Тайны культа

      На кронах вековых сосен щебетали и перелетали с ветки на ветку проворливые птицы. В летний солнечный день, на берегу небольшой речки, от которой веяло свежей прохладой, они были особенно активны. На светлом, почти белом песке, сидела девушка и задумчиво вглядывалась в бордовый камень на серебряном перстне, занявшем указательный палец изящной руки. Лучи солнца отскакивали от искусной огранки, на секунду создавая ярко-алый цвет на дне миниатюрного кровавого озера, а после вновь возвращая камню тёмный бордовый оттенок.       Массивный перстень на тонкой женской руке смотрелся не очень органично, тем не менее девушка носила его не снимая: семейная реликвия намного больше служила символом связи с матушкой и дедом, чем эстетической деталью.       Шумная стая маленьких птичек на деревьях перестала перешептываться и взмыла вверх, будто одна огромная птица. Девушка обернулась, пытаясь понять причину беспокойства лесных обитателей и скоро различила стук копыт в гуще леса. — Лилит! Я тебя обыскался! Матушка зовет, — кричал обеспокоенный наездник, завидев девушку на берегу. Кудрявый мальчишка, взъерошенный, с порозовевшими от активной езды щеками тяжело дышал, сидя на молодой породистой кобылке. — Почему ты приехал один? Разве отец не должен быть с тобой? , — нахмурилась она. — О, наш отец нашел дичь на ужин и сказал, что догонит меня через несколько минут. Он был уверен, что ты где-то на берегу, поэтому велел мне позвать тебя домой, — гордо заявил мальчишка с таким видом, будто самостоятельно проделал путь от поместья до реки. — В таком случае нам стоит дождаться его, — поднимаясь с земли скомандовала девушка, — Отправимся домой втроем. — Зачем же ждать? Такого чудного фазана необходимо приготовить как можно быстрее! — триумфально воскрикнул мужчина, прискакавший на чёрном жеребце из гущи леса. Причиной триумфа, очевидно, служила огромная птица, которую он держал на вытянутой руке за нижние конечности. Зеленые перья на голове фазана переливались на солнце, словно перламутровые. Грудь птицы насквозь пронзила стрела, с металлического наконечника которой на землю густыми каплями стекала кровь. — не жалко птицу? — без особых эмоций спросила Лилит, забираясь на лошадь. — ты же прекрасно знаешь, что на берегу реки в зарослях кустарников их тут не меньше сотни. У них не убудет, а нам сытный ужин — добродушно усмехнулся отец.       Девушка вскинула брови вверх, понимающе кивая. Скорее с саркастичным подтекстом, чем с выражением согласия со словами отца. Ее братишка же, наоборот, смотрел на отца с восхищением и ловил каждое слово. Он внимательно осмотрел заросли кустов вдоль берега, высматривая упомянутых фазанов, но так никого и не заметил.       Лилит поправила воздушное белое платье, больше походившее на ночную рубашку, откинула рыжие волосы за спину лёгким движением головы и ударила поводьями, давая лошади команду «вперёд». — кто последний, тот готовит фазана! — воскрикнула девушка, отдаляясь от брата с отцом в сторону поместья.       Те переглянулись и одновременно впились шпорами в бока лошадей. Мужчина мягко натягивал поводья на себя, тормозя тренированного мощного коня перед молодой кобылой младшего члена семьи. Мальчик изо всех сил скакал впереди отца, то прижимаясь к шее лошади, то по-королевски выпрямляя спину и идеально поддерживая осанку и дыхание. Он легонького хлопал маленькой ладошкой по шее лошади и мягко шептал ей в шею «давай, родная, скачи скорее, скачи».       Лилит, знавшая лес лучше, чем собственное поместье, давно удалилась от семьи и была на финишной прямой к дому, но периферическое зрение подало сигнал тревоги, заставив резко натянуть поводья на себя. Лошадь громко фыркнула и потопталась на месте, прежде чем полностью остановиться. Девушка похлопала животное по массивной шее, успокаивая, и осматривала лес. Что-то в нем изменилось.       Густая сосновая роща постоянно менялась и жила своей жизнью, но в этот раз что-то было категорически неправильно. Сердце забилось чаще, какое-то плохое предчувствие расползалось по венам от середины груди к кончикам пальцев. Легким движением руки Лилит повернула лошадь поводьями влево и ударила босыми пятками в мягкие бока. Кобыла аккуратно зашагала в нужном направлении и, словно почувствовав настрой наездницы, старалась шелестеть травой под копытами меньше.       