденью. Два огромных шкафа с, казалось, 20 полками, украшали боковые стороны его дорогого стола, сделанного на заказ, и мягкого кожаного красного кресла на колесиках. Благодать. Аз чувствовал себя как дома, хотя до него пешком приходилось добираться минут пятнадцать уж точно. Дабы не испортить свои прекраснейшие полы грязными подарками улицы, мужчина так же снял и туфли, кладя на коврик у двери и надевая уже белые тапочки с зайчиками, так намного комфортнее работать, чем в этих давящих кусках кожи. Зевнув и почесав свою отекшую шею, нарцисстичный, предвкушая свои битые часы над неинтересными бумагами, присел за рабочий стол и порылся в немаленькой горке писанины, что он должен будет сдать завтра же утром своим занудным начальникам. Помяв переносицу и достав из оранжевого стаканчика на столе автоматическую ручку, предварительно щелкунов ей ради галочки, тот принялся подписывать и расписывать разные досье, заказы, отчёты и даже пожелания на увеличение зарплаты хоста. Эта макулатура даже заставила слегка усмехнуться наивности той или иной буквы. — Так они тебя и послушали, дорогой мой. - написав отказ и раскрыв причину, он продолжил заниматься "бездельем". — И где только этого идиота носит?- Невзначай озвучивает свои мысли высокий первый хост, что невольно грыз своими ровными белыми зубками колпачок от предмета для письма. *** Будильник звенит уже десятый раз, а сонный и раздражённый Яори только собирается откинуть со своей пустой тыквы одеяло. Громко зевнув, тот нехотя вылезает из своего серого мягкого кокона и в таких же мягких носочках делает пару шагов к тумбе, на которой стоял стакан воды и таблетка от головной боли. Он уже готов ко всему. Промелькнет мысль вместе с воспоминанием о том, что по утрам пульсирующая боль громит череп, тот не задумываясь глотает ее и залпом опустошает стакан. Поморщив свой аккуратный острый носик, Уголь следует в ванную. Описывать утренние стандартные процедуры смысла нет, по этому, мы перейдем уже к его испугу, когда он наконец глядит на настенные часы и давится горячим чаем, заставляющим того кашлять. Быстрее самого звука тиканья часиков, парень натягивает слегка испачканные пылью и шерстью от его любимца штаны с водолазкой, и даже забыв убрать со стола выбегает из квартиры, едва не оставив ту открытой. Мгновение, и весь запыханный, с рабочей сумкой в обнимку, Яо бежит сломя голову в огромное здание их "алфавит комплекса", так называл его сам парень, согласитесь, звучит намного приятнее, чем "союз букв". Так это место нагнетает, что уже название их компании пробивало на дрожь. Только сейчас парень заметил, что он забыл дома куртку, и всю дорогу мерз и задыхался от холодного воздуха, хотя казалось, что во время бега он довольно таки согрелся. Но остановившись у входа, чтобы перевести дух и поправить бейджик, тот вжимается в свои узкие плечи от невыносимого ветерка и тут же открывает дверь в помещение. Уж там то его добродушно приняли теплом и уютом. Раздается голос из громкоговорителя на высоком потолке здания, что гласил: "Уважаемые буквы, хосты и помощники хостов, убедительная просьба, пройти в кабинет номер 12, четвертый этаж, в 16:00. В нем состоится наше собрание". Этот язвительный и до боли в челюсти раздражительный голос Я никогда не спутает. Это его коллега или же в прямом смысле - мучитель. Начальник должен, нет, обязан быть придирчивым и строгим, но не до такой степени, чтобы на прямую унижать своего малоопытного подопечного. Его блестящие зелёные глаза, с янтарным кольцом ближе к зрачку, заглядывали напрямую в душу, высасывая все жизненные силы. Испуганно ойкнув и уже зная, что дело пойдет по одному месту, парень грустно проходит к стойке регистрации и проводит своей пластмассовой "картой посещения" по аппарату, а после кладет ее в свой кармашек темных узких брюк, расписавшись на том же месте в красном блокноте рядом, тот проходит в ближний лифт и жмёт кнопочку с надписью "4". Сегодняшний день предвещает быть очень долгим. Лифт остановился, стеклянные двери распахнулись и взору Яори предстал длиннющий коридор с ало-красным ковром по всей длине помещения с множеством дверей. Сглотнув накопившуюся в глотке слюну и самый острый, удушающий ком, тот делает шаг, пересекая линию деревянно-железного ящика и, местами, блестящего пола. Сердце забилось только чаще, в голове мутнеет, а глаза предательски не хотят раскрываться. Руки вспотели настолько, что сумка начала выскальзывать из крепкой хватки парня, настолько он боялся сегодняшней расправы. Сделав ещё один шаг и заполнив свои лёгкие до отказа, тот прошел в правую сторону. Минув пару тройку дверей с буквами, как "Г", "В", и, наконец, "Б", парень замер. Та злосчастная дверь из дорогого обработанного кедра. Казалось бы, его золотая ручка кружила голову от дикого ужаса. — Ну же, Я-яори, нужно успокоиться.. ты всего лишь опоздал..