Черти в голове

Я приду, когда зацветет весна… Лучики света спокойно обрамляли небольшую коломенскую кухоньку со старой мебелью и доисторической посудой. За плитой стоял Ричард, стараясь приготовить что-нибудь нормальное и при этом не поджечь всю комнату. Они с Гошей не готовили обычно, только на дом заказывали или к Черныкхам заходили на ужин. Сидорову каждый раз неловко было, но шатен говорил, что родители и обязаны его на ужин принять. Друг на родителей злился до сих пор. Они до конца не говорили, что с Данилой случилось, а потом хер забивали на то, как Никита с Гошей обращался. Еще и мелких на мальчиков оставляли и в целом были типичными русскими родителями, которым было откровенно все равно на интересы детей, но при этом требовали выше крыши. Черныкху это надоело, вот он и с седым сбежал. Работать с четырнадцати начал, чтобы суметь платить за квартиру и не просил того же со стороны Сидорова. Хороший парень, вот еще бы на протяжении трех лет не гнобил Рича в школе, так вообще бы святым был. Послышался тихий скрип досок – кто-то проснулся и идет. Дома вчера остались все трое, и это было настоящее счастье, они давно так все вместе не тусовались. Поэтому, когда Ричард обернулся, чтобы поприветствовать кого-то из друзей, он ожидал увидеть Гошу или Милану, потому что знал, что Сара так рано не встает, но никак не двух взрослых людей в праздничных, но уже потрепанных и кое-где порванных, костюмах, взлохмаченными, грязными волосами, белой, местами зеленой кожей и пустыми белыми глазами, взглядом впившихся в Рича. Они просто стояли и выжидательно смотрели на седовласого парня. Сидоров смотрел на них, не веря своим глазам, но ничего не говорил. И простоял бы так еще долго, не замечая, как на сковородке яичница с луком уже сгорает, если бы на кухню не зашла, потирая глаза от сонливости, Милана. - Рич, у тебя горит что-то, - раздался ее тоненький голос, разрезая тишину. Парень сразу же повернулся к плите, смотря на сгоревшую яичницу. Выбросив ее в мусорку, тихо чертыхаясь, чтобы мелкая не услышала, он отмыл сковороду и начал по новой. Бросая быстрый взгляд к деревянному столу, за которым сидела девочка и чуть-чуть клевала носом, и не найдя там двух людей, он немного успокоился и сосредоточил свое внимание на готовке. Показалось. И покрасит в розовый свои облака После школы Рич с Сарой договорились пойти в церковь. Сара была в платочке и длинной юбке, в которой в повседневной жизни ее никогда не увидишь. Тем утром Гоша не проснулся как всегда рано, потому, когда Сидоров открыл глаза, сначала обрадовался, что выспался, взял телефон в полной уверенности, что сегодня суббота, но посмотрев на дату увидел четверг, так еще и пол одиннадцатого утра. Наспех одевшись и собрав свои вещи, он орал на всю квартиру и проклинал Черныкха, ведь прямо сейчас в школе алгебра шла во всем разгаре. Так что, сегодня парень был одет в темные снизу от грязи джинсы и помятую желтую рубашку, почти как клоун. Разница в одежде между двумя молодыми людьми была очевидна, и Сара, немного посмеиваясь, взяла Ричарда за руку и повела в сторону храма. Поклонившись Господу и перекрестившись, они пошли в сторону канона со свечами за здравие. Рич поставил одну свечу за всех, в отличие от девушки, которая молилась за каждую из четырех свеч, поэтому парень, не дожидаясь ее, пошел к месту за упокой. Ему было много за кого помолится, но пока просил Бога дать своим родным счастливую вечную жизнь, он почувствовал резкий холод по обе свои стороны. Мужчина в костюме стоял на левую руку Сидорова, а женщина в платье по левую. Теперь они смотрели не на лицо седого, а на его руки. Они не двигались, как и в тот раз, как и Рич, застывший в страхе за себя, подругу и остальных людей в церкви. Парень просто надеялся, что они ничего не сделают, пока находятся в священном месте. - Рич, пошли уже, - прошептала Король, потрепав того за плечо. Повернувшись, она увидела лицо полное ужаса и с волнением быстро вытащила его на улицу. На улице было прохладно, но ветер теперь не бил по лицу, а бодрил и