Игра: "Месть Фортуны"

Ночь шла... С момента принятия таблеток прошло около часа, а симптомы не исчезали. Казалось, что становилось только хуже. Жар продолжал пожирать тело Такемичи изнутри. При дыхании воздух ощущался так, будто она вдыхала лавовые пары с искрами, которые обжигали слизистую в трахее, бронхах и самих лёгочных мешках. Думалось, что скопившийся в альвеолах горячий воздух их раздует, как воздушные шарики, а затем они лопнут, что в последствии приведёт девушку  к немедленной смерти. Ещё страшнее становилось, когда у неё повторялись сильнейшие приступы кашля. Стоило лишь начать и ее было практически не остановить. Всем присутствующим в помещении казалось, что она вот-вот выплюнет собственные органы, что желали спастись от жара, выходя наружу, и застревали в горле, мешая ей нормально дышать. На протяжении всего невыносимо тяжёлого часа Такемичи, не переставала плакать. От чего подушка под её щекой, промокла насквозь. Она шептала о том, как ей плохо и как ей хочется избавиться от боли и жара. Пересохшие губы едва двигались, произнося каждый звук, к которому все прислушивались среди гробовой тишины в комнате. Одна из обессиленных рук свисала с дивана и крепко схватила загорелую руку парня, что неустанно и в напряжении сидел перед ней. Он наблюдал за ней, не отвлекаясь ни на секунду. Смотрел за каждой каплей пота, которые стекали по её лицу, перемешиваясь со слезами и вытирал их, держа влажное полотенце в свободной руке. Он вслушивался в каждую жалобу, в каждое её пожелание сбавить эту невыносимую болезненную муку, которая не могла сравниться ни с чем до этого. Он сидел и проклинал все. Чёртовы таблетки, которые не давали должного эффекта. Невозможность оказать ей должное лечение. И в конце концов он невероятно сильно возненавидел самого себя, позволившего ей дойти до такого. С этими проклятиями, нассылавшимися на всё подряд, он продолжал смотреть на неё и поглощать те чувства, которые она испытывала, чтобы потом в одночасье выпустить их, отыгравшись на виновнике каждой полученной ею травмы. Он в собственных мыслях уже представлял, как ломает Мучо все его пальцы и руки, что просто посмели замахнуться на неё. Сплетая свои тёмные прохладные пальцы с тонкими бледными и до жути горячими пальцами, Ханагаки, он подумал о том, что это должен быть единственный раз в их жизнях, когда его руки холоднее, чем её. Он пообещал себе, что путь они лучше будут холодными и он их согреет, чем они будут "такими". Ведь прикосновения к ней, были равносильны соприкосновением голой кожи со свежими углями. Взгляд голубых и ярких глаз сейчас, был затуманен и накрыт мутной пеленой, укрытой полуприкрытыми раскрасневшимися от раздражения веками. Курокава хотелось, чтобы та уже наконец закрыла глаза и немного поспала. Почувствовала некое облегчение отвлекшись от боли и страданий. Но она не могла. Это было слишком невозможно... – Ничего не меняется... Коко не мог не нервничать. Наблюдать за состоянием Ханагаки оказалось слишком тяжело. Он едва держал себя в руках, чтобы не вызвать уже наконец скорую и положить этому конец. Только он не мог и шага сделать с места и поднять зажатый в руке в кармане телефон. Хотел, но не мог. Чувствовал будто сделав так, предаст девушку, что так долго боролась за что-то, но непонятно за что именно. А ещё его невероятно беспокоило состояние парня, что с момента их прибытия сюда не отпускал её из своих рук, ни на единую секунду, не давая никому из них приблизиться к ней ближе, чем он сам. