Сборник каноничных историй

1

13 сентября. Где-то недалеко от «сердца» Парижа.              Погода обещает быть достаточно прохладной, чему были многие только рады. В том числе и статная брюнетка, оставшаяся в собственном отеле на ночь для того, чтобы не пропустить нечто важное, семейное. Жанна давно не спит и вот, оказывается внизу, изучая постояльцев или будто… кого-то ища — то ли мужа, то ли родственника.       Второе звучит правдоподобнее, так как сам муж — владелец данного заведения — тоже в холле, он с неимоверной лёгкостью выполняет ежедневные обязанности. Поправив очки формы кошачий глаз, женщина продолжает поиски и не хочет случайно упустить из виду приход не менее важной гостьи. Ещё вчера она сказала, что обязательно придёт и вовсе не опоздает. Ибо пунктуальность — вежливость королей.       «Почти двенадцать», — сама собой возникает мысль, пока посторонний шум всё мешал думать о другом.       Только она решила сделать второй круг, как вдруг среди толпы людей ей бросается в глаза высокая, но хрупкая на вид фигура девушки. Бледная, с утонченными чертами лица и безупречными белыми волосами, доходящими до лопаток и собранными в низкий хвост. Обычно она всегда делала косу, но сегодня выбрана лёгкая причёска. Чего уж говорить об одёжке. Белое и чёрное — вечное сочетание, особенно подходящее ей. Поверх чёрной футболки с принтом рок-группы накинута кожаная куртка с шипами, а снизу — леггинсы, да зашнурованные ботинки на высокой подошве. Подходящий макияж и чокер завершают весь образ, а те же синие глаза доводят до истины. Хмурая восемнадцатилетняя альбиноска, говорящая своим видом, характером «держаться от неё подальше, не глазеть, словно на фарфоровую куклу или того хуже — любовницу» и погрузившаяся в виртуальную переписку. Она — внучка Жанны.       — Аврора! Вот ты где, — как тут не приветливо улыбнуться и подозвать, плавно подняв руку, чтобы дать понять где стоишь? И та отрывает взгляд от экрана, видит и вся расцветает, подобно белому нарциссу.       — Бабушка Жанна! — в сердцах восклицает названная Аврора и, изменившись на глазах, бросается к ней с объятиями. Как дитя малое, честное слово!       Серьёзность уходит на нет, освобождая место для детской радости, вечной доброжелательности и уважения к мудрой родственнице. С самого детства связь с ней становилась прочнее, непостижимее для других. Нет, её родители не обижались на неизвестность и тоже окутывали заботой, разговорами.       Просто так бывает. Когда бабушка или дедушка для детей становятся чуть ближе, чем постоянно занятые родители. По крайней мере, Лана и Пьер с удовольствием это подтвердят. К слову, об этом чуть позже…       — Эй, полегче с объятиями, дорогая! Ты уже выше меня, — беззлобно смеясь, бережно обнимает её одной рукой. Сто восемьдесят сантиметров — это вам не шутки. — Всё-таки не опоздала, слава Богу.       — Ты сомневаешься в моей пунктуальности? О, горе мне! — наигранно обижается та, коснувшись тыльной стороной ладони лба и и театрально закатив глаза. Знает, что ответ не воспримут всерьёз. Знает, что эмоциональным поведением при близких порой смахивает на артистку погорелого театра и не даёт себе в этом отчёта.       — По крайней мере, твой брат, возможно, немного опоздает. Не потому, что он придёт не один.       — Знала бы ты, как долго мне не даёт покоя последнее! Не один, а со своей новой личной моделью, — в голосе девушки прорезается явная ревность, от которой так просто не избавишься. — В голове не укладывается. Какая баба смогла запросто заменить меня? Это…       — Бесит до чёртиков? — заканчивает предложение за неё, наизусть зная все недостатки характера и отчётливо видя в ней себя. Сама же, чертовка, была хороша! — Ох, Аврора, пойми, не всё же длится вечно! Рано или поздно Пьер всё равно нашёл бы… иную модель. Также, это не значит, что он после всего запросто выкинул младшую сестрёнку из головы. Незаменимых людей нет и таких удивительных как ты — тоже, — и несмотря ни на что, она заливается добродушным смехом, всеми силами стараясь сменить тему и убрать колючее чувство от греха подальше. На бледном лице возникает настоящая улыбка. — Все люди уникальные.       — И ты особенно! Самая уникальная бабушка из всех, — оживляется Аврора, мигом позабыв о тревогах и о колючем чувстве. Рано судить не стоит. Это как завышенные ожидания, после которых либо разочаруешься, либо будешь премного рад.       — И даже мы, синеглазые, тоже уникальные, чего уж там.       — Ах, это! Уже которое поколение уникальные, насколько мне известно, — Жанне до сих пор кажется, что внучка знает о поколениях куда больше, чем она.       Дело в том, что с самого детства Аврора начала питать особый интерес к своей родословной. Не важно по материнской или отцовской линии. Оба семейства одинаково драгоценны. Она как сундук, хранящий в себе целых шесть поколений, не считая себя с братом. Где-то она слушала маму, бабушку, где-то мудрую Лану, благодаря которой её отец решил стать актёром. Уж очень она его вдохновила, Аврора не раз слышала это от него лично. Не раз Савелий упоминал про Филиппа, которым тоже восхищался так долго и желал стать таким же великим управленцем отеля… но о результатах не сейчас.

2

      Аврора всячески вспоминает про электрогитару, на которой до сих пор умеет играть Жанна, благодаря кому-то важному — былой рок-звезде. Помнится, как от первого слова та пришла в детский восторг, попросила рассказать об этом побольше и что самое волнующее — научить играть на ней. Потому что это так круто — мастерски перебирать пальцами струны, создавая мелодию, да так, чтоб замирала публика. По крайней мере, близкие точно. Для Авроры это скорее маленькое хобби, передавшееся от бабушки.       Сама девушка подавно увлечена произведениями, мелодрамами и театром. Сколько раз она побывала в красивом позолоченном зале, сколько раз сидела на балконе и свысока глядела на сцену, наслаждаясь постановкой. Должно быть, это нелёгкое дело — придумывать красивую пьесу. Тринадцатилетнюю Аврору это не остановило. Уже тогда она увидела просвет в будущем и пошла с вопросами о сценаристах ко всегда спокойному отцу. Он точно что-то знал.       Пока тринадцатилетние стереотипные и надоедливые одноклассницы только-только начали активно обсуждать парней и слюнявые поцелуи — Аврора время даром не теряла. Слегка замкнутая, необычная и притягивающая внимание — альбиноска с чёрными губами сидела за партой и читала произведения писателей того времени, параллельно слушая рок и одеваясь как металлистка. Также грубо посылая одноклассников на немецком и русском, ведя дневник, в котором размышляла о романтике, и общаясь со всеми на французском и английском. (полиглот, блин…) Она всей душой полюбила чтение, развила воображение и начала придумывать истории, с опаской наблюдая за насмешливыми взглядами девушек.       — Хей, красотка, одна тут сидишь? Может составить тебе компанию? — со всех сторон слышались приукрашенные пафосом слова в разных местах: в парке, в торговом центре и особенно в школе во время перерыва. Их сценарий был ясен, как никогда.       — Идите вы все в задницу! — поэтому она всегда следовала плану, состроив угрожающую гримасу, показав средний палец и уходя прочь.       «Ну почему, почему везде одно и то же?!», — лихорадочно метались мысли и ядовитое разочарование внутри.       Эти «красотка», «малышка», «куколка», «милашка» и — о, ужас! — «кисуля». У них там в голове пластинка заела или багаж слов не изменился?! Так хотелось каждый раз подойти, хорошенько врезать… Может так встанет всё на место?       Было бы славно, но Аврора не из тех, кто станет размахивать кулаками направо и налево. Слишком сдержанная, слишком элегантная. То ли гены не позволяют, то ли сама по себе такая… Увы и ах, в моменты разочарования девушка прибегала поплакаться ко многим: к брату, к матери, к Жанне, к Савелию и изредка к отцу. До такой степени надоедали бесконечные порывы познакомиться только из-за внешности, что смотреть в зеркало какое-то время не хотелось. Вскоре, она поправилась и научилась с этим жить. Оптимизм брата и его безумное желание побить наглые морды подарили уверенность и моральные силы. Он — её луч света в безобразном мире подростков.       — Странно… Я же с тобой в одной школе учусь, пересекаюсь в коридоре, в конце-то концов! В таком случае я вынужден начать следить за тобой внимательнее! — вынес тогда вердикт шестнадцатилетний Пьер, стоя посреди сестринской спальни и вызвав заливистый смех. Ему тоже не нравились люди с похотью вместо мозгов. Занялись бы чем-нибудь другим, уроды!       — Тебе даже драться не надо будет, Пьер! Гневный взгляд и безумие мгновенно сразят их наповал, — отмахивалась четырнадцатилетняя Аврора, заверяя, что отныне всё будет лучше некуда, и она прекратит поддаваться эмоциям в таких ситуациях.       Пока идиоты лишались девственности в несовершеннолетнем возрасте, баловались вечеринками, сигаретами, алкоголем и, не дай Бог, наркотиками — Аврора справлялась с гормонами и попытками парней завоевать без того холодное сердце лучше всех, всё глубже погружаясь в мир творчества. Пока внимание было переключено на неё — пустоголовые одноклассницы, кусая локти от лютой зависти, беззастенчиво обсуждали Аврору друг с дружкой, натягивая до тошноты противные ухмылочки. Где-то даже умудрились утащить блокнот со сценариями, передавая другим…       В тот роковой день Аврора, стерев границы приличия, не побоялась врезать по раскрашенному личику. От вызова родителей в школу, конечно, не избавились… но ей было не до этого. Дома перед глазами маячил восхищённый брат, то и дело бросающий слова гордости, похвалы, была лукаво улыбающаяся мать и понимающая, что поступок смелый. А отец… Пожалуй, на несколько секунд в его голове промелькнул образ бойкой Жанны из детства, готовой постоять за себя и семью. Кстати, о ней самой… Узнав новости лично от внучки, она не постеснялась выражений и гордо подняла голову, будто говоря: «Моя школа! Так и надо этим выродкам!». А ещё после этого она вызвалась пойти в кабинет директора, чтобы побеседовать о происшествии. Пусть знают, с какой семьёй они связались. Её женская часть всегда больно уж притягательная и по-своему невыносимая.       И Аврора, оставшись в коридоре и ожидая, недобро улыбнулась. Пусть горят синим пламенем со своими взбесившимися гормонами, жалкие выскочки! Таких опасных синеглазых девиц не каждый день встретишь. И как хорошо, что у неё имеется только одна проверенная подруга.       Все вокруг помешаны на скучном развлечении. А ведь в мире можно найти столько прекрасного! Воодушевляющие пейзажи, красивые старинные дома, дремучие леса… Как же люди слепы! Ведь всё перечисленное может принести уйму вдохновения! Впрочем, такие прогулки по сей день являются секретом Авроры, о котором известно, разве что, старшему братцу. Рядом с ним всегда хорошо и безопасно, настолько, что можно смело пойти в лес глубокой ночью. Однажды они так и поступили, не оставшись без отцовских длительных лекций и опечаленного лица матери. Ох, воспоминания…

3

      — Всё в порядке? — вырывает из воспоминаний подросткового периода Жанна, заметив подозрительно долгое молчание и проблески недовольства.       — Эм, безусловно. Я немного выпала из реальности, — приукрасив скучное «задумалась», спокойно поясняет она и соизволяет присесть на гостевой диванчик. Ноги будут за это весьма благодарны.       — О, надо же. Творческие люди понимают твои слова, как никто другой, — присев рядом, парирует Жанна и мягко переводит стрелки на себя.       — Творческие… — ненадолго задумывается о сказанном, пытаясь поймать намёк. А когда ловит, то вздрагивает и начинает хлопать пушистыми белыми ресницами. Щёки вспыхивают краской стыда, улыбка становится виноватой. Ох, как она могла забыть, что перед ней не просто помощница владельца отеля, а вдобавок художница — не менее творческий человек со своими демонами? — Как скажешь, творческий человек. Хах, меня удивляет то, какое разное впечатление ты можешь произвести на себя и сколько ролей примерить. Вроде заместитель директора, вроде и художница… Так ещё напоминаешь оперную певицу!       — Боже помилуй! — смеётся пуще прежнего она, совершенно не понимая, как в ней можно разглядеть оперную певицу. Возможно, причина в длинном чёрном платье, полупрозрачных длинных рукавах, но только не в синем шарфе, ставшим некой реликвией в её семье. — Оперная певица, до чего странно. Мой голос не настолько певучий.       — Ладно уж, — быстро смиряется и в очередной раз оглядывается по сторонам, заметив любопытные взгляды на себе. И мрачнеет.       — Снова они?       — Глазеют как на слабую и фарфоровую куколку, будто боятся подойти поближе. Думают, если коснутся, то кожа, того гляди, покраснеет и разрушится! А я такая же, как и они. У меня, например, не «болезнь бабочки», всё-таки! (эх, Скарлетт…)       — Дорогая, с другой стороны их любопытство можно понять и… простить? Скажи, ты когда-нибудь встречала таких как ты? — заботливо касается напряжённого плеча девушки, в который раз за день переводит тему женщина. Это совершенно нормально — утешать юную девицу со схожими школьными проблемами в прошлом. Что Жанна в свои годы, что Аврора — обе не выносили флирт, мальчиков. У обеих были надёжные подруги… За исключением того, что со своей Жанна переступила порог женской дружбы и закрутила роман. Но не стоит долго заострять внимание на этом.       — Мама считается? — чуть игриво интересуется она.       — Нет, это будет против правил, — с милой улыбкой отрицает в ответ, — Вот в моём случае, твоя мама вполне считается, — и ненадолго окунается в воспоминания о Хэллоуине.       О моменте, когда в мастерской обнаружился ребёнок в белом покрывале и показал себя во всей красе. Им и была Арабелла Амороссо — её будущая невестка. Невестка, которая спустя ещё пару лет будет надёжно держать второго ребёнка, обмотанного простыней и неотрывно смотреть на пришедшую свекровь. А после — робко улыбнётся и протянет ей новорождённую, доверяя. Всегда доверяя.       — Девочка, — одно слово, семь букв и много счастья в голосе, пока та берёт на руки названную внучку и не может оторваться от спящего личика с пухлыми щёчками. Белая кожа, белый пушок волос… Сразу ясно — альбиноска.       — Х… хорошо. Как её зовут? — задаёт волнующий вопрос, чувствуя тёплый взгляд мужа.       — О, с этим всё отлично! Она родилась на рассвете, и мы решили назвать её Авророй.       — Вот как. А ей подхо… — не успевает договорить слово, потому что малышка открыла свои большие синие глаза, так сильно выделяющиеся на фоне всей белизны.       До чего же красивое и необычайно редкое создание у неё на руках! Альбиноска с редкими и насыщенными синими глазами… От впечатления Жанна вся вздрагивает, а сердце пропускает удар. Даже Савелий какое-то время не знает, о чём и думать, пока дитя удивлённо глядит на бабушку.       — Подумать только, ещё одна синеглазая! Чудесно! Невероятно… — улыбаясь во все тридцать два зуба и осторожно держа внучку. — Здравствуй, будущая снежная королева!       — Ну почему сразу снежная королева? — беззлобно закатывает глаза Жанна, наблюдая за идиллией, за легендарным началом, которое будут прокручивать в памяти и осознавать лишь одно.       Непостижимая связь между ними возникла именно в этот день.       «Определённо…», — возвращается в реальность художница и обращает взор на изменившуюся внучку. Вся вытянулась, расцвела, поступила во французский театральный университет и вот, с наступлением сентября пошла учиться на сценариста.       — Кстати, вопрос… где Савелий? — в том, что внучка называет дедушку по имени нет ничего необычного.       