stay for christmas

Как ночь тиха

Хочу, чтобы застыло сегодня время

В месте, о котором никто не знает,

лишь мы вдвоём, под звёздами

С 24 на 25

Просто останься со мной

Выходя из кафе, которое мы с тобой нашли совершенно случайно. Я посмотрел время и пребывал в шоке. Мы пробыли там больше получаса. Как? Тебя привлекла витрина, на которой вовсю царила рождественская атмосфера, хотя на дворе только-только вторая неделя декабря.        Гирлянды в виде звёзд, так тепло освещали переулок в тот вечер...        Мы спешили в отель, но попали под мелкий дождь. А всё из-за тебя, и нет я нисколько не обиделся тогда. Ведь вся вина лежала на той самой гирлянде, на забавных щелкунчиках, ангелочках и «курящих» человечках, которых к слову мы прикупили на ярмарке. По дыму, который начинал идти было понятно, что свечку в них зажгли недавно. Он высоко тянулся, а потом растворялся, чертовски завораживало. Но всё это не сравнится с одним! С железной дорогой, по которой гулял паровоз и вёз за собой ещё вагончиков семь точно. В них горели окошки, что создавало ощущения чего-то сказочного. Будто попадаешь в детство, где так отчаянно верил в Санта-Клауса, а попадая сюда начинаешь вновь вязнуть в этих убеждениях и наивно ждёшь своего подарка. Рельсы лежали змейкой, и на каждом новом круге паровоз объезжал красиво упакованные коробочки, в которых лежало невесть что, и заворачивал за маленькую ёлочку, которая к неведению ничем не была украшена. На фоне всех декораций она казалась скудной и блеклой. Так хотелось это исправить. Ты ни с того ни с сего взял меня под руку и тыкая пальцем на дверь, повёл внутрь. Дверь открылась, прозвенели колокольчики, оповещая всех в помещении о прибытие новых посетителей. Персонал, стоявший за прилавком и возле, обернулся и приветливо нам улыбнулся. Атмосфера внутри, как и снаружи во всю гласила:

«Люди в преддверие Рождества, кого не устраивает, проходите мимо!»

Небольшое, уютное кафе. В левой части стоят несколько столиков, некоторые заняты. На самом дальнем расположилась пожилая пара; через стол сидела маленькая девочка с женщиной, у кассы стоял мужчина. ​ Расстегнув пальто, я направился к свободному столику, утянув за собой Ли. Тот обернулся назад и помахал кому-то. — Останешься здесь? Что тебе взять? — сняв шапку я поправил волосы, и сев на диванчик посмотрел на него. Он светился ярче любой новогодней ёлки. ​ Для счастья нужно было так мало: компания с любимым человеком, пора Рождества и чего-нибудь сладкого. ​ — Нет уж, я пойду с тобой! — настоял на своём Феликс. Расстегнув куртку и потянув платок, что пестрил у него на голове, снял его. ​ Идя к витринам, я заметил что на официанте, что протирал стол, была зелёная рубашка, шорты в клетку и длинные красно-белые гольфы. На ногах виднелись смешные ботинки с крохотными колокольчиками, видимо с имитированными. Эльф по всей видимости, забавно. ​ На стене было меню, написанное неряшливым почерком. В углу рисованы коты? Или подобие их. Видны две оранжевые мордочки и одна синяя, смотрелись очень забавно и как-то по-детски. Даже на витринах, где стояли десерты и выпечка была рождественская тематика; по углам был искусственный снег и кое-где свисали маленькие красные шарики. ​ — Феликс, что ты будешь? — в пол-оборота спросил я, но не застав его рядом, обречённо вздохнул. ​ Куда он подевался? Сам же просился, а теперь исчез. Ох, уж, этот Ликс... ​ Но не прошло и нескольких минут, как за прилавком показалась женщина. Она вежливо улыбнулась и поздоровалась со мной. ​ — Guten Abend, kann ich Ihnen helfen? — она вновь тепло улыбнулась, явно ожидая ответа, но я ничего не понял из сказанного; нервно закусил губу. ​ — I'm sorry, — более или менее чётко выговорил я, пытаясь вспомнить слова. Ох, Ликс, где же ты когда так нужно... ​ Мозг в упор не вспоминал ничего из пройденного в школе. Видимо посчитав английский не столь важным, отрезал нейронную сеть или это кто-то мало уделял ему время... Я мысленно выругался. ​ — I... I don't understand you. ​ Прогресс! Осталось только, чтобы женщина, с именем на бейдже Роуз, поняла мой корявый английский язык. ​ Роуз вновь улыбнувшись взяла в руки листок и написала на английском следующее: ​

