Полёт по Виктория-62.

Полёт по «Виктория — 62» Той ночью трасса «Виктория — 62» была полностью отдана под грузовые и военно-транспортные рейсы. Около полуночи у погрузочных платформ Международного Галактического аэропорта Астероид-Деймос, неподалёку от кафе «Миранда», выстроились старенькие винтовые звездолёты, двухмоторные турбовинтовые и четырёхмоторные грузовые лайнеры. Все баки уже до верху полны высокооктановым и реактивным топливом, кое-где мелькали вспышки энерго-полей. Пилоты — по большей масти мужчины в летах — в последний раз перед взлётом проверяют, в порядке ли у них шасси и рули высоты, закрылки, маяки, гермитация и ходовые огни. Всё в полном порядке. Лётчики поднимаются в свои кабины, руки тянуться к тумблерам топливных насосов, ключам зажигания и стартерам; реакторы оживают, как и турбины, готовясь к полёту. Одна за другой крылатые машины въезжают в лабиринт голубых огоньков, отмечающие рулёжные дорожки. И вот, разогнавшись наконец, отрываются от полосы и взмывают в ночное небо, устремляясь кто-куда — в Лунный Парк и Сербрум, в Грейн и Солт-Лейк-Сити, и в другие планеты на вечных просторах Вселенной. ~oOo~ Капитан Контактного Отряда Луны, состоящий при «ГКМПС» - Государственном Комитете Межпланетных Сообщений, - и по совместительству пилот «ХЛи — 1» компании «Авиалёт» , строго смотрит на лейтенанта военного Охранения, своего подчинённого — и своего отца. Капитан — девушка 16-ти лет. Чёрные волосы собраны в хвост на макушке, едва достающий до позвонков кончиками. Синие, пронзительные глаза чуть прищурены. На загорелой коже видны неожиданно белые ресницы и чёрные брови. Атлетичное тело облачено в обтягивающий комбинезон молочного цвета с жизнеобеспечивающими полосами. Значок Выпускника Лётной Объединённой Академии тускло блестит в свете фонарей. - Лейтенант, повторите приказ. Женский тембр голоса звучит непоколебимо, этот тон не терпит возражений. Отец капитана — лейтенант, - тяжело вздыхает. Это грузный из-за мускулатуры мужчина лет сорока — сорока пяти, одетый в берил прошлых веков — такая уж форма. Синие, как и у девушки глаза смотрят с чуть заметной горечью. Гладко выбритая голова, белые ресницы... Они похожи — и не похожи. Голос у мужчины простуженный, хриплый, сиплый, но такой же твёрдый: - Вылететь пассажиром в косм-горд Единый и ждать дальнейших указаний. Взлетает звездолёт и девушка ждёт нормальной слышимости. Потом произносит, чеканя слова — этот спор отнял у неё много сил: - Вам что-то не ясно? - Приказ понят. Разрешите идти? - Идите. Мужчина уходит, а девушка поскорее залезает в звездолёт. ~oOo~ Ноль часов тридцать пять минут на табло. Широкофюзеляжный реактивный лайнер компании «Луналёт Карго Экспресс» вылетает в Единый. Пилот опускает тормоза — и две сотни тонн металла и топлива с человеческим экипажем на борту мчатся во тьму, набирая скорость. Взлётная полоса дрожит от рёва моторов. Следующий на очереди - «ХЛи — 1»: Четыре радиальных реактора, серебристая, с синей полосой, алюминиевая обшивка, размах крыльев — сто двадцать один фут, высота от шасси до руля — двадцать футов. Полный полётный вес совсем небольшой, но место в графике полётов — ничуть не менее весомое, чем у другого любого звездолёта на Луне. Капитан Буранни уже сидела в кабине. Рука в белоснежной перчатке комбинезона с синей светящейся точкой у основания большого пальца поднялась и перевела рукоять управления закрылками в положение «Взлёт» - «Авиалёт один-четыре», - раздался голос диспетчера на вышке — так же выпускника академии, даже одноклассника Буранни, только чуть старше и не прошедший экзамен по управлению звездолёта. - «Авиалёт один-четыре», вырулить на старт и ждать разрешения. Буранни нажала кнопку микрофона на приборной доске. - «Авиалёт один-четыре», есть на старт. Гигантские размеры «ТКЭ» не произвели на неё ни малейшего впечатления. Капитан Буранни чувствовала себя как дома. Такие перелёты она уже произвела более, чем на пятнадцати планетах за свою короткую жизнь, начавшуюся с рождения на Луне. Правда, при виде этих синих глаз, молочного комбинезона лётчиков Луны, пронизанных линиями и светящимися показателями, трудно было предположить что эта девочка почти всю свою жизнь провела в небе, перелетая с одной планеты на другую и налаживая контакты с представителями других планет, созвездий, звёзд... Истинное положение дел выдавали истрёпанная капитанская фуражка и значок, да ещё, быть может, погоны капитана. Дроссель двигателя под её правой рукой пополз вперёд. Малыш «ХЛи — 1» выкатился на рулёжную дорожку. - «Авиалёт один-четыре», - донеслось с вышки, - свяжитесь с астероидным пунктом управления. Счастливого полёта, Буранни. - «Авиалёт один-четыре», вас поняли. Конечно, приятно услышать пожелание удачи, да ещё и от старого друга, но в полёте девушка предпочитала быть собранной и говорить только официально. Она повернула ручку настройки частоты и лениво доложила: - Пункт отправления, Астероид? Привет. «Авиалёт один-четыре». Высота тысяча двести футов. Поднимаемся до пяти тысяч. Нажав кнопку стабилизации курса на автопилоте, Буранни установила скорость подъёма и зафиксировала стабилизатор высоты на отметке 5. Дождь на Луне стучал гулко, словно небольшой