— тот поднял свои глаза, в поисках голубых часов над лифтом и уже разозлился на самого себя. Хоть так в него вселилась полудохлая уверенность.— На сорок минут?!- сделав последний победный над собой выдох, тот тянет высоко расположенную ручку и делает неуверенный шаг внутрь. В миг ноги стали ватными и отказывались слушать хозяина от слова совсем, в груди стало пусто и сыро, зубы задрожали, точно так же, как и тонкие пальцы, нервно сжимающие сумочку. — З-дравст-твуйте, Аз. Прошу п-прощения за опоздание..- испуганные глаза опустились в пол, когда глаза напротив только поднялись, злостно зыркая из подлобья с аккуратными рыже-желтыми бровями. — Где тебя, кусок идиота, могло носить сорок минут?- без приветствия, без оценивающего осмотра, нарцисстичный тип начал угнетать паренька, что уже было начинал плакать от безысходности его положения, он сильнее вжался в горлышко своей водолазки, пытаясь спрятать покрасневшее от стыда и хилых слёз лицо. — Отвечай.- пронзило звон в ушах младшего. Когда старший выпрямился, так сказать, развалившись в кресле и сложив свои сильные руки на груди. — Я-я... - не мог произнести и слова своим охрипшим голосом новоприбывший, что вмиг было растаял от такого давления.— Проспал..- сжав свои колени друг с другом, мальчишка помялся на месте, уже во всю захлебываясь в солёной и горькой одновременно воде в носу, что заставляло шмыгать. Он всегда плакал, когда на него орали. Как бы он не старался глотать все, что только летит в его сторону. Щеки пылали перед надзирателем и сердцебиение участилось пуще прежнего. — Неудивительно. Ты настолько безответственен, чт катышки от старательной резинки кажутся полезными!- мужчина хлопнул кулаком по столу, что даже стаканчик с канцелярией упал на пол. Последняя буква дрогнула от резкого шума и шмыгнул носом, он дрожал, дрожал как осиновый лист в ураган, но молчал. Впитывал как губка. Поджав нижнюю губу, сдирая с нее зубами кожу в мясо. — Ты понимаешь, что из за твоих ублюдских шалостей, получаю я?- играя со своей скачущей интонацией, начиная сперва дружелюбно и наигранно понимающе, а позже срываясь на крик, тот издевался над итак пошатанной психикой парня, что похоже, уже хотел быть просто лужей, которую никто не замечает и лишь кидает в нее окурки. — Понимаешь. - Аз встал из за широкого стола, слегка расстегнув первую пуговицу рубашки, дабы немного остыть и не позволить себе вспотеть от ярости. Не дай бог он будет пахнуть чем то посторонним, а не своими эфирными маслами и духами! Резкий толчок в резьбу двери заполнил все помещение мелким колебанием. Яори зажмурил свои наполненные жидкостью глаза, не решаясь взглянуть на хищника что жаждал разодрать бедную, зажатую в угол дичь. Парня схватили на горло водолазки и приказным движением потянули наверх, что последний едва ли мог достать своими носками пола. А ведь он был только на уровне глаз мужчины. — Я говорил тебе по поводу опозданий. - проговорил, даже скорее, прорычал своим бархатным, но омерзительным для ушей Яори голосом, Аз.— Ты не послушал.- резкий удар в живот, пол силы уже выбили парня из колеи, он застонал, прижав к себе ноги и опустив голову.— Невыносим.- отпуская эту хлипкую тушу, что глухо ударилась о пол, Азу стало так противно подходить к нему, до рвотных позывов. Неспешными шагами вернувшись на место, мужчина слегка поник, но не подавал виду, все так же привычно натянув на свою убогую рожу улыбку. Яори сжался к комок. Он не хотел двигаться. Не хотел слышать. Не хотел дышать. Через силу и адскую боль, тот поднялся на свои уже окрепшие от адреналина ножки и пошатнувшись, облокотился о все ту же злосчастную дверь. — Вон.- не желая глядеть на этот кусок мяса, вымолвил тот. Яори непременно послушался, лишь кивнув на такое заявления и вывалился из кабинета. Аз же, лишь сперва сжал свои блистательные локоны и закрыл руками лицо. — Сегодня я перегнул палку.. Н-да. - Будто бы скинув данный факт на второй план, менее важный в жизни первого, сильные руки опустились на подоконник, едва удерживая тело на себе. Тело горело, в висках пульсировала боль, желудок скукожился до уровня ореха, а ноги все несли и несли обессиленного, потерянного в самом себе парня к туалету, что, как оказалось, был целиком и полностью предоставлен только ему. Закрыв дверцу на щеколду, тот нагнулся над раковиной, обрызгивая свое горящее лицо ледяной водой. Как же ему было тошно. Тошно от себя, тошно от всего что есть. Тошно от своих любимых шоколадных блинчиков и черного чая. Он не хотел ничего, только быть той самой каплей воды, что непринужденно стекала по лбу парня. Он стоял и плакал, стоял и плакал, задыхаясь, будто бы воздух здесь никогда и не был. Дрожащими руками открыв заклёпку на сумке, Яо достал