«Мне вас не совсем понять, поэтому будет лучше так. Вы хотите что-то заказать? Если да, то просто укажите мне на десерт, я всё сделаю.»

​

Благо, перевести мне удалось быстрее. Кивнув я подошёл к дальней из витрин и указал на выпечку «Штоллен», гласило на маленькой бумажке. Роуз проследив куда я ей указываю, похлопала в ладоши и сказала «указанный», на это я отвел тихое «да», выпрямившись. Подняв руку вверх, пальцами показав «два», я вновь согласился. Вернувшись к кассе, начал рассматривать ассортимент напитков, и тут подоспела Роуз.

«Что-то выбрали?»

Я взглянул на новую запись на листке, отрицательно покачав головой. Теперь на этот «разговор» я тоже начал писать.

«Посоветуйте, что вам нравится»

Роуз ослепительно улыбнулась и отошла куда-то. Я не теряя времени начал крутить головой во все стороны, ища своё светловолосое чудо. И нашлось оно справа от кассы, прямо у того окна, которое мы рассматривали с улицы, но теперь в компании какого-то мальчишки. Они поставив на стол ту самую не украшенную ёлку, украшали её игрушками и улыбались. На моём лице расцвела улыбка и промелькнула одна мысль. Когда приедем домой, нужно будет обязательно прикупить побольше новогодних игрушек Из мыслей вывели меня лёгкое покашливание и запах известный мне; запах вина с корицей и сухофрукты. Интересное сочетание... Роуз поставив два стакана, позвала кого-то и стало понятно, что это был тот мальчишка, украшающий ёлку. Женщина ласково произнесла какую-то фразу. Мне всегда чудилось, что немецкий язык очень грубый, но то как разговаривает на нём Роуз, заставляет думать об обратном. С её уст он мягок и лаконичен, звонок и мелодичен... «Йенс» прозвучало чаще всего и за эти пятнадцать минут, что я пробыл в обществе немцев, даю тысячу йен, что это имя того несносного мальчишки. И я оказался прав, ведь на следующее «Йенс» он прибежал к Роуз. А Феликс был задумчив, что не заметил отсутствия помощника. С таким усердием он украшал ёлку и что-то писал, я не стал его тревожить. Роуз доходчиво объяснила Йенсу что-то и тот скрылся за дверью, куда уходила и она совсем недавно. Я начал наблюдать за действиями Роуз. Сначала она взяла, выбранную мной выпечку, стаканчики, затем положив ещё что-то, начала упаковывать бумажный пакет. Осталось только оплатить и пройти до номера, дождь наверное уже стих. Попрощавшись, я написал последнее:

«Спасибо вам большое!

Счастливого Рождества!»

В ответ:

«И вам, всего хорошего!»

Обменявшись улыбками, я пошёл к Феликсу. Он словно не ёлку украшает, а какие-то математические задачи решает, слишком серьёзен. Подойдя со спины, я посмотрел, что Ли мастерит. — Ликси, пойдём, — наклонившись ниже, поглядывал на него. Ли улыбнувшись, повесил на ёлку прозрачный шарик, на котором выделялась фраза, написанная чёрным маркером «звёзды и луна». — Пойдём, — встав, он снова утянул меня за руку, как в самом начале. ***

