Полёт по Виктория-62.

- Единый, - выдохнула Буранни. Да, это был Единый. Это был её город. Город её жизни, её полётов, её души. Ещё не рассвело, город был покрыт сине-зелёным облаком, внутри которого россыпью светились жёлтые огоньки. На приборной панели зажглись три зеленых огонька: шасси выпущены и поставлены на замок. «Ну и полет, — подумала Шторми. — Сейчас в ангаре, должно быть, дежурит Белла. Она заменит антенну и посмотрит, что там с четвертым двигателем. Закреплю груз, перекушу у Савви — ив путь. Меня, наверняка, уже ждут на Станции». Секундой позже главные колеса шасси зашелестели по блестящему бетону полосы. Поднялось облачко пара, затем во все стороны полетели брызги. Буранни опустила носовое колесо, включила тормозные колодки и, когда машина немного сбросила скорость, затормозила. — «Авиалёт один-четыре», на следующем пересечении полос поверните направо, — донесся голос с вышки. — Можете встать на площадку временной парковки. Держитесь на этой частоте. И после паузы: — Это ты, Буранни? Летчица улыбнулась: в конце концов, в такой час она не обязана придерживаться правил по всей строгости. Она нажала кнопку микрофона: — Привет, Барт. Лучше в ангар «Авиалёта», если можно. Погодка веселая, да? — Поворачивай в ангар «Авиалётов», Буранни, — сказал Барт. — Веселая, говоришь? Не то слово! Если б не щиты, все стекла давно бы полетели! ~оОо~ Быть самой собой получается крайне редко. Люди куда-то спешат. Идут Джареды. Омега и альфа. Снова люди. Потоки живых существ. Ты помнишь, как все начиналось. Ты помнишь много сражений, боли и крови. Тогда была война, а твоя дочь ещё не родилась. Сейчас продолжается война, где нет места для улыбок и слез. Этот мир и так полон мрака. Твоя дочь что-то шепчет. Что это?

Там плачет ночь, Вопит от боли, Сбегает прочь, В пустынь раздолье. Туда, где нет Ни тьмы, ни света. Где умер день В пустыне пепла.

Хм... Стихи? Мрачно как-то. Хотя... Даже твоя дочь летала меж звёзд дольше тебя. Уж она-то знает, о чём шепчет.

И люди в них Как бы свободны, Хоть воздух там Слегка прогорклый. Дышать легко, Но пепел в легких Взрывается При каждом вздохе. И стадом толпы Бредут во тьме. Их хаос в душах Теперь везде.

Странные стихи. Кажется, такие ещё пишут люди. А ведь ты тоже писал стихотворения... Какие же? Вылезают только чужие. Неожиданно вспоминается и автор этого произведения. Псевдоним: Cub Fox. Забавно. - Отец? О чём ты думаешь? - вопрос от дочки, от Иримир неожиданный. Как, впрочем, и всегда. - О тебе. Об этих стихах. - не хочу лгать. - А, нашла на одном сайте, отложилось как-то в голове. Могу ещё что нибудь. Или не стоит? - вопросительно смотрит на меня, я киваю. Она задумывается, нервно теребит губу. Мы в кафе, даже непривычно немного. Буранни вытащила меня сюда и заказала что-то японское. Знает, что я есть не стану, а вот она за милу душу. Видимо вспомнив что-то, дочь щёлкает пальцами: - Вот, ещё одни. Автор Волк.

Мгновения излишни и пусты, Как тонкий скрип души и тела, Что вновь врывается в мечты, Построив новые пределы. И серость новых дней, недель Строит снаружи каменные стены, Отгородив тебя от тех "идей", Что на руку накручивают вены. Плод твоего воображенья Гниет под мнением людей, Закрой же светом эти тени, Миру не стать еще мертвей. Себя ты назовешь мечтателем, Не отдаваясь будничным заботам, В мечтах ты первооткрыватель, Но здесь увидят идиотом.

Название интересное. Мечтания идиота. - Чем тебя цепляет всё это? - морщусь. Не люблю мрачное. - Ну... Люди символизируют мрачность с чёрным и холодным. Космос тоже чёрный и холодный. Вот только он не мрачный, не злой, не безумный. В нём есть звёзды, в нём есть планеты, которые населены. Не знаю. Безумие не мрак. А зло тоже может быть белым. Например, снег. Ненавижу снег. Холодный, мокрый и противный, - морщится. Всегда удивлялся ей. То работает на грузоперевозках, а ведь наблюдательна, ей бы в военные, как раньше я... Нет! Вот ослиное упрямство ей от деда, как и смоляные волосы. Захочет что-то и всё. Не своротишь. Выводы сделает из минимальных данных - и попробуй потом отвертеться от вопросов. Выспросит. Моя дочка. Почему этот космос не пугает тебя? Он же опасен, опасен, дурочка! Сегодня ты чуть не погибла, а что потом? Хотя... Я понимаю твой холод ко мне и матери. Кому понравиться общаться с такими родителями, которые за место того, что бы помочь, бросили тебя, Иримир... Я помню, как ты обожгла меня холодом глаз, когда меня представили, и каким ледяным тоном сказала, что я твой отец. Ты отвернулась от семьи, после того, как мы решили, что ты без нас не сможешь. Мы с матерью считали, что точно знаем, кем ты вырастешь. Ткачихой, вот кем мы тебя хотели видеть. А когда ты ругалась с матерью, я вставал на её сторону. И тогда я возмущался, почему ты поступила в академию без нашего разрешения, сбежав из дома. Но то, как с непониманием в тот день, когда я потребовал, что бы ты вернулась, ты сказала: "Дядя, а вы кто?" Меня как током прошибло. Я уехал, и мы с матерью решили, что ты долго одна не протянешь, ещё домой запросишься. И просто ждали. Но... Семь лет мы ждали, надеясь, что ты вернёшься, а ты не вернулась. Не отвечала на письма, возвращала деньги. А потом и вовсе исчезла. И только через восемь лет я встретил тебя - Капитана. моего Капитана, который смотрел на меня холодно, презрительно. Мать не верила и сама приехала "вправлять этой девчонке мозги". А вернулась. Я не знаю. Раньше она была пышущей негодованием, а теперь казалась приведением. Что ты сказала ей? Она долго пыталась понять, что с тобой, а потом неожиданно сказала, что мы тебя не знаем. А мы и не знаем. Что о тебе известно? Мне, например? Официальная версия. Ты - Капитан Контактного Отряда Луны, состоящий при «ГКМПС» - Государственном Комитете Межпланетных Сообщений, - и по совместительству пилот «ХЛи — 1» компании «Авиалёт». Ты - Представитель Совета Луны. Любишь Космос и японскую Земную кухню. Ты - вундеркинд. А что ещё? Да ничего. Ничего я не знаю о тебе, дочка. - Пап, пошли в номер. Завтра вылетаем, ты мне нужен отоспавшимся. Глаза синие, яркие, как кошачьи. Чёрные смоляные волосы. Бледная, болезненная кожа. Да, твой перелёт был не из лёгких. Так что... Да, пора идти. Ты не оборачиваешься. Ни слова больше в мою сторону. Прости... Спокойной ночи, Иримир.