от туда сильные успокоительные. Высыпав себе на ладошку целую пластину этих желтоватых таблеток, он разом прожевал их, не чувствуя даже блевотной горечи, и набрав в руки воды запил. Обессиленный, он сел на холодный голубой кафель и закрыл лицо руками. В глазах и голове все потемнело, на череп что то давило, а он провалился в сон. Но это лишь вечно витающее в облаках сознание решило устроить себе отпуск от вечно проблемной тени. — Ахах, ладно, подожди, мне нужно в уборную! - смеясь от очередной шутки своего коллеги, что уже смылся по делам, Ёша ступил за порог в просторную уборную и обомлел. На холодном, грязном кафеле лежало бездыханное тело, что даже не удосужились просопеть, что оно ещё в сознании. Кинувшись на колени перед парнем, Ё поднял его голову себе на колени и начал приводить парня в чувства. Сперва тряся за плечи, потом хлопая по мягким щечкам, а затем уже крича. — Яори, о господи! Что же с тобой стало!?- он был так обеспокоен, что уже и на его глазах наворачивались слезы. Весь дрожа, он достал новенький смартфон из заднего кармана своих фиолетовых брюк, чуть не уронив, но все же набрал номер скорой помощи. Прошла вечность с тех пор, как оператор бросил трубку, сказав, что скорая прибудет в течении десяти минут. Это слишком долго. Неуверенно встав, не зная что ему делать, Ёшка ринулся к выходу из помещения, смяв под ногами алый ковер, тот потопал к первому. Он был так обеспокоен, что даже забыл, где находится его кабинет! Благо, табличка с позолоченной гравировкой вывела его из ступора. Ручка дернулась, а Аз лишь разомкнул свои веки. — Ё, тебя не учили сту..- не успел договорить возмущенный мужчина, как его сразу же перебили. — Яори плохо, о-он не приходит в-в себя!- Вытирая подступившие соленые слезки мягкими рукавами свитшота со звёздами, Ёши всё же смог объяснить сложившуюся ситуацию старшему по званию. По крайней мере лишь то, что смог застать лично. На что А потерял дар речи. Все что он делает приводит к одному— он что то теряет. Нет, он не может потерять в этот раз его подручного! Кто же будет делать ему кофе? Кто будет выслушивать негодования о других работниках и о их ужасающей некомпетентности? Кто?! Кто будет..рядом? — Веди. - сжав руки в кулаки до хруста костяшек, тот поднял и обеспокоенно нахмурил брови, сжав свою челюсть. *** Яори был в замечательном месте, здесь не было времени, здесь не было обязанностей, здесь не было ничего. Даже звуков. Только огромное зелёное пастбище с возвышенностями, самое голубое небо с белыми и пушистыми облаками, маленькое стадо овец, что прыгали через забор в двадцати пяти метрах от парня и его любимец — черная кошечка с белой крапинкой на лбу, отчасти напоминающей маленькую звёздочку. Эту кошечку Яори спас от растерзания бездомными собаками, она бедная вцепилась в рукав зимней куртки парня, боясь, что эти уличные твари снова докопаются до нее и отгрызут очередной клок шерсти, а того хуже - лапу. Там было так спокойно, что он не хотел уходить из этого мира, который ОН и заслуживал. Но всю идиллию прервал резкий белый свет, а потом щелчки пальцами перед носом. Это был мед брат, в голубых перчатках и маске. — Г-где..?- Кашлянув лишь прошептал уголечек, ничего не разбирая в этих мелькающих пятнах. Глаза открыты, а не видно ничерта. Голоса эхом бросались с одного уха на другое, а что то яркое так и мелькало перед глазами. Наконец, эта штука потухла и Яо лицезрел машину скорой помощи изнутри, рядом стоящую капельницу и обеспокоенное лицо его мученика. Аз. Что он здесь делает? Куда они едут? Ничего не понимая, парень лишь ещё раз провалился в свой мир. Но теперь, он слышал все, слышал то, как рыжий отчаянно пытается привести того в сознание, открыть его веки. Он слышал всхлипы. Он слышал. С трудов вернувшись в свой привычный ритм жизни, Яо уже обнаружил себя лежащим на мягкой койке в пахнущей спиртом палате. Рядом с ним стояла белая тумбочка, окно было настежь открыто, а рядом, около его бедер, сложа руки под головой дремал взъерошенный мужчина, похоже сейчас ранее утро, а он совсем не спал. В желудке ощущение пустоты, видимо, промывали. Неужели он.. волновался? Волновался за отброса? Волновался за.. последнего..? Откинув свою усталую и тяжёлую голову чуть в бок, черноволосый пытался понять, с чего он заслужил такой поступок со стороны его надзирателя, что буквально довел ассистента до такого состояния. Чем он заслужил подобное? Не уж то он стал нужен? Может это и так, но он все же рад, что смог вернуться в этот мир, ему пока рано его покидать. Еле как подняв свою руку, что казалось, была каменной, тот впился в мягкие , ухоженные волосы Первого, лучшего из лучших, мягко их почесывая, не желая разбудить. Кто знает, может это научит этого нарцисстичного идиота думать о других.? Кто знает. Кто знает.