Насилие богов

      Замок на горе, как отдельный мир в этой богом забытой деревушке. Он был величественным, под стать своей хозяйке, но и в той же мере ужасающим. Мало кто выживает, пересекая порог дома семьи Димитреску. Катакомбы, скрывающие горы трупов, радушно принимают в свои владения все новых людей. Казалось бы, женщины — это слабый пол, который не то, что убить не могут, даже вида крови не переносят, но по иронии судьбы именно они терроризируют местное население. Массивные клыки, острые, как бритва когти, устрашающий внешний вид, горделивый характер и все это про нее. Графиня прекрасно знает себе цену и никогда не упадет столь низко, чтобы вновь уподобиться жалостью к человеку. Они слабы и сами в этом виноваты. Не могут себя защитить, значит так же легко и умрут. Она ненавидела людей… Но больше них она ненавидела только то, что видела перед собой, смотря в зеркало. Самый страшный ее кошмар — она сама.       Эта ненависть идет откуда-то извне. Каждый шаг должен быть проработан до мелочей, но все когда-то рушится. В ее жизни таких разрушений было слишком много, и женщина просто не успевала восстановить свой мир и себя. Тирания, убийство, позор, смерть, предательство, ужас, привычка, рождение и снова смерть. Это все этапы долгой жизни ее внешне сильной, но внутренне хрупкой натуры. И каждый раз ты держишь спину, ведь ты сделана из стали, не позволяй кому-то увидеть в тебе слабость. Увидеть в тебе человека. И госпожа научилась этому, она просто заперлась в своем огромном замке, где и черт ногу сломит. Она построила новую семью и вырастила трех прекрасных леди, что теперь зовут ее матерью и носят ту же проклятую фамилию. Может быть, эти девушки и куклы, но она испытывает в них нужду, ведь по своей природе не может быть одна. Хотя это и нее девочки… То есть, не те, кого она так хотела увидеть вновь. Три прекрасные девушки, с агатовыми локонами, вьющимися в разные стороны, с лучезарной улыбкой и выразительными серыми глазами, которых она с большим трудом носила у себя под сердцем. Они давно канули в лету, но их лица до сих пор, будто выжжены в памяти матери. До сих пор Димитреску не знает кто виновен в их гибели, хотя нет… Она сама виновата. Кто давал ей право на счастливую жизнь? После столь ужасного преступления, каждый должен понести наказание и тогда Бог решил забрать что-то куда дороже драгоценных камней, поместья или статуса. Именно поэтому тогда же Альсина отреклась и от него. Теперь она вовсе не по локоть в крови, а полностью состоит из нее. И что? Где же тот всевышний, что любит каждое дитя свое? Где он, когда так нужен? Вот именно, что его нет… И женщина верила в Миранду вовсе не как в Божество, а как в человека, как в безутешную мать. Но сейчас это просто сумасшедшее и полоумное существо с огромной силой за спиной. Ничего, кроме этого, не осталось.       И вот снова идет снег. Он перелетает сначала крупными хлопьями, потом превращается в мелкую крупу. В тот день девять лет назад было так же. Она закрыла те события глубоко в сознании и повесила на них огромный железный замок. Но в такие метельные дни женщина позволяет немного заглянуть за запертую дверь. А ведь ей даже не удалось узнать пол ребенка, может еще одна девочка? Димитреску никогда не представляла себя с сыном на руках, ведь мужчины просто бегут от нее. Хотя Гейзенберг достаточно долго продержался, правда совсем не жаль, что он более не появляется в ее доме. Никогда графиня не воспринимала его, как того, кто мог бы подарить ей новый мир. Он слишком свободен… Сломать его вольность в угоду себе —наглость даже для нее, но наверняка инженер был бы рад именно сыну. И всё-таки было волнующе приятно носить в себе чадо, словно ты снова жива. Интересно, его хотя бы похоронили?       Вспоминая о Миранде на ум, сразу приходит мальчишка, везде таскающийся с ней. Взялся будто бы из неоткуда, но как же его избивают, даже на их личных встречах. Холодное сердце вампирши вздрагивает каждый раз, когда Матерь с силой в очередной раз впечатывает ладонь ему в лицо. Как заметила Леди, ему не разрешаю даже смотреть на кого-то без должного разрешения, что уж говорить о каких-либо диалогах с ним. Этот ребенок был очень исхудавшим и измученным на вид. Совсем недавно Богиня посещала замок своей драгоценной Альсины, просто так, ради беседы и легкого чаепития. Там-то графиня детально изучила этого Адама. Высокий и худощавый, с красивыми и аккуратными чертами лица, но также множеством синяков, которые выглядывают из-под одежды. Несмотря на это, почему-то, когда он стоял рядом по телу разливалось спокойствие, оно наполняло каждый дюйм тела и заставлял тебя полностью отпустить себя. Не уж-то и в него засунули Каду? Боже, это ведь просто ребенок, который толком и пожить не успел.