Пусть снег идёт, пусть снег идёт

Чем больше снега, тем неустойчивее разум

Идя по улицам Кёльна, ощущаешь себя героем, старого рассказа, правильнее будет романа. Идя под руку с человеком, с которым вы прошли многое и пройдёте, каждый момент хочется запечатлеть. От рассыпанных на подушке волос, только что проснувшегося юноши, до того, как он языком ловит снежинки. Снег пошёл снова. Вроде снег как снег. Обыденность, а заставляет чувствовать себя таким счастливым... — Кстати, что ты взял? — оторвавшись от поимки снега ты, прижимаешься ближе. — И почему так долго? Я рассмеялся. Знал бы ты, через что мне пришлось пройти, чтобы оплатить Штоллен и... а что ещё? Про напитки я совсем забыл и остановился, открывая пакет. — Ты что не знаешь, что взял, Джинни? — съязвил ты. — Заканчивай, Ликси, — я закатил глаза, и достав первый стаканчик, отдал тебе. — Я не знал что взять, поэтому попросил Роуз выбрать на свой выбор, — взял второй. — Роуз? — Та женщина за прилавком, — парировал я, направляясь к лавочке. Сев, я поставил пакет около себя и открыв крышку, запахло вином, осторожно отпил содержимое. Глинтвейн Этот совсем не похож, что я пью каждый вечер. Более пряный, насыщенный и не так сладок. И прекрасное послевкусие. — А это что? — пара любопытных глаз заглядывает в пакет и забирает содержимое. — Это выпечка, Штоллен называется, — вновь отпил я горячий напиток, — попробуй первым. Аккуратно развернув пакет Ли достал ломтик десерта и попробовал его, смотря куда-то вдаль, а потом и вовсе прикрыл глаза, видимо от удовольствия. — Он обалденно вкусный, — съев свой кусочек, ты протянул мне мой, — надо будет тоже попробовать испечь. — Съешь мой, я не особо проголодался, — снова припал к стакану с глинтвейном, — лучше свой стаканчик отдай (усмешка). — Неф-а, — ты невнятно пробормотал, доедая Штоллен. И ткнув указательным пальцем в стаканчик, всё также неразборчиво продолжил, —мфьё. Я рассмеялся и потрепал тебя по волосам. Ты как солнце... Вокруг никого, хотя нет... Все вокруг, но из-за тебя я насовсем игнорирую их существование. Вдалеке слышатся голоса людей, крики, музыка. Ярмарки здесь — дело обычное. Мы с тобой здесь от силы дня четыре, но за такое короткое время успели мы сделать многое. Как только поздно вечером мы заселились в номер, ты потащил меня на ярмарку. И последующие вечера мы проводили там. Ярмарка — это нечто сказочное. У всех широкие улыбки, все толпятся у прилавков, разглядывая сувениры или скупают рождественские вкусности; мы не остались в стороне, к слову, попробовали всё что только можно. Потом долго гуляли, фотографировались у ёлки, да и так в целом. Ты направлял камеру на всё, что было тебе ново. А та смешная и смазанная фотография тебя с Щелкунчиком, сейчас стоит у меня на обоях, никогда ей не налюбуюсь... У того мужчины чуть не случился приступ, ты почти что запрыгнул к нему на спину, прося о снимке. Последующие дни мы скитались по городу, рассматривая достопримечательности, ходя по торговым центрам и паркам. Кёльн — это тот город, который вы обязаны посетить. И не один раз! — Ты ещё что-то прикупил, миллионер-Хван? — Ли достал маленькую коробочку, бросая на меня взгляд. — Нет, я ничего больше не брал, — я придвинулся ещё ближе, — может, это вы что-то украли, воришка-Ли? Удар ладонью по ноге пришёлся тяжёлый, но это пустяк. Что же всё-таки в коробочке? Раскрыв оказалось, что там печенья и не простые, а с предсказаниями. — Чур эта моя! — ты громко крикнул выхватывая печенье, оставляя мне второе. Быстро разломав, ты читаешь следующее: «Life is too short to drink bad wines.» — А теперь ты своё открывай! Откуда в тебе столько энергии, Ли Феликс? Не торопясь, я надламываю его и глазами пробегаюсь по бумажке. Перевожу взгляд на Ли, который хрустит печеньем и с нетерпением ждёт от меня ответа, но я начинаю только громко смеяться. Ты выхватываешь бумажку, читая вслух: «Never laugh at someone who speaks broken English. This means that he knows another language as well» — И что же в этом смешного? Я начинаю смеяться ещё громче; как иронично выходит... — Что ж, суть твоего предсказания не всем понятна, но вот моя! — делая на последнем слове ударение, поднимаешь палец вверх. — Твоя? Две твои руки ложатся мне на щёки, а взгляд направлен точно прямо в глаза; лицо серьёзно, как и тогда в кафе. — Ну как! Сам знак свыше говорит, что нам жизненно необходимо. Вот прямо сейчас пойти и купить хорошего вина. Не глупи, Джи! И мы покидаем эту улицу, под песню уличных музыкантов, вновь, идя под руку. С собой мы забрали тёплые воспоминания, но забыли не менее тёплый недопитый нами глинтвейн. — Что значила та фраза на шаре? Ответа мне не дали... ***

