Сборник каноничных историй

1

      В городе давно светло, а туман почти рассеялся. Стояло тёплое утро, освещённое июльским солнцем, лучи которого просачивались через окно уютного дома и падали на лицо полусонного парня с волосами светло пшеничного цвета. Серые, как грозовое небо, глаза сощурились и посмотрели в сторону шкафа с большим зеркалом. Он подошёл к нему поближе, поправил воротник серой рубашки и вышел из спальни, которая казалась ему чужой. Весь дом казался таким. Он до сих пор считал, что ему здесь не место, несмотря на радушный приём родителей его девушки, которая стала якорем, не позволяющий отплыть от мира сего.       «И как ты до этого докатился, Август Фюрстенберг… Не успел оглянуться, как Фиона Вернер стала для тебя смыслом жизни…», — спускаясь на первый этаж, вздыхает Август и чувствует вкусный запах выпечки. Он осматривает кухню и замечает на столе знакомые круглые очки. Затем, он обращает внимание на знакомую фигуру, изредка поглядывающую на пирог, запекающийся в духовке.       В голове всплывает ночь, жар их любви, скрип кровати и тихие стоны. Ради этих сладостных моментов не стоит опускать руки, оборачиваться на прошлое, на то, как неправильно он обращался с девушкой раньше. Всячески отталкивая, показывая немецкий характер и крича грубые слова, он игнорировал её милые признания в симпатии, проявления заботы и горькие слёзы.       Она — добрячка до мозга костей. На вид не скажешь, что ей давно стукнуло двадцать два. Неудивительно, что она учится в Сорбонне — в одном из лучших университетов Парижа.       А он — восемнадцатилетний глупый мальчик, делавший ложные выводы и разочаровавший всю семью.       Когда-то ему хотелось уничтожить её светлые надежды на совместное будущее, спустить её с неба на землю и быть лишь другом. Август думал обо всём, кроме одного — о своих истинных чувствах, затаившихся в глубине души и ожидавших звёздного часа.       Чудо произошло ночью, когда они, смотря на звёзды, сидели на крыше, долго разговаривали и замолчали, слушая красивую песню Still Loving You. О как ему пели её, с каким взглядом смотрели… Он никогда не забудет странные чувства жалости и уважения, не забудет, то, как она прижалась к нему, как поцеловала, как была шокирована робким ответом на поцелуй, как услышала долгожданные слова нежности и заплакала от переизбытка чувств.       «Подумать только, это было совсем недавно…», — подошёл к любимой со спины и обнял её за талию. Отныне ему хотелось делать всё, чтобы Фиона была счастлива, хотелось больше не видеть слёз в прекрасных синих глазах и не утопать в воспоминаниях о жестоких словах, о сложном детстве. Он свободен и волен жить так, как хочет, а не как хотят родители. Нужно. Двигаться. Дальше.       — Я… А где они? — смущённо спросил он о её родителях, ощутив нарастающее напряжение в штанах.       — Как всегда на работе. Где же им ещё быть? — со смехом напоминает о том, что они давно находятся в пекарне. — Знаешь, я не удивлена тому, что ты проснулся так поздно.       — Гм… У меня есть причины, — воспоминания о жарких ночах нахлынули новой волной, отчего на лице появился румянец. Желание взять её здесь и сейчас становилось невыносимее. Руки скользнули вверх и чувственно сжали грудь, получив в ответ удивлённый вздох. — М-могу ли я снова…? — блондин, даже не развернув её к себе лицом, почувствовал довольную улыбку, покрасневшее личико и озорной блеск в синих глазах. Конечно же, может. Поэтому он начинает осыпать влажными поцелуями шею — её эрогенную зону.       — Ну как я могу отказать милому мальчику в такой просьбе? — вздохнув со стоном, развернулась к нему Фиона и прижалась теснее. Каменный стояк очень хорошо говорил о возбуждении. Это забавляло её.       Их губы снова сомкнулись в нежном поцелуе. Он распустил её волосы и проник языком в полураскрытые губы. Фиона погрузилась в острое наслаждение его горячих губ и выпала из реальности, пока родные руки блуждали по телу, по каждому изгибу, округлостям.       Она не обратила внимание на то, как они оказались в кровати, как избавились от одежды, как его руки играли с грудью, как губы исследовали тело и спустя несколько минут твёрдая плоть медленно вошла в неё. Ахнув от нахлынувшего удовольствия, брюнетка обхватила ногами его за поясницу и положила руки на спину, показывая готовность.       Парень снова был поражен безупречным телом, голосом… Очередной стон разжёг огонь страсти и он начал неспешно двигаться внутри.       — Ещё… — впилась ногтями в кожу, постепенно сходя с ума. Ещё — значит нужно не сдерживаться. Войти глубже. Взять полностью.       Жалобная просьба стала последней каплей, он входил всё глубже и чаще. Стоны, скрипы кровати и шлепки стали значительно громче. Перед глазами поплыли круги, в ушах стоял звон, дыхание сбивалось, а сердце пустилось вскачь. Каждый новый толчок приближал к кульминации. Любимое имя, срывающееся с пухлых губ, окончательно сорвало крышу. Рыкнув, блондин впился губами в тонкую девичью шею и стал зверски вдалбливаться в неё на полной скорости, в то время, как любимая почувствовала первые волны оргазма и сжала его волосы. Всё внутри неё свело, но парень продолжал проникать тяжелыми ударами и, сделав несколько финальных толчков, прошептал что-то непонятное сквозь зубы и вышел из влажного лона.       Оба молча лежали на кровати, восстанавливали сбившееся дыхание и потихоньку возвращались в реальность. Несмотря на утро, сил делать что-либо не было.       — Я всё ещё слишком юн для тебя, не правда ли? — бережно обнимая любовь всей жизни, с грустной улыбкой шепчет он, встречаясь с синими глазами.       — Почему эта помеха всё ещё волнует тебя? Разве всё не должно быть наоборот? — поправляя одеяло, устало улыбается ему Фиона, напрочь позабыв о пироге.       — Кто знает, — перевёл смущённый взгляд на потолок и вспомнил, кому этот дом принадлежит. — Меня может волновать другое…       — Например?       — Например, этот дом. Я чувствую себя здесь чужим. Иногда даже появляется желание сбежать куда-то… туда, где никто не будет тревожить, действовать на нервы, понимаешь? — одним словом, не будет мешать уединению.       — А куда ты хочешь? — как бы невзначай прозвучал вопрос.       — Хах, да хоть в отель! — посмеявшись, сказал первое, что в голову пришло. Забавную глупость. (ты ей идею подал…)       — Отель? — многозначительно подняла бровь синеглазая и таинственно улыбнулась, придумав нечто сложное, но возможное. Новая мечта или так, осуществление его глупого слова?       — Как по мне, это самое спокойное место, — не убрал улыбку с лица и почувствовал запах горелого, который доносился из… кухни! — Мне кажется или что-то горит?       — Гор… о боже! Пирог! — встрепенулась девушка и, наспех надев висевший в шкафу халат, убежала на кухню, говоря что-то на французском, пока влюблённый мальчишка провожал фигуру.       Он совсем не догадывался о том, что через несколько лет, сказанная глупость станет явью.