***

      Стекла трещали от мороза, как и огонь в массивном камине. Громоздкое кресло, на котором, будто бы на троне восседала хозяйка. В руке элегантно лежал длинный серебряный мундштук, а вокруг разносился запах дорогого табака. Буря завывающе кружила снаружи, солнце уже давным-давно исчезло за горизонтом, ничего не могло помешать этой безмятежности. Лишь изредка мимо пробегали служанки, не смевшие потревожить госпожу, или крики пленников из подземелий, но такова судьба дома Димитреску. После начала зимы она не позволяет своим дочерям выходить на улицу, поэтому приходится заниматься теми, кто еще с осени находятся в тухлых падвалах.

Стук в дверь.

      Женщина не любила этот звук, ведь понимала, что в такую погоду может пожаловать только Миранда, с очередным спонтанным визитом. В последнее время она была какой-то не такой, слишком счастливой. Будто бы смогла воскресить свою Еву, но такого не случилось, лишь этот мальчишка. Неужели он способен успокоить даже такое сумасшествие? Даже не поведя глазом, Альсина продолжала с интересом изучать содержимое книги и вдыхать сигаретный дым. По ногам пробежал холод, и тут же послышался стук каблучков. Перед строгим взглядом женщины возникла совсем юная служанка, склонившая голову, она сообщила, что в холле ее ожидает юный господин, посланный Матерью. Он слезно просил принять его и что-то передать лично графине. После этого многое что стало еще запутаннее, юный господин? Из таких на ум приходил только Гейзенберг, что был младше других Лордов из-за чего в имении Димитреску его звали юным господином, но и то достаточно редко. Конечно, более ничего не оставалось, как лично лицезреть незнакомца.       Крупная винтовая лестница, ведущая к главному входу в замок на горе, чуть скрипела под весом женщины. Вверх поднимался дым, который тут же растворялся в воздухе, придавая большего шарма владелице этого дома. Каким удивлением для нее было увидеть того самого мальчишку у себя на пороге, так еще и одного. Неужели он сбежал? Если да, то нужно немедленно сообщить Матери, ведь тогда пострадает не только он, но и сама Леди. Боже, ребенок был одет совсем по-летнему, на коже виднелись характерные для обморожения покраснения и сам он весь трясся, как осиновый лист. Подойдя к нему почти вплотную Альсина хотела что-то спросить, но он тут же вытянул перед собой аккуратный конверт, в котором было письмо такого содержания: «Дорогая Альсина, пишу тебе полной надежд и уверенности. Мне нужно на какое-то время покинуть нашу скромную обитель, но моего прекрасного Адама не с кем оставить, ведь он так слаб, что не выживет в одиночестве. Посылаю его тебе под опеку, будь с ним строга и не позволяй лишнего.

Матерь Миранда»

— Так значит тебя сюда послала сама Матерь Миранда? Еще одна обуза на мои плечи. — быстро пробегаюсь по тексту письма, она переводит свой хищный взгляд на ребенка, который даже сейчас не может позволить себе поднять глаза на графиню. В этот же момент, какая-то тоска посетила сердце женщины. Вся злость ушла и осталась только унылая жалость к этому созданию. — Господи, ты весь замерз. Я прикажу подготовить тебе ванную и буду ожидать тебя подле камина, раз уж я ответственная за тебя. — Спасибо, достопочтенная госпожа Димитреску. — трясущимся голосом тихо-тихо вымолвил Томас, да еще так официально, что даже прислуга немного удивилась, ведь никто из них так не обращается к ней, несмотря на ее господство.       Если честно Шмийд очень хотел поднять взгляд и все детально рассмотреть, потому что здесь буквально веяло богатством и роскошью, но рефлекс, что выработался у него за эти полгода в компании Богини, просто не позволяли этого. А когда сказали по купание, то неприятная дрожь прошла по телу. Все ванные процедуры у него проходили под ледяной водой и на каменных плитах, которые неприятно шаркались об пятки. Сейчас всего его пробивал дикий мороз и осознание о принятии ледяной ванны доставляли только дискомфорт. Но в момент, когда группа приятных девушек завела Тома в большую комнату, где было очень тепло, аккуратно раздели и посадили в теплую опочивальню, он широко открыл глаза и чуть ли не расплакался. Все раны на теле приятно пульсировали, а конечности жгло от резкой смены температуры, и все-таки было приятно. Наверняка именно это было самое счастливое воспоминание в его жизни, хотя это просто ежедневный процесс. Бедный ребенок…