Положись сегодня на меня

В моих тёплых объятиях отдохни

Расположив руки по обе стороны, я сидел у тебя под боком, разглядывая. При свечах всё совсем иначе. То что скрыто пред обыденным светом дня, раскрывается сейчас. Тут к моему лицу тянется рука. Легкое касание по щеке и большой палец руки останавливается на родинке. — Она как луна, среди всего космоса, — слабо улыбаясь, говоришь ты. Рукой я прижал запястья к своим губам, оставляя лёгкие поцелуи. — Тогда твои веснушки — это звёзды, некоторые из них потухли, другие же наоборот сияют ярче всех. Глаза твои — это чёрные дыры, что могут поглотить всё живое и мёртвое, оставляя при этом не пустоту, а нечто прекрасное. Улыбка — это солнечный свет, который также способен согреть за сотни, тысячи километров. А уста... Магнит к сближению с другой вселенной, — улыбка играет на моё лице, пока ты слегка приоткрываешь губы и отводишь взгляд куда-то вверх, возможно обдумывая сказанное. — Почему магнит? — брови хмурятся в явном непонимании, я издаю лишь смешок и наклоняюсь ближе. Твоя рука скользит по моей шее, приобнимая. Ты широко улыбнулся — мне стало тепло Наклоняюсь ещё ближе и прижимаюсь к твоим устам. Позже целую страстно, тягуче. Хоть улыбка и согревает, но уста твои холодны, будто мертвы. Рука приобнимает твою талию, что спряталась под футболкой моей, которая явно не по размеру тебе. Вторая рука расположилась у меня на плече, и ты меня обнимаешь. Теперь я все целостно твой Ты размеренно выдыхаешь, и чуть позже я отстраняюсь. Мы глаз друг с друга не сводим. Будто споря, кто кого опьянит, но здесь я давно проиграл... И это пожалуй единственное поражение, при котором я рад. Слышен гул за окном. Но я словно не здесь, кажется взаправду я в космосе, раз всё так приглушённо. Слышу лишь голос твой и чувствую пальцы, что бегаю по моему телу. — Хочу, чтобы наши вселенные никогда не отдалялись, — за твоей фразой следует поцелуй. Ты жмёшь меня крепче к себе, и я не могу тебе отказать. Ещё сто пять поцелуев и мы точно уляжемся спать; но я не могу без объятий, поэтому ещё пять; ночных пожеланий четыреста восемь. И может тогда я засну? Потухли пять свечей, осталась одна. Но разве её свечение сможет быть ярче тебя, уж точно нет. Поэтому сгорели все шесть. Единственное, что освещает это блики в твоих глазах, которые медленно закрываются, лишая меня всего. Я слеп без тебя... Ложась рядом на бок, я не свожу с тебя глаз. Быть может, ты уже спишь. Закрыв для меня свет и тепло, но я точно знаю. Что все твои мысли прочно связаны со мной. Бормочешь мне о любви на английском, повернувшись, поглядываешь на меня. Пытаешься что-то найти? Но тебе обо мне уже всё известно. Моя вселенная скудна. — Ты будешь моей луной, а я тогда твоей звездой, — последнее, что слышу я от тебя на сегодня. На щеке ощущается твой поцелуй, а после прикрыв свои веки, ты тихо сопишь. А последнее, что скажу тебе я: — Вселенная на твоём лице. И прижавшись ближе, закрою глаза. Ожидая, твоего света и тепла, что растопит сердце моё от многолетнего льда.

Останься на Рождество

В уютную эту ночь

Останься на Рождество

Забудь про всё