Все вокруг замерло, пока Лилит слушала размеренное дыхание леса и наконец поняла что изменилось. В заброшенном, полуразваленном храме горел огонь. Это было странно по меньшей мере из-за того, что отверстий в каменной конструкции было достаточно для того, чтоб полностью осветить помещение. А еще потому, что храм никто не посещал давным давно, еще со времен ее детства. Будучи любопытным ребенком, Лилит наведывалась в храм, но что-то неосязаемое проникало под кожу, вызывая волны неприятных мурашек и заставляя ежиться.       Еще в то время храм предствлял собой две каменные коробки: одну побольше, другую поменьше, их сложили друг с другом как два кубика и оставили лежать пустующими без людей. Это, впрочем, было не удивительно, гонения верующих со стороны власти начались сразу через несколько лет после постройки храма, но сносить здание по какой-то причине не стали. То ли на окраине сосновой чащи оно уже никому не мешало, то ли тот, кто строил храм не хотел больше тратить средства на то, чтобы его снести. С трех сторон большей коробки располагались массивные окна, которые планировалось позже выложить цветным стеклом или полноценной мозаикой, чтоб лучи света в любое время суток красиво отражались на серых стенах, но все это осталось лишь в мыслях архитектора-планировщика. На деле же дыры в стенах придавали зданию еще большее ощущение незавершенности и небезопасности конструкции. Несмотря на то, что основа храма построена из массивных блоков камня, усиленных балками из прочного сплава, кажется, что она может рухнуть в любой момент. С четвёртой стороны большой коробки располагался вход в малую коробку, из которой был выход на улицу. Двери в недостроенной церкви не было, тем не менее, в этой части всегда было абсолютно темно и страшно даже днем.       Когда-то во время изучения строения, прямо за спиной девочки, меньше чем в шаге от нее, деревянная опора не выдержала веса одной из статуй неизвестного ей божества и раскололась, уронив мраморное изваяние на пол. Оно тут же разлетелось на сотни кусков. Лилит пронзительно закричала и тут же выбежала из жуткого храма, а на следующий день вернулась с железным мечом, факелом и смелыми друзьями. Они доломали деревянные опоры, наблюдая, как оставшиеся статуи разлетаются на такие же разноцветные красивые куски мрамора, а из деревянных опор развели хороший костер, вокруг которого весь оставшийся вечер рассказывали жуткие истории и смеялись, когда кто-то верил в них и действительно пугался.       С тех пор Лилит старается либо уничтожать, либо избегать подобных мест и вещей. Она, конечно, никогда не признает, что виной тому страх и вряд ли даже помнит об этом случае. «Я просто все это презираю. Вера для глупцов, не способных принять, что у них есть только одна жизнь — настоящая, нынешняя и ее надо жить прямо сейчас. Сказки про рай, ад и перерождение просто смешны и наивны. Храмы, иконы и обряды не несут в себе никакого смысла, если бы люди от них избавились, то смогли бы сделать упор на науку. Мы бы стали цивилизованнее без религии, она несет только регресс. Хорошо что наше правительство понимает нас и поддерживает».       Селена тем временем сидела меж древних развалин, расписанных древними рунами и держала руки у святого огня, закрыв глаза. Белые волосы собраны в аккуратный пучок, тонкие губы тронула чуть заметная блаженная улыбка. В огне то и дело вспыхивали рыжим и красным светом руны, зеркальные тем, что нарисованы на каменных стенах. Девушка слышала мысли Лилит и мягко покачивала головой, словно добрая мать, безмолвно укоряющая нашкодивших детишек. Оккультистка сделала движение рукой над огнем, будто проварачивая невидимый ключ на несколько оборотов в воздухе и по периметру храма вспыхнул желтоватый барьер и тут же погас, словно ничего и не было.       Лилит, пораженная, смотрела с расстояния тридцати шагов через дыру в стене на сидящую на полу заброшенного храма девушку. Девушка грела руки о костер летом. Девушка странно улыбалась костру и чертила знаки в воздухе.       Когда над храмом, очерчивая его со всех сторон, будто еще большей коробкой, чем этот кусок камня, вспыхнул желтый купол — Лилит решила, что девушка несет серьёзную угрозу. Вероятно, она ведьма или еще что похуже. — Этот чертов храм давно пора снести, пока он не принес никому беды на голову. Нашла пристанище! Пусть идет в другое место.       На негнущихся ногах и с паникой, четко читающейся в черных глазах, Лилит прыгнула на лошадь и помчалась домой, обдумывая план уничтожения старой груды бетона и металла.       У ворот поместья ее встретил отец, который уже снял амуницию со своего жеребца и сообщил, что сегодня ужин готовит она.