град. Капитан Буранни любила свою работу и отнюдь не из-за славы, что та ей приносила. Просто иногда ей давали вот такие вот задания, как привезти в пункт грузового управления материалы о трёх тысячах новых учениках или, как сейчас, отчёты о работе на Луне. Потому-то она и летит в ночи по просторам Луны одна-одинёшенька — летит туда, куда её зовёт долг во время отпуска. - «Авиалёт один-четыре», поднялись до пяти тысяч, - сообщила она в диспетчерскую. - Можно и выше. В любой момент. И она поднялась выше. В начале до семи тысяч, а затем и до девяти, выйдя наконец на трассу «Виктория — 62» - магистральную авиалинию грузовых рейсов. Дождь хлестал по обшивке сзвездолёта. Одинокая девушка затерялась во мраке высоко над лунными морями, молочный комбинезон отливал тускло-красными бликами в свете сигнальных ламп. Лапы вновь забегали по приборной доске. Настало время переключиться с пункта отправления на центральную зону восточного сектора. Температура за бортом упала до нуля; капли на ветровом стекле теперь успевали превращаться в крошечные льдинки, но пока ещё их быстро сдувало встречным потоком. Когда она долетит до Единого, она вырвется в космос, а пока это полёт над лунной поверхностью. Буранни вздохнула. Иногда она думала, почему же не отдыхает в свои заслуженные отпуска, а работает на грузоперевозках в порту, да ещё на своём старом звездолёте? Почему она не смогла стать нормальной девочкой, валяться сейчас где-нибудь в гамаке, принимать цветы от мальчиков и смотреть сладкие сны! «Но ведь нас, межпланетников и контактников, очень и очень мало! - воскликнула она про себя: Почти никто не может или не хочет покидать свои планеты и летать на чужие для того, что бы приобщить их к Системе. Но ведь кому-то надо двигать науку вперёд, кому-то надо привозить провизию с других планет или, как я сейчас, возить отчёты! Да, работа у меня не из лёгких, - мысленно продолжила она свою речь, - но мне доверили это задание. Я везу тридцать контейнеров с отчётами со всей Луны и двадцать — с досье о недавно выпустившихся из Лётной Лунной академии в Главный Центр Управления. После этого меня будут ждать на Венере, на собрании межпланетников. Дождь не дождь, лёд не лёд, а груз доставить надо и побыстрее найти отца. И сделать всё вовремя.» ~oOo~ Астероид-Деймос уже растаял во тьме у неё за спиной, а до Единого было ещё так далеко. Но звездолёт уверенно пробивался сквозь пелену дождя и мчался вперёд и вперёд по воздушным каньонам, между высокими облачных стен, посеребрённых звёздным сиянием. Верный добрый «ХЛи — 1», когда-то казавшийся до невозможности сложным нагромождением металла и всяческих непонятных систем, давно уже стал для Буранни куда привычней её старенькой машины. Теперь она уже не понимала, где заканчиваются её руки, а где начинается звездолёт. Что в нём, что в «Белом орле», её контрактном звездолёте, выданным для работы в дальних пространствах, она не задумывалась, что надо сделать, что бы повернуть или набрать высоту. Достаточно было сказать себе «вправо», «влево» или «вверх» - и это тут же происходило. Металлические крылья и панель в звездолёте стали её вторым телом. Небо — огромная чернильная клякса, звёзды — маячки и карта прямо перед глазами... Тёплое дыхание реакторов или отмена невесомости из-за постоянного ускорения «Белого орла»... Этим жила Буранни, это была её жизнь, помимо контактов на новых планетах, которые так же захватывали дух. С самого детства Иримир стремилась к звёздам. Вся её комната была увешана плакатами всех межпланетников, которых она знала, всех лётчиков. Под потолком висели модели самолётов и ракет, межпланетных кораблей, полки ломились от литературы по астрономии. Родители не одобряли её стремлений. Отец был военный, мать — ткачиха и они хотели., что бы девушка продолжила женскую традицию семьи. Но нет, девочка упорно рвалась к звёздам. В пять лет она начала зарабатывать деньги. Работая, как проклятая, два года, девочка скопила приличную сумму, какую не всякий взрослый соберёт — и ушла в Академию. Мать рвала и метала, отец был в ярости, но девочка напрочь отказалась уезжать из академии. Её неудержимо тянуло в небо. Летать меж звёзд. Мать, узнав об этом, написала ей письмо, и там сказала, что Ирима ей более не дочь и она её не желает видеть дома. Девочка жила при Академии, работала. В десять лет она сдала экзамен на управление самолётом. И сдала на отлично из всего класса. В Академии её называли «Вундеркиндка из семьи с фермы», искренне восхищаясь талантом девочки. В итоге она закончила четырнадцатилетний курс обучения за семь лет — то есть выпускницей он стала в четырнадцать. Из-за своего упорства она оказалась в учениках Главы Совета Луны, а после его смерти заняла его пост. Это был самый юный представитель планеты за всю историю Совета. Лишь когда она в пятнадцать лет получила титул капитана — тоже, всего вторая за историю Лунных контактов — отец благословил её, к тому же попросился под её начало, хоть мать всё так же не одобряла выбора дочери о полётах. Отец был связующим звеном между матерью и дочерью. А ещё хорошим наставником, получивший от собственной дочери звание лейтенанта. Именно он дал ей прозвище Буранни — летящая в буранах.