Все склонялись к тому, что таким образом, он не хочет вспоминать настоящий возраст и ощущать себя… неловко? Сколько бы раз Жанна в шутку не говорила о сравнении с хорошим коньяком — муж не желал принимать факт и улыбался.       — Где-то неподалёку. Я помню, что он был на ресепшене, а сейчас… Фиг знает!       — Кажется, я его вижу! Вот он, к нам направляется, — и правда — вдалеке Аврора замечает приближающуюся фигуру и узнаёт в ней родственника.       Тёмно-синее длинное пальто, бордовый шарф, те самые очки-пенсне и что странное — шляпа-федора, которую не снимают даже в помещении. Аврора считает, что это сочетание делает его не менее уникальным и оказывается очень права. Жанна в свою очередь, давно приняла факт того, что муж всё сильнее напоминает отца. И стоило только Савелию смириться и перестать стараться быть похожим на кумира — он выработал собственную харизму, такое же умение договариваться, не повышая голос и не гневаясь. В принципе, да, можно сказать, что он с годами осуществил давнюю цель… но скорее, это станет забавным напоминанием о фанатизме.       — А вот и вы, — звучит на английском бархатный голос, и он встаёт рядом с ними.       — Успел потерять нас? — сразу переключается на другой язык Жанна.       — Совсем немного, но это не главное. Главное то, готова ли к важной встрече наша Аврора?       — Я всегда готова к неожиданностям. Разве у меня есть другой выбор? — с гордо поднятой головой, но с улыбкой отвечает она.       — Не думаю, что это такая уж неожиданность.       — Вообще-то новая модель — та ещё неприятная неожиданность! Не удивлюсь, если она будет тупой как пробка, — твёрдо отрезает внучка, стуча носком туфли по полу от вспыхнувшей раздражительности.       — По его словам, она вполне адекватная, красивая и с твёрдым характером.       — Звучит не очень убедительно, — тяжело вздыхает Аврора, пока Жанна пристально смотрит вдаль, найдя ещё одну знакомую фигуру. Недалеко от входа виднеется блондинка в длинном красном пальто. На шее белый шарф, а на голове — красные очки. И та вежливая улыбка, ударившая по памяти.       — А она что здесь делает?.. — голосом полного изумления произносит Жанна, отогнав желание показать на неё пальцем.       — Кто? О ком ты? — не понимает Савелий и, развернувшись, смотрит туда же, куда и жена. И удивляется также сильно. — Что… Черри?       — Странно. В последний раз она была здесь месяц назад. Неужели соскучилась? — шутливо добавляет под конец.       — Может, наоборот, по делу. Сейчас узнаем, — потом Савелий поднимает руку и не слишком громко подзывает её к ним. Этого вполне хватило, чтобы его услышали и подошли с приветливой улыбкой. Сколько бы лет ни прошло — их светлая дружба продолжала крепчать. Она гораздо лучше тех обречённых и неправильных отношений в прошлом. — Ну здравствуй!       — И вам не хворать. Какое облегчение, что вы оказались ближе, чем я думала, — мягко говорит та, излучая саму благожелательность. Благодаря перевоспитанию от Октавии и внезапной встречи с Филиппом (именно!) много лет назад, сейчас её характер гораздо сильнее. Она больше не наивная и глупая девочка, нагло врывающаяся в чужую семью и разрушающая их счастье. — О, здесь ещё и Аврора! Как ты выросла! Совсем взрослая уже, — при виде альбиноски она совсем расцветает, в голубых глазах сверкают искорки.       — Ну что вы… — от чего-то ей становится одновременно неловко и приятно. Синие глаза опускаются вниз, чёрные губы трогает милая улыбка. Да, она отчётливо помнила лучшую подругу дедушки, не раз видела посиделки и душевные разговоры взрослых. Как сейчас.       — Ох, засмущали бедолагу, — смеётся Савелий и переходит к основному вопросу. — Что же привело тебя сюда на сей раз?       — Представь себе, у меня здесь встреча. Кажется… вот-вот должна начаться, если память не подводит, — легко парирует и смотрит на время. — В час.       — У нас тоже в час встреча, вот ведь совпадение, — хмыкает Жанна, ощущая странное предчувствие, которое можно назвать ни плохим, ни хорошим.       — А ещё, в нашем случае, возможно, они опоздают, — ни о чём не подозревая, добавляет Савелий, по привычке сложив руки за спину.       — И в моём тоже… — вот теперь в голосе сквозит недопонимание.       — Тебе тоже кажется это странным? — и пока лица взрослых приобретают озадаченность, Аврора смотрит в сторону входа и ловит высокую фигуру парня, одетого в знакомый пиджак. О, только один безумец способен красиво сочетать в себе розовый и синий цвет…       «Неужели…», — момент настал?       Потеряв терпение, Аврора резко встаёт с места и устремляется к середине зала, чтобы получше разглядеть ту, чье существование не давало покоя. Не обращая внимания на подошедших взрослых, она выжидает момент икс и наконец-то видит брата со светловолосой девушкой. Они замечают их и идут научилась. Наконец-то Аврора может разглядеть эту… ох.       «Боже… — синие глаза широко распахиваются, а в памяти вспыхивает неприятное школьное воспоминание. О нет, во внешности нет ничего такого. Просто… во всём виновато её самодовольное лицо. Именно такие выражения лиц одноклассниц запомнила Аврора больше всего. — Да она… такая же как и все они!», — вспыхивает навязчивая мысль, руки сжимаются в кулаки, в то время, как до глубины души шокированная Жанна ловит дежавю.       Белая шуба, накинутая поверх синего платья, золотистые волосы, собранные в высокий хвост, синие солнцезащитные очки и самое пугающее — тот же суровый взгляд. Может этого никому не видно, но только не Жанне. Бедняжка пошевелиться совсем не в силах.       — Что-то у меня в глазах двоится… — конечно, она наслышана о родственнице Черри. Конечно, она однажды видела её совсем маленькой и наивной принцессой. Но сейчас, подросшая девушка вселяет стыд за прошлый поступок и неизвестный страх.       — Быть того не может… Так это Вивиан его девушка! Вот почему Алекс ничего не сказал нам тогда, Жанна! — первым отходит от шока Савелий и видит, что жена не в порядке. Бледная, с застывшим выражением лица и явно припоминающая абсурдный поступок, связанный с одной женщиной.       — Ох… Эм… Мир тесен? — нервно посмеявшись, говорит им Черри и вовсе не против такого поворота событий, несмотря на прошлое и на то, что Пьер из семейки Вернер. Это… совершенно нормально, ну что вы!       — Что за выскочка… — шипит и хмурится альбиноска, готовая любыми способами убить ту, что напротив. Совсем рядом и вот, всем улыбается.       — Та-да-ам! Мы не опоздали! — а Пьеру всё весело, он осматривает каждого, он рад каждому и, спохватившись, представляет свою девушку родственникам, а своих родственников — ей. Напоследок он говорит о дражайшей младшей сестре. — Ах, а вот и моя младшая сестра Аврора! Будущая и успешная сценаристка. Я много о ней рассказывал, ты прекрасно помнишь. Аврора, а это…       — Вивиан Уилсон. Я поняла уже, — вкрадчиво и грубо перебивает брата она, не отводя взгляда от новой моде… нет, жертвы, если быть точнее. Злость её рвёт и мечет. Чуть сдвинется с места — и вот, кажется, готова показать клыки, вцепиться пальцами в волосы… Но она вздыхает, не понимая выбор Пьера, и пожимает плечами. — Слушай, я тебя почти не знаю… а ты меня уже бесишь, новая модель хренова! Без обид.       — О-о, а вот и сестра объявилась, — мгновенно реагирует на токсичность Вивиан, насмешливо изгибая губы и осматривая с ног до головы. — Я-то думала, что такие как ты давно вымерли, — для неё слова будто как шутка, но для Авроры — это удар по щеке. — Надо же, ещё глаза синие! Ну точно вымерли!       — Ах ты тв… — до скрипа стискивает зубы и осекается в середине фразы Аврора. Чья-то рука легла на её плечо, от чего та чуть вздрагивает и поворачивает голову. Нет, это не Пьер. Савелий.       — Что же вы, милые дамы, создаёте лишние ссоры? — с улыбкой оглядывает то одну, то другую. — Может, будет лучше, если мы пойдём в ресторан? Столик давно забронирован. Ведь так, Жанна? Ты же позаботилась об этом?       — А-м… Именно, — кивает та, но выглядит неважно, из-за чего вызывает тревогу.       — Тогда, все за мной, — командует Савелий и уверенно направляется в сторону ресторана. Позади него идут Пьер и Вивиан, а в самом конце — троица. Спокойная Черри, оскорблённая Аврора и шокированная Жанна.       — У меня словно перед глазами маячит Октавия… — вдруг останавливается, дав волю сравнению.       — Бабушка… что ты имеешь в виду? — сбросив остатки злости, меняется Аврора и тревожно смотрит на бабушку. Такая побледневшая, задумчивая… Это напрягает.       — Жанна, пойми, она не настолько похожа на мою мать. Она не её реинкарнация. Тебе это только кажется, — становится напротив Черри и кладёт руки на плечи. — У неё другой характер, день рождения, другие мысли…       — Но тот же взгляд и харизма. Разве ты не заметила?       — Заметила и не придала этому особого значения.       — Это хорошо-о. Знаешь, я секунду успела подумать, что она, не задумываясь, может дать пощёчину Савелию. Понимаешь, о чём я?       — Как такое забудешь? — издаёт смешок, прекрасно помня забавный момент.       — Я больше придерживаюсь тому, что прошлое никогда не умирает. Особенно поступки, — паника сходит на нет, заменившись светлой грустью. — Должно быть, это странно — положить глаз на человека, которому за пятьдесят. Если так подумать… Савелий тоже был хорош в юности. Получается, мы были с ним одного поля ягоды, вот умора!       — К чему ты клонишь? — теперь Черри выглядит растерянной.       — О, это та ещё песня. Все мы прекрасно помним, как сильно он уважал и восхищался моим отцом, — делает акцент на «восхищался» Жанна и не убирает таинственной улыбки. — Видать настолько, что по этой причине, дурень, долго не мог понять, что влюбился в его дочь. Ему помогли только после выяснения наших отношений. Ладно, что-то я отошла от темы. В общем, до встречи со мной он был жутко влюблён в него. Наверное, не раз представлял, как в постель затащить можно, — с неким весельем в голосе рассказывает и вовсе не стесняется присутствия опешившей внучки. Лицо так и говорит: «Что за чертовщина тут творится, мать вашу?!». Сейчас Жанну забавляют лишь небесные глаза, руки на груди и вспыхнувший румянец на щеках.       — В-вы точно два сапога пара… — вдруг тихо отвечает она, переборов секундное смущение.       — Я того же мнения, вопреки тому, что у меня случилось «восхищение» чуть позже, не в столь раннем возрасте. А знаешь, что? Сегодня действительно не стоит поддаваться дежавю и нелепым сравнениям, — приходит в себя женщина, — Напоследок скажу, что твоя причёска, завитые волосы отдалённо напоминают мне матушку, — и смешит своими мыслями.       — О, Жанна, ты продолжаешь меня удивлять своими мыслями! Но… я весьма польщена? — робко заправляет выбившуюся прядь волос за ухо.       — Будь по-твоему. Ох, что-то мы заболтались. Пойдём к нашим, — двигается вперёд женщина, а остальные следуют за ней. В том числе Аврора, приоткрывшая рот от потрясения, от навалившейся информации.       «Это что получается? До встречи с бабушкой… дедушка был влюблён… в прадедушку?! Oh mon Dieu, меня окружает семья безумцев! Нет, я ничего не имею против бисексуальности! Меня смущает большая разница в возрасте, — сидя за столом и заказав еду, смущённая Аврора возвращается к рассуждениям и ловит взгляд Жанны, сидящей напротив. Она подносит указательный палец к губам, намекая на то, что это должно остаться между ними. Не каждый должен знать об этом. Но в случае с Черри… На это можно закрыть глаза, так как она является дочерью этой женщины. — Ежу понятно, что это должно остаться секретом», — Аврора расслабляется, её румянец исчезает, и она терпеливо ожидает еду, вникая в разговор, разглядывая людей и в том числе Вивиан.       