Пойдём по порядку (на основе «Алфавит. Артон»)

В замочной скважине ключа три оборота, И два тела, что наполнены красным вином И животной страстью, вваливаются в комнату, Припираясь к ближайшей стене у окон. Арсений пьяный Антона к себе притянул, Который таким же весёлым не выглядел. Он напился, как чёрт и поехал к парню, Которого третий раз в жизни он видел. Да да да. Это неправильно. Но похуй. Пара неуклюжих поцелуев в прихожей, И оба находят в себе силы разуться И одежду скинуть на пол. Да и чёрт с ней. Шастун дорогу до спальни не запомнил, Ведь он в плену жарких объятий и мокрых поцелуев. Добравшись до спальни, Арсений в комнате тёмной Лампу включил, что стояла на тумбе. Делает он это, чтобы эмоции все видеть, Даже самые малейшие изменения в лице. Он хочет видеть, как у Антона ресницы Дрожат, пухлые губы, чтоб он был как во сне. Когда он от шеи поцелуями спуститься К самому низу живота, а после... После. Арсений Антона уже в стену вжимает И оставляет на шее первые засосы. Под рубашку чёрную руками забирается. Шаст улыбается, млеет, стонет, но в душе Знает, что всё это наигранно, ему не нравится, И он, блять, ничего не чувствует. Нет. Однако тело провокациям умелым поддаётся, Даже естественными реакциями отзывается. Арсений в полумраке глазами смеётся, Сверкает, и энергетика его ощущается. Все его мысли и чувства он видит, Но Антон, как огромная чёрная дыра, Поглощает это, взамен ничем не насытит, Ну разве что парой вещиц может и да. Томный взгляд и натянутая улыбка, Когда дрожащие пальцы рубашку расстегнули, Сантиметр за сантиметром, бледную кожу оголяя, Но этого так было мало, чтобы чувства прильнули. Арсу нужно потрогать, почувствовать, раствориться В этом юном теле, что напротив стоит И лопатками о шероховатые обои лишь трётся. Шастуну же нужно совсем другое ощутить. Ему нужно расслабиться и удостовериться, Что он нечто большее, чем пустая кукла, Что не способна в большее погрузиться. «Нравится?», спросил Арсений с улыбкой наглой, Круговыми движениями член юноши наглаживая. Антон откинул голову, об стенку ударяясь, Выпускает воздух сквозь зубы и лишь кивает, Своими бёдрами вперёд немного подаваясь. Старшего такой расклад ни разу не устраивал, И он вдруг отстраняется, всех чувств парня лишая, Того самого удовольствия, которое он почувствовал. Шаст, вырванный из плена, голову поднял. «Отвечай мне», Арс потребовал, руку вернув На твёрдую плоть, что твёрдой тканью обнята. «Чтоб тебя», раздражённо Антон протянул, «Ну?», «Нравится, блять», шипит, рука в кулак сжата. Он слегка за спиной ею стенку ударил. Арс самодовольно улыбается, руки запустил Под чужую рубашку, с плеч её снял он. Антон до безобразия худой, что красит его вид. От прикосновений к животу он его втягивал, От чего его рёбра ещё больше торчали. Арсений, видя это, как дышать забывал, С тем, что он видел до этого сравнивал. Мальчишка, что он в прошлый раз в том клубе видел, Теперь абсолютно пьяный там же был, Он его подобрал. Он просто голову кружит. «Иди уже сюда», нетерпеливо Шаст рычит, Отлипая от стенки, к кровати толкает. Арсений падает всего на пару секунд, Но время замедляется, кровать будто засасывает, Он будто упал в пропасть, где назад обрезан путь. Антон тут же сверху на него навалился, Как только онемевшее от алкоголя тело Матраса пружинящегося лишь чуть касается. Он теперь руководит. Теперь в его руках дело. Шастун свои костлявые пальцы вплетает В тёмные и по-прежнему мокрые волосы, Оттягивает их и сильно сжимает, Открывая места, чтоб делать поцелуи и укусы. Арсений рукой по спине парня проводит, Его губ касается довольная улыбка, Когда он чувствует, как юное тело Под его руками выгибается так гибко. Антон трётся об мужчину и руку вниз тянет, Чтобы на джинсах ширинку ему расстегнуть. Попов сам с себя футболку снимает, Своим телом под новые ласки чтоб прильнуть. Под новые прикосновения тело подставляет, Словно до этого никто и никогда Не трогал его так. «Ведёшь себя как шлюха», Как-то слишком уж злобно усмехается Шаст. Опускается ниже, сосок старшего кусает. Арсений лишь рычит, плечо Антона сжимая. Сталкивает с себя, сверху над ним нависает, Длинную шею рукой крепко обвивая. Что моментально юношу утихомирило. «Ну и кто теперь шлюха?», смысла спорить у Шаста нет. Очевидно, что шлюха здесь он. Это точно. С самого начала вечера он и есть. Однако натура его не позволяет Лежать молча и просто на это смотреть, Изображая покорность. «Да ты...», горячо начинает, Но срывается на хрипы, как только гею стало жечь. «Блять», они шею сильнее сдавили. Несмотря на то, что Арсению внизу нравится, Он так не привык. Он же Попов Арсений, Под которого любая пьяная сучка уляжется. Быть той самой сучкой он не согласен, Потому Шастуна под себя он подмял, Едва не разорвав ширинку на джинсах, Пока в них руку свою запускал. Его не волнует, больно ли делает, И завывание снизу не остановит его: В руке он член младшего грубо сжимает, И со всей силы кусает в плечо. «Сука...», скулит парень, простыню комкая, «Мог бы и аккуратнее», «Зачем?», вполне логично Арс вдруг отзывается и так профессионально Сдёргивает джинсы и боксёры на