отрезвлял. Сидорову стало немного спокойнее, но девушка уже усаживала его на лестницу у храма, аккуратно, боясь потревожить. Из своей небольшой сумки-шоппера она достала бутылочку воды, открыла, сделала глоток и расплевала ее по всему лицу Ричарда, приводя его в чувство. - Ты чего? – обеспокоенно спросила она, держа его за плечи. Он сфокусировал свой взгляд на шатенке с ярко зелеными глазами, маленьким носиком и пухлыми губами. Ей бы в модели податься. Поняв, что голубоглазый так и не ответил на ее вопрос, а просто пялился, он наконец-то открыл рот: - Да так, ничего страшного, - попробовал выдавить что-то на подобии улыбки парень, - все нормально. - Уверен? Ты выглядишь так, будто призрака увидел, - с недоверием отозвалась Сара. Рич отмахнулся, встал, но осадок остался. Уходя подальше от любимой церкви и чувствуя заинтересованный взгляд на своей спине, в его голове крутилась одна мысль. Будто призрака увидел. Соберу букет полевых цветов и… Это был чудесный апрельский день, одуванчики и ромашки уже во всю росли во всех дворах и парках, поэтому Ричард не мог отказать себе в походе к ближайшему цветущему месту. Воздух был свежим и вкусно пах, одинокая прогулка была просто прекрасной. Бабушки, на которых занятые родители возлагали все обязанности по уходу за отпрысками, гуляли с детьми на площадках. Слышался то детский смех, то рыдания от того, что ребенок упал и содрал коленку, то голос взрослого, обращенный к мальчику, что парням плакать нельзя, ведь они должны быть сильными. Благодать. Собрав небольшой букет из первых попавшихся цветов, после двухчасового променада, Сидоров вернулся к их с Гошей двушку. Он поставил этот букет в стакан со времен СССР, ограненный, как в поездах, и сидел наслаждался видом. Сзади снова послышались шаги, такие же как тогда, за неудавшимся завтраком, и голубоглазый уже был готов вновь встретится со своим кошмаром, как вдруг услышал знакомый голос. - Йо, ты когда успел собрать? – с восторгом отозвался Гоша. – Не уже ли они уже начали расти? Парень подошел ближе и уже лучше мог разглядеть цветы. Букет, конечно, выглядел смешно, абсолютно не подобранно, но в этом была какая-то детская прелесть. Сидоров успокоился, возрадовался, что это просто Черныкх, просто его лучший друг, а не страшные фигуры за спиной. Пока друг рассматривал забавное скопление цветов, Ричард подошел поближе и обнял Георгия. Последний опешил сначала, но вернул объятие, зарываясь носом в копну непослушных белых волос. Парень стоял лицом ко входу на кухню и тихо сказал «проваливайте» в никуда. Ричарда бросило в дрожь, значит он не один их видит, просто в первый раз Милана была сонная и не заметила, а Сара приняла тех двух людей за посетителей церкви. Он крепче схватился за Гошу, боясь, что если он его отпустит, то эти люди заберут его. Или Ричарда, он до сих пор не понимал, что они хотят. Черныкх гладил Ричарда и успокаивал, говорил, что, как только шатен их заметил, они исчезли, что они не тронут мальчиков, что все хорошо. Он немного отпустил седого, когда дрожь поубавилась, посмотрел ему в лицо, в последний раз напомнил, что он здесь, и усадил Рича за стол. Они молчали некоторое время, пока Гоша не собрался с мыслями и не спросил: - Чел, а кто это хоть? Ты их знаешь? Рич выглядел ужасно, красные глаза и холодные на вид руки, почти мертвый. Он поднял свой взгляд на друга и как можно спокойнее, стараясь не разрыдаться, ответил: - Это мои родители. …спрячу. В конце февраля 2006 года под полотном немного растаянного снега лежало два окоченелых трупа – Исаак и Галина Сидоровы, а рядом с воспалением легких лежал их сын – Ричард, еще живой, напротив сгоревшего домика на окраине леса. По лесу в тот день ходили лесорубы и заметили дом в глуши. Мальчика доставили в больницу умирающим от холода и голода, бредящего и с мольбами вернуть его к семье. Когда решали, куда отправить Ричарда, он сидел в коридоре на небольшом стульчике и тихо плакал. К нему подошли две фигуры в костюмах и сели рядом с ним, склонив свои головы к нему. - Мы никуда не уйдем, солнце.