Насилие богов

      Знаете, для многих рождение ребенка становится точкой отсчета новой линии жизни и конечно эта линия наполнена счастьем. Но ведь везде есть исключения, и они не всегда несут в себе что-то позитивное. Для кого-то дети — это, обуза, которая появилась по чистой случайности и теперь всю оставшуюся жизнь эти люди должны мучаться от ненависти друг к другу. А некоторые правда любят, любят и нуждаются, только по определенным обстоятельствам не могут находиться рядом. Обе эти ситуации до ужаса печальны и пробирают до кончиков пальцев. Тогда у не многих из нас появится вопрос: «Бывают ли те, кто любят, ненавидя свое чадо?». Бывают. Они испытывают ужасные угрызения совести на протяжении всей жизнь, будь то сорок лет или даже больше сотни. Люди становятся сильнее, благодаря воспоминаниям, которые не могут забыть. Все приобретают свой опыт путем терний проб и ошибок и иногда они бывают столь невыносимы, что ломают даже личностей со стальным стержнем.       Зачем же Леди, что так ненавидит все вокруг, ненавидит себя и своего еще не родившегося ребенка снова соглашается на то, что даже для нее непосильная ноша. Этот удар был вовсе незначительным, она почти ничего не почувствовала, но лишь на секунду она правда желала смерти плода. Ненавидя любить… С полным осознанием обреченности и безвыходности, Альсина сама приносит его в жертву, не давая даже шанса на какую-то жизнь. И графиня, как взрослая и понимающая женщина, осознает, что всю оставшуюся вечность, проведенную за стенами замка, она будет вспоминать тот день, когда дала и в тоже время отняла бытие еще одного человека.       Крепкая дверь в покои госпожи с грохотом закрылась, оставляя все тайны хозяйки за собой. Оскорблённая, но все еще стойкая и гордая женщина не желала проявлять хоть какую-то слабость по отношению даже к самой себе. В последнее время слишком многое она позволяет, где видано, чтобы сама Леди Димитреску испытывала хоть что-то. Если такова воля Миранды пусть забирает, от этого отвратительного мужлана ей абсолютно ничего не нужно. Клыки скрипели друг об друга, тяжелое дыхание и золотистые глаза встретились с собственным отражением в небольшом зеркале на туалетном столике. Куда она опустилась? Этот уставший взгляд, не самая аккуратная прическа и спальный халат, хотя на улице уже был полдень. Ладони раздраженно сжались и один крепкий удар всё-таки пришелся по деревянной поверхности талера. Из-за какой-то животной злобы в голове появился звон, дискомфорт распространился по всему телу и стало немного потряхивать.       Запах крови… Нечеловеческой вовсе. Аромат такой сладкий, будто вино. Только единожды Альсина чувствовала это. Взгляд быстро пробежался по всему телу, пристально смотря на руки, но только спустя секунд 10 лужа алой жидкости под ногами стала заметной. Кровотечение? Резкое головокружение и легкое чувство тошноты. Это ведь ненормально, но может все-таки выкидыш… Если бы. — Бела! — рявкнула как-то чересчур рыча, облокачиваясь на стену возле кровати. Пытаясь дышать ровно и держать спину прямо, женщина начала чувствовать боль в области матки. Не ждав даже секунды, вокруг образовался рой мясных мух, которые будто в танце соединились воедино, образуя силуэт девушки. Только хотела она что-то сказать, как ее заткнула мать, давая понять, что сейчас вообще не время. — Зови служанок. К-кажется началось… Но пока Миранде не слова. Гейзенбергу тем более!

***

      Последние теплые деньки октября. Грея лицо под солнцем мужчина прикусывал какую-то жухлую травинку. Река играла бликами под лучами, сегодня на мельницах было вовсе пусто. Лишь изредка лодки покачивались на воде, будто бы под ними проплывало что-то крупное, но это наверняка из-за дамбы и лопастей, кружащих над голубой гладью. Желтые листья в последнем танце падали на землю, создавая причудливые золотые рисунки. Самодельная удочка из прочного сука и дряхлой лески покачивалась в мозолистых руках инженера. Он думал о чем-то своем. Представлял как он будет свободен, как объедет весь мир и обязательно построит небольшой домик где-нибудь в Европе. На плечах маленький сын с черными, как смоль волосами и яркими янтарными глазами — весь в мать, а за спиной вальяжно, будто лебедь она. Любит ли Карл эту женщину? Даже он не знал ответ на этот вопрос. За это время она подарила много чего ему. Ах, как чудесно слышать из ее уст строчки из разных пьес, которые она конечно знает наизусть. Пальцы леди так мастерски перебирали по клавишам рояля, играя сложные музыкальные произведения. Эта графиня была словно самая яркая звезда на небосводе, до которой никому не дотянуться. Вспоминая ее тянущийся грубоватый голос хотелось спать. Поплавок из пробки от бутылки чуть дернулся, потом еще раз и еще раз, но Карл спокойно развалился на прогретой земле. Его тело требовало сна, он хотел увидеть в своем мире морфея что-нибудь удивительное и теплое. Их семью? Может быть…

