Диктатор

Когда человека хватают за глотку, припирая к стене, нужно искать выход из ситуации. Тебе не дают вздохнуть — научись задыхаться. Когда у человека забирают свободу, почти в клетку запирая, не позволяя больше летать, нужно научить ходить. Ходить и достигать целей. Когда тебя преследуют — научись убегать. Таков закон жизни — или ты, или тебя. Третьего не дано. Кэйа тот самый, кто умеет приспосабливаться к любым ситуациям. Ему не важно где и кто, он не различает людей, все на одно прекрасное личико. Какой смысл искать в людях индивидуальность, если они все копируют кого-то другого? Конечно же Альберих считает, что он — другой. Личность, самый необычный и уникальный. Конечно же, Альберих считает, что поклоняться нужно именно ему, а не псевдо-Богам, которые и внешность-то забрали у своих дорогих и любимых. Отпустить не лгут, бедные, и какие из вас всех тогда правители? Для Кэйи не существует полутонов, он делит мир на черное и белое. Так понятнее, так веселее. Наслаждаться мучениями других — вот сама цель его существования. Для него жизнь — очередная шахматная партия, а окружающие — пешки, которыми нужно умело сыграть. К слову, в шахматы Альберих никому не проигрывал никогда, даже господину Варке. Особенно Варке. Варка готовится отбыть через неделю и об этом уже шумит весь Мондштадт. Кэйю вызывают в Ордо и он знает, что за этим последует. Наслаждение затапливает каждую клетку тела и мужчине кажется, что он вот-вот вознесется. Столько силы в нем еще никогда не было, и хочется верить, что это лишь малая часть из полученного. На самом деле так и есть. — Проходи, — велит магистр и Кэйа почтительно кланяется ему почти в ноги. — Ты был славным рыцарем, но мне кажется, что на своем посту ты скоро упрешься в потолок. Желаешь покорить новую вершину? — Очевидно к чему подводит Варка. Альберих скалится довольно. — Нет такой вершины, на которую я бы не взобрался, — он склоняет голову к плечу. — Если нет дороги, я проложу ее, — чьими руками она будет выстлана, Кэйа не упоминает. — Меня радует твоя уверенность. Как известно, в скором времени я отправлюсь в экспедицию. Неизвестно сколько это продлится и мне нужно оставить город в руках надежных и умных людей, — говорит магистр. — Поскольку ты еще слишком юн для длительных путешествий, я решил назначить тебя капитаном Ордо Фавониус. — Очень признателен, — мужчина щурится. — Ваша вера в меня вдохновляет безумно, — хвалит Альберих. — Уверен, что не подведу. — Будь справедливым руководителем, как я, — и сколько же в этом бахвальства. — Возможно однажды ты займешь мое место. — Справедливость — это вовсе не принцип, а итог насилия, — вздыхает Альберих. — А что касается самого процесса... — он усмехается. — Не беспокойтесь об этом, — кивает Кэйа и сталкивается со взглядом Варки. Там плещется море недовольства и сомнения. Кажется, он даже немного боится. Что же случилось в эту секунду с храбрейшим рыцарем Борея? Слабые будут сожраны сильнейшими. Старые особи в животном мире умирают в битве с новым лидером. — Я тебя понял, — мямлит магистр и машет рукой. — Иди. Альберих послушно кланяется и покидает кабинет.