Что ж, самовлюблённая на вид девушка не выглядит нервной, а вполне довольна происходящим. Прикрытые глаза, расслабленная улыбка и направленный влюблённый взгляд на парня чем-то… кажутся Авроре трогательными, обыкновенными и такими естественными, что она забывает о ненависти к ней. И вообще… перестаёт понимать свою возникшую ревность. Быть может Вивиан не такая уж и плохая? Не зря существует пословица: «Не суди книгу по обложке».       «Из головы всё вылетело совсем…», — становится стыдно за своё поведение, за реакцию и поспешные выводы. Ты не узнаешь человека получше, если будешь вечно судить его по внешности, а не заглянешь в душу. Что-то подобное она часто слышала в детстве. Как жаль, что с возрастом данное высказывание позабылось и вернулось только сейчас.       Только сегодня после запоминающейся встречи вконец растерянная Аврора возвращается в холл, садится подальше от людей на диван и прячет лицо в ладонях. Что же дальше? Надо бы привести в порядок мысли. Смирилась ли она с новой моделью? А может просто… со второй? Как все сложно… настолько, что хочется выплакать всё, что в ней накопилось. Но Аврора не может. Она слишком горда. Лучше постараться перейти на позитивные мысли, пускай со стороны она выглядит подавленной и надеется, что этой иллюзии никто не заметит. Или…?       — Слушай… я прекрасно помню, что раньше ты была его моделью. Думаешь, он позабыл о тебе? Как бы не так. Столько всего успел рассказать о тебе, что я знаю твой характер не хуже всех и не удивилась ревности, — её раздумья нарушает низковатый голос с чистым британским акцентом. От удивления и слов Аврора поднимает голову и встречается с глазами цвета океана.       — Теперь дело не в этом. За день я успела смириться с новостью и увидеть в тебе хоть что-то… соответствующее, — раз уж с ней решили поговорить по взрослому, то альбиноска не будет прятаться, как сделала бы раньше. — Причина моей раздражённости исходит из школьных воспоминаний и одноклассниц. Их самодовольные лица, насмешливые улыбки и презрение сильно отпечатались в памяти. Я мгновенно подумала, что ты такая же. Глупо? Не спорю. Поэтому я попробовала изучить тебя. Наблюдала за происходящим и в конце-концов, больше не стала осуждать выбор брата. Можешь радоваться, хах… Это как сестринское благословение.       Повисает тишина. Лицо девушки не выражает сомнений. Только надежду и благословение. Решение далось с трудом, но деваться некуда, надо взрослеть дальше. Школа осталась позади, впереди — огромные возможности и особенно общение с людьми.       — Эм… Ладно? — нервно улыбается Вивиан и перебирает пальцами пряди золотых волос. Откровение от Авроры, похоже, окончательно сбило её с толку и подтолкнуло на воспоминание. — Ох, точно. Те слова. Они тебя задели. Ты восприняла их близко к сердцу, не поняв, что это были глупые шутки.       — Да. Так и есть.       — У меня такое бывает… часто. Я говорю шутками, даже не задумываясь о том, что они могут оскорбить. Извини, — надо же. День приносит столько неожиданностей.       — У меня всё наоборот. Терпеть не могу шутки и очень редко их говорю. Мда уж… — горестно вздыхает, — День откровений сегодня какой-то… Несмотря на это, я теперь спокойна как удав. Рада знакомству, Близнецы, — и, встав с дивана, неожиданно протягивает руку.       — Так ещё астролог? Впечатляет, — протягивает руку в ответ и пожимает. Плохое предчувствие отпускает. — Но насчёт шуток я предупредила.       — Я насчёт своей острой реакции тоже. Будем выглядеть со стороны как враги, — хмыкает девушка. — Не обессудь. У меня характер как у бабушки.       — А у меня повадки прабабушки, — закатив глаза, признаётся та. — Разве что… слегка?       — О, вот это новость! А ты в курсе, что они в прошлом переспали друг с другом? — хитро улыбнувшись, бездумно бросает факт и поздно осознаёт, что сболтнула лишнего. Секрет раскрыт, пока собеседница таращится на неё, как на ненормальную и выдаёт единственное:       — Какого чёрта?!       Вот тогда Аврора ясно понимает одно: пора сматываться отсюда к чёртовой матери.