***

      Стойкая леди до последнего будет ей оставаться. Боль сводила тело, но не шелохнувшись она сама дошла до комнаты, обустроенной под этот процесс. Образы и лица путались перед глазами, хотелось кого-нибудь сожрать. Клыки сжались. Было невыносимо… Альсина боялась услышать живой крик младенца, боялась взять его на руки, боялась назвать именем. Сжимая простыни под собой, разрывая их в клочья она лишь дышала. Старалась не о чем не думать, пока в какой-то момент от долгого недосыпа и навалившегося стресса просто не ушла в отключку.       Темнота. Гнетущий мрак, всепоглощающий и бескрайний. Но тихий и спокойный. Кажется здесь можно отдохнуть. Откуда-то извне доносились голоса, эхом, еле слышные и такие родные. Открыв глаза Альсина оказалась на зеленой поляне, посреди большого заднего двора ее старого дома. Странно… Хотя говорят, что перед смертью все воспоминания пролетают перед глазами, может она умерла? А этот день она помнила прекрасно. Теплое июльское солнце, мягкая трава и пение птиц. Она сидит на мягком пледе, наблюдая, как прислуга расставляет закуску. Сейчас сзади подойдет муж, совсем не тот злобный тиран, а любящий милый мужчина — глава рода Димитреску. И конечно же малютка дочка, качающаяся на самодельных качелях, висящих на крупной ветви дуба. Может это ее личный рай? Или же ад… Ведь таких моментов было чересчур мало. Например, уже через неделю супруг изобьет ее до полусмерти, а отец скажет, что она должна держать лицо рода.       Но все пропало, резко изменилось. Теперь было мокро и холодно. Абсолютно одна, никого нет рядом и лишь три небольших гроба. Ах, это то самое воспоминание. Трупы девочек, изуродованы настолько, что сначала графиня не верила, что это ее дети. Следы от зубов собак, обмороженные конечности, почти полностью выжженные волосы. Добило ее то, что они держались за руки. Совсем юные и невинные. Даже спустя столько лет Альсина не выдерживает. Она кричит, слезы льются потоком, а горло раздирается от боли. Это невозможно пережить…       За спиной раздается плач новорожденного. Глубокий вдох и женщина просыпается. Вокруг нее толпится прислуга, а перед стоит Миранда. На ее лице виднеется ярость, неужели ничего не получилось? Может она сможет забрать ребенка себе? Матерь держит младенца за одну ногу вверх ногами и что-то тихо шепчет себе под нос, после чего просто разворачивается и уходит. — Он абсолютно обычный… Бесполезный и отвратительный. Ты расстроила меня, Альсина. А этот ребенок будет отдан на корм собакам, не нужна же нам еще одна обуза? — и Богиня растворилась во тьме коридоров. На сердце упал груз, который был настолько тяжел, что женщину тут же начало тошнить.

***

      Сильный удар по лицу. Неприятное пощипывание, после чего щека начинает гореть. Что за день такой, почему каждый наровиться ударить именно сюда? Нехотя открывая глаза, инженер видит обеспокоенное лицо одной из тройняшек. Кажется это Кассандра? Он до сих пор не сильно различал их. Она же агрессивно трясла Карла за шиворот, истошно крича. — Миранда! Там Миранда! — только и делая, что, повторяя эти слова девчонка что-то хотела от мужчины, но спросонья он вовсе ничего не мог понять. Увидя смуту в глазах, девушка чуть выдохнула, стараясь сконцентрироваться на мыслях и формулировке. — Там мама и она рожает! А Миранда, будто знала это и появилась из неоткуда. Гейзенберг, быстрее беги в замок, она нуждается в тебе именно сейчас!       Никогда так быстро он не отходил от полусонного состояния. Энергия наполнила его тело, и будто давая смачный пинок под зад запустила вперед. Громкий всплеск воды и за спиной мужчины оказался огромный рыбоподобный монстр, который что-то невнятно мычал и заливался ревом. Из-за резких движений Гейзенберга Моро подумал, что это добыча, ведь в таком состоянии им движило лишь инстинктивное желание, которое полностью затмевало его и так слабое сознание. Конечно, Карл с должным желанием мог размазать эту рыбешку к чертям собачьим, но благодаря эффекту неожиданности клуб кислоты из его пасти попал в область спины мужчины. Реакция сработала на ура и прожжённое пальто упало на землю, а на коже огромным пятном остался ожог. Злость на этого полудурка вскружила голову и единственное, что смог придумать в таком состоянии Карл — взорвать все к чертям собачьим.       Ударная волна хорошо ударила по чудовищу, угоняя его в свои морские владения. Хромая и харкаясь кровью инженер пытался бежать. Он ведь обещал, он ведь должен успеть. Так ведь? Она верила в него, она позволяла называть себя по имени и у него была мечта. Может быть, эта сука и была его мечтой? — Ты обманул меня, Карл. — мертвецки бледная, без макияжа и видимо без сердца. Ее голос звучал тихо, строго и грозно. Глаза и вовсе устремлены в сторону открытого окна, откуда дул свежий ветерок. — Тебе лучше уйти прямо сейчас. Не о чем меня не спрашивай, я-я… Я и сама ничего не знаю, даже какого он был пола. Просто возьми все что между нами было и засунь куда подальше. Он был абсолютно обычном и не угодил ей… Такова моя расплата за все те грехи, что я совершала.