***

      Женщина ждала ребенка с нетерпением, ведь уже давно желала просто побеседовать с ним. Напротив нее уже поставили кресло обычного размера и столик с чашкой ароматного чая. Все-таки важный гость. И когда босые и чуть мокрые ноги шлепками послышались за спиной, она быстро перевела глаза на маленький силуэт, который внимательно осматривал все вокруг себя, будто только-только появился на свет. Но как только мальчик заметил наблюдение за собой, то вновь уткнулся в пол и, кажется, зажмурился в ожидании удара. Почему-то сейчас за непозволительный интерес ему не прилетела очередная пощечина, может пинок или отхлещут плетью? Нет. Даже спустя пол минуты глухого ожидания, женщина лишь пригласила его присесть возле камина, выпить успокающего чая и обсохнуть после мытья. Вымолвив лишь далекое «спасибо» Томас, устроился на мягкой подушке. Его тонкие и бледные пальцы обхватили крупную кружку, и как учила мама он сначала аккуратно подул и только после медленно втянул ароматную жидкость. — Ну что ребенок, согрелся? — достаточно грубо по привычке спросила Димитреску, смотря с верху в низ на паренька, который словно котенок вжался в мебель и так жадно пил совершенно обычный чай. В какой-то момент тепло стало подниматься и по ее коже, хотя она уже достаточно давно сидит подле огня. Он был в легкой полупрозрачной рубашке и хлопковых шортиках, которые служанки смогли отрыть где-то далеко на чердаке. Из-за этого женщина наконец-то лицезрела весь ужас ситуации, потому что с головы до пяток этот человек был усыпан протяжёнными синяками и шрамами, которые были похожи, будто его с дикой ненавистью лупили каким-нибудь кожаным кнутом. На шее же красовалась массивная гематома, такие графиня видела только у своих пленников, бьющихся в конвульсиях на цепи. Неужели и его держат, как животное? — Почему не поднимаешь на меня глаза? Неужели я настолько страшная по сравнению с Матерью? — Ч-что вы, достопочтенная госпожа… Вы поистине прекрасна, ваш вид вызывает лишь восхищение. Н-но Матерь Миранда з-запрещает мне с-смотреть на кого-то без ее разрешения. П-простите, что позволил себе заговорить с вами, можете смело ударить меня в наказание. — эти слова чуть ли не заставили вампиршу свалиться на пол. Она нервно затянулась табаком, наблюдая за дрожащим кроликом. Ее шокировали методы Богини, в особенности по отношению к этому чаду. — Я — хозяйка этого дома и здесь только я могу приказывать, поэтому я разрешаю вести себя, как угодно, тебе. Так что, ребенок подними наконец глаза на меня, я хочу всего лишь пообщаться, не более. — гордость спала на некую нежность. Когда бледное личико Шмийда обратилось к ней, женщина лишь на мгновение узрела такой знакомый силуэт. Он был поразительной красоты и грации, такой же, как ее младшая дочь в его года. Это растопило сердце вампирши еще больше, так тепло и спокойно. — Ну же, что любишь? Чем увлекаешься? Кто вообще такой и откуда взялся? —Спасибо, госпожа. — с огромным облегчением выдохнул мальчишка, обращая внимание на книгу, лежащую рядом с массивной рукой вампирши. —Я люблю… Люблю звезды! Вы видели какие они красивые летними ночами, словно бескрайний океан. Это лучшее, что я когда-либо видел. — его яркие глаза светили еще ярче, прям как настоящий янтарь, а улыбка сравнима только с лучами солнца. Альсина впервые за долгое время позволила себе расслабиться рядом с ним. — Ну… Раньше я любил читать и помогать господину Гейзенбергу. Он такой безответственный мужчина, что напивался прямо на рабочем месте, ужас! А книги — это самое интересное, что я когда-либо видел. Вы ведь вампир? Прямо, как граф Влад Дракула, пусть он и всего лишь вымышленный персонаж. Хотя вот Влад Цепеш Дракул — настоящая историческая личность, румынский граф носивший титул Дракула. Потрясающе! — Так ты у нас историей увлекаешься? Какой смышлёный ребенок. Если быть честной, то я тоже изучала Влада Цепеша, ведь у меня тоже древняя румынская фамилия. Совпадение, неправда ли?