отлично. А ведь и правда, зачем? Зачем аккуратность? Зачем думать о чувствах человека того, На которого плевать? Самый главный вопрос, Зачем они тогда вообще это делают? Но ведь это уже не так важно, ну правда... Антон перед Арсением лежит уже голый И так сильно манит одним лишь своим взглядом, Что Попов уже мысленно бьёт себя по щёкам. Стараясь на мальчишку сильно не залипать, Брюнет окончательно сам раздевается. Кидается к телу, к себе стал его прижимать, Шастун тихо стонет, все грани тут же ломаются, Когда его ноги с силой разводят, И чужие пальцы между ног игриво прошли. Арсений ведёт вниз языком прям от шеи, Играет с сосками и опускается вниз. Опускается к члену, но лишь дыханием тёплым Обдал он его, продолжая массировать Пальцами сжимающееся мышц колечко. «Давай уже, блять», недовольство стал демонстрировать. Бёдрами своими навстречу пальцам толкаясь. Арсений посмеивается, пальцы слюной он смочил, Ногу Антона себе совсем не стесняясь Закинул, не спеша палец внутрь погрузил. Прикусывая губу от ощущений горячих, От этих стенок, что палец сжимают внутри. Антон такой невероятно нежный, Просто, блять, шёлковый. Арсений аж заскулил. Он от возбуждения уже с ума просто сходит, Но максимально старался всё скрыть. Шаст, на самом деле, даже бы и не заметил — Ему прямо сейчас не до это ведь. В горячее тело грубее толкаются Уже пальца два, медленно, но верно Его подготавливая, и парень просто теряется В своих ощущениях, ведь много их чрезмерно. Ещё один палец, и Антона дугой гнёт, А с губ его припухших срывается вскрик, Он плавно перетекает в протяжный громкий стон. «Блять, боже», Арсений возбуждённо рычит. За всей этой картиной, что перед ним, наблюдая, Зрелище это никогда не забыть. Судя по всему, те ещё ощущения Будут. Главное события не торопить. Мужчина наплевал на то, достаточно ли растянут Юноша, плавным движением пальцы он вынул, Заставляя Антона зашипеть от ощущений, И ищет презервативы, и если повезёт, смазку. Удача сегодня на стороне Арса точно, Так как нашёл то что надо и сразу. Шастун перед ним, широко раздвинул ноги, И от возбуждения тихонько поскуливал. Внутри всё горит, он прекратить сейчас хочет. Попов очень медлит. Он не спеша Зубами упаковку от презервативов разрывает, Так же раскатывает по члену не торопясь. И так же, блять, медленно смазку растирает По возбуждённой плоти, ухмылку блядскую не снимая. «Если ты не прекратишь, я сам тебя выебу», «Да, как же», ноги его себе на спину кидая. В пульсирующее отверстие головка упирается, Давит с напором, Антон судорожно стонет. Температура вокруг уже накаляется, Сейчас расплавится всё, в том числе и эти двое. Один плавный толчок и Арс наполовину внутри, Антон хнычет, рычит, воет, царапается От переизбытка чувств, он горит. Крепкий длинный ствол до конца проталкивается. Тоша на протяжное завывание срывается, Он не уверен, что когда-то подобное чувствовал. Старшему тесно и жарко, он старается, Аж в глазах всё темнеет, когда внутри он присутствовал. Несколько плавных движений бёдрами сделал, Затем ещё и ещё, он реакцию ждал. Было впечатление, что парень уже смело Мог зарыдать от кайфа прямо сейчас. Это всё теперь означало, что Арсений Должен его сейчас до слёз довести. Толчки грубее и напористее стали, Раздаются уже кожи о кожу шлепки, Пошлые настолько, что крышу парням сносит, А Шаст кричит так, что голос срывает. «Блять, быстрее! Пожалуйста, ох, господи!» стонет, Словно последняя блядь завывает. Попову это нравится. За щиколотку парня схватил, Его ногу на плечо себе резко закинул, Ещё глубже, ещё резче, быстрее входил. Шастуна ощущениями до неба подкинул. Головка бьёт по простате, на спине пролегают Красные царапины. «Ты... сумасшедший». Выстонал Арс, сжимая Антона за шею, «Я больше не могу», и тянет руку к своему члену. Но тонкое запястье его перехватили, «Без рук, шлюха», Арсений грубо рычит, Вкладывая в свои и без того грубые движения Непонятно откуда взятую злобу на мир. Весь Антона живот смазкой испачкан. Чувствительная головка о него потирается, Что заставляет из глаз его ярко-зелёных Слёзы достать. Попов тут же радуется. Но помимо этого его возбуждение Достигает предела, и он толкнулся Настолько глубоко, как только может наверное, Кончает, позволяя так же кончить Шастуну. «Блять!» трёхкратное Антон закричал, На свой живот спермой брызгает И пачкает Арсения «А-а-арс!», он член достал Из растраханной дырочки, ногу со спины скидывает. Совсем уж без сил на кровать завалился, Антон пустым взглядом на потолок долго смотрит. Понимает, что Арсений в его жизни единственный, С кем о почувствовал хоть что-то. И его это заводит. Это было шикарно. Жаль только на раз. Голубоглазый единственной фразой добивает: «Вызвать такси или ты доедешь сам?», Антон, скрывая вздох, с кровати слезает. «Сам». Вот и всё. Человек, что заставил плакать От кайфа, он больше его не увидит. Никогда не почувствует, что удалось испытать Сегодня. Но знает, что к лучшему. Так нужно. Он верит. К чёрту чувства. Ночью. С тобой мы вдвоём. Ночью. С тобой мы вдвоём в первый раз. Ночью. Вдвоём. Мы с тобой не уснём. Ты слышишь? Последний наш с тобою рассказ.