****

Доченька у магистра замечательная, к слову. С ней и в огонь, и в воду, куда угодно. Просто так ее не подвинешь, девушка корнями врастет в землю и что хочешь делай. Кэйа долгое время раздумывал над тем, как аккуратно убрать Джинн с поста магистра. Простых убеждений не хватит, она умная. От того игра куда интереснее. Альберих приглашает Джинн в таверну. Сегодня Чарльз за барной стойкой и споить девушку куда проще. Дилюк отдыхает дома, Кэйа велел взять ему выходной. — За этот прекрасный вечер, — подмигивает мужчина, разглядывая смущенный румянец на щеках Гуннхильдр. — И такую очаровательную девушку. Рад, что ты решила составить мне компанию. — Кэйа, — улыбается Джинн. — Перед твоими уговорами устоять невозможно, — девушка облизывает губы. Взгляд у нее слегка плывет, сразу видно неискушенного алкоголем человека. — Так, думаю, на сегодня мне хватит, — она отодвигает от себя бокал. — Работа ждать не будет, — Гуннхильдр улыбается, пытаясь подняться с места. — Тише, — Кэйа хватает ее под локоть. — Аккуратнее, Джинн. Я провожу тебя. — Не стоит, я сама дойду, — Альберих вздергивает бровь и закатывает глаза. — Все отлично, — икает она. — Пошли, — мужчина кивает головой, оставляя мешочек с морой на столике. До дома они так и не доходят. Кэйа ведет Джинн по переулкам, скрываясь от патрулей, следуя к съемной комнате. Порой он остается здесь, когда слишком долго засиживается в Ордене. — Милая, — усмехается Кэйа, прижимая девушку к стене, прикрывая дверь. — Ты в порядке? — Да, — шепчет Джинн, опираясь ладонями на крепкие плечи мужчины. — Где мы? — У моего дома. Ты слишком пьяна, чтобы оставлять тебя в одиночестве, — Кэйа откидывает распушенный хвост Гуннхильд, оголяя шею. — Ты можешь мне доверять, — кивает он. — Белый цвет тебе к лицу. Немедля, Альберих впивается в чужие губы. Резко, грубо, ему хочется поскорее закончить. Мужчина стягивает рубашку, откидывая куда-то в сторону. Джинн едва держит глаза открытыми, явно не осознавая что происходит. Он оставляет алеющие укусы на бледной коже, и морщится. На языке чувствуется вкус цветочного парфюма. Кэйа ненавидит цветы. Гуннхильдр полностью расслаблена, дышит мерно, позволяя обходиться с собой, как с куклой. Весьма достойно магистра. Альберих раздевает девушку, кидая ее на постель. Он смотрит на тело и не чувствует ничего, кроме отвращения. Как можно быть такой слабовольной и доверчивой. Каждый человек враг другому. Кэйа не смыкает глаз за всю ночь, нельзя позволить Гуннхильд улизнуть. Когда девушка просыпается, она хватается за голову, болезненно выдыхая. Джинн осматривает комнату и шарит ладонями по кровати. Ищет что-то. Или кого-то. И находит. Альберих сидит на стуле, улыбаясь. — Утречко, — он склоняет голову, ожидая. Джинн торопливо прикрывается одеялом, прикрывая губы. У нее в глазах — ужас. Она долго молчит, не зная как начать и что ответить. Варка, если бы узнал, Кэйю бы убил. Жестоко так, кроваво. — Я надеюсь, это все останется только между нами? — Спрашивает девушка, нервно сглатывая. Ну прямо само очарование. — Конечно, только между нами, — ухмыляется Альберих, прикусывая язык. — Это вышло случайно, во всем виноват алкоголь, — убеждает себя Гуннхильд. У нее ладони трясутся и сама она выглядит весьма нервной. — Я буду тебе должна за твое молчание. — Точно, — кивает мужчина снисходительно, зарываясь ладонью в светлые волосы Джинн. — Не беспокойся ни о чем, — он вскидывает брови и выходит из комнаты.

****

Кэйа возвращается на винокурню. Он идет долго, медля. Завтра ему предстоит тяжелая работа. Аделинда встречает его радостно, кожа вокруг. Предлагает накрыть на стол, приказывает нагреть воды. Рассказывает про Дилюка и о том, как скучал юноша. Альбериху на это откровенно плевать. Он обрывает рассказ, списывая все на усталость. — Прости, Линда. Я поднимусь наверх, поздороваюсь с Люком, — горничная кивает пару раз, отступая. Рагнвиндр сейчас наверняка уже спит. Юноша всегда быстро засыпал, даже когда очень хотел дождаться Кэйю. Подобная преданность удивляет и, что уж таить, приятно до безумия. — Дилюк, — мужчина не стучится, распахивает дверь бесцеремонно. Входит, ничего не стесняясь, и лучшее в этом всем — юноша ему ни слова против не говорит. — Сплошной бардак у тебя здесь, — Кэйа обходит кабинет. — Но ты сплошное совершенство, милый, — улыбается елейно Альберих, подходя к Люку. Парень смотрит сонно, тянет руки, хватаясь за Кэйю. — Я скучал, — он дует губы обидчиво, но на Альбериха это не действует. — Привет, — Рагнвиндр обнимает крепко, тяжело дыша. — Тебя так долго не было, слишком много дел, да? — Такой наивный, что даже страшно. — Достаточно, — кивает мужчина. — С сегодняшнего дня я назначен капитаном, — не тая говорит Кэйа. — Разрешаю тебе порадоваться, — посмеивается он. — Как же так? — Удивляется юноша. — Я счастлив за тебя, Кэйа, — Дилюк мотает головой. — Очень, — он выкручивает пальцы. Нервничает, очевидно. — Варка сам все решил, — пожимает плечами Альберих. — Ложись спать, — он оставляет влажный поцелуй на лбу Люка. — А ты? Давай вместе, я почти закончил, — Рагнвиндр спешно собирает документы, складывая в стопочку. — Сейчас, сейчас, — Кэйа кладет ему на плечо ладонь, останавливая. — Не вертись, Люк, — закатывает глаза Альберих. — Я лягу, успокойся наконец, — недовольно рявкает мужчина. — Что случилось? — От тебя пахнет, — признается шепотом Рагнвиндр. — Духами. И сегодня я был в городе, люди говорят, — он задерживает дыхание. — Говорят, что ты вчера был с магистром. с Джинн, — исправляется Дилюк. — Ты веришь сплетням? — Холодно усмехается Кэйа. — Ясно. — Нет-нет, — он машет ладонями. — Глупости это все, я знаю. У вас ведь работа, ты и она, я знаю, — юноша трет глаза, упираясь лбом в чужую грудь. — Еще одна такая выходка, и я, — Альберих не договаривает, оставляя это для бурной фантазии Люка. — Я ненавижу, когда во мне сомневаются. — Я тебе верю, Кэйа, только тебе, — очень опрометчиво, мастер Дилюк. — Хороший мальчик, — смеется мужчина, хлопая по зарумянившейся щеке Рагнвиндра. — Хороший мальчик, Люк, именно это и должен был сказать, — Кэйа доволен. — Так и быть, сегодня я лягу с тобой. Альберих знает, что вести игры — дело сложное. Но каждый его соперник самый настоящий идиот и совершенно не важно с кого начинается ход. Если кто-то желает съесть пешку, Кэйа сжирает короля.

****

— Господа, — Кэйа кривит губы огорченно. — С сожалением сообщаю, что наша всеми уважаемая Джинн отправилась в экспедицию, — он проводит пальцами по дереву стола. — Магистр Варка прислал срочное письмо и просил о помощи, — мужчина вздыхает озабочено. — На неопределённый промежуток времени пост займу я, — Альберих обводит взглядом всех собравшихся за столом. Мужчина тихой поступью следует к кабинету Джинн. В Ордо остались лишь парочка охранников, которые засыпали как есть. Кэйа проходит по коридору незамеченным. — Джинн? — Зовет Альберих. — Так и думал, что ты все еще здесь, — улыбается он, приближаясь к девушке. — Устала? — Ох, Кэйа, — вздрагивает Гуннхильдр, отрываясь от бумаг. — Не ожидала тебя здесь увидеть, ты обычно уходишь первым, — криво улыбается она. — Ну, как видишь, я все еще рядом. Решил посмотреть как ты справляешься, — мужчина ведет ладонью по напряженному плечу Джинн. — Тяжело приходится? — Это ты точно подметил, — девушка сжимает губы, откидываясь на спинку кресла. — Не пойму как отец мог жить в таком темпе. — Привык, наверное. Просто ты у нас обязательная слишком, — Кэйа склоняется к чужой шее. — Не забывай отдыхать, иначе оставишь нас без такой великолепной главы Ордена, — шепчет Альберих, наблюдая, как по коже Джинн разбегаются мурашки. Тусклый свет свечей делает обстановку интимнее и усталость Гуннхильдр облегчает работу. — Кэйа, — роняет девушка. — Послушай, у меня в шкафчике припрятана бутылка твоего любимого вина, — говорит он. — Если есть желание провести эту ночь в приятной компании — приходи, — Альберих оставляет поцелуй в светлых волосах и поспешно скрывается за дверьми. Он знает, что Джинн придет. И она об этом тоже знает. — Вы заслужили, капитан Альберих! — Восклицает Хоффман, вырывая мужчину из воспоминаний. — Если магистр передала полномочия Вам, мы не можем поставить под сомнение ее решение. Кэйа улыбается довольно. Такими, как Хоффман можно управлять, не прикладывая особых усилий. Удивительно, как когда-то сильнейший город превратился в это. Свобода дарует лишь деградацию, откат. Альберих с этим разберется. — Но почему Джинн лично не предупредила всех нас? — Вставляет свое слово Эмбер. Маленькая, прыткая и до невозможности наглая. Кэйю она ненавидела и того не скрывала. Каждому первому встречному говорила о том, чтобы тот опасался Альбериха. — Очевидно, что ее дело не требовало отлагательств, скаут, — отвечает мужчина, даже не глядя на Эмбер. — Магистр отбыла этой ночью и поручила мне оповестить всех вас. Неужели ты думаешь, что я по собственному желания принял бы такую ответственность? — И впрямь, — слышится шепот одного из рыцарей. — Глупость какая-то. Эмбер оглядывается и не находя поддержки, сдувается. Делает шаг назад, приближаясь к дверям и замирает. — Что ж, это все. Можете возвращаться к работе, — кивает Кэйа, переводя взгляд на бокал, одиноко стоящий в шкафчике. Гуннхильд и впрямь пришла. Она робко постучалась и заглянула в щель приоткрытой двери. — Можно? — Кэйа кивает безмолвно, подвигая наполненный вином фужер. — Знал, что ты не откажешь мне, дорогая, — он улыбается довольно. — Ты всегда нравилась мне, — говорит Альберих. — Что? — Девушка удивленно распахивает глаза. — Если ты про тот раз, мы же договорились. — Верно. Единственное, о чем я тебя попрошу — выпей. Всего один бокал, дорогая. Ты ведь моя должница, — ухмыляется Альберих. — Тебя ведь в тот раз, — передразнивает он. — Никто за язык не тянул. — Выпить? — В глотке у нее пересыхает, и Гуннхильд залпом выпивает вино, под пристальным взглядом Кэйи. — Странный вкус, — подмечает она. — Это все? — Ты слишком устала, милая. — Хватит, — Джинн садиться на стул. — У меня нет никаких чувств к тебе, — и, о Архонты, девушка выглядит действительно смущенно. — Разве я клялся тебе в вечной любви? — Налей воды, мне что-то не хорошо, — рвано выдыхает Гуннхильдр. — Не думала, что один бокал сможет свалить меня с ног, — усмехается девушка. — Твой тип — это Лиза, я думаю, — Кэйа вертит в руке полупустую бутылку, игнорируя просьбу. — Жаль, что судьба ей уготовила только смерть, — он вскидывает глаза на Джинн. — О, ты не знала? — мужчина цокает и губы кривит, будто действительно сожалеет. — Мне жаль. Шах... —Что? — Она закашливается, хватаясь за грудь. — Ты составишь ей компанию, не беспокойся, — Альберих поднимается на ноги. — Иногда от Альбедо есть толк, — фыркает мужчина. — У его ядов удивительные составы, — смеется он. — Нет, Кэйа, что за шутки, — взгляд Джинн плывет, и изо рта стекает тонкая струйка крови. — Мы все тебе доверяем, ты не мог, — она не верит до последнего. Кашляет натужно, подставляя ладонь. — Кэйа, — окровавленными пальцами она хватается за блузку Альбериха. — Ты не знаешь и половины того, на что я способен. ...и мат. Тело Джинн Гуннхильд, действующего когда-то магистра, схоронено в земле. Поговаривают, что пропитанный свободой Мондштадский воздух продлевает жизнь, но, увы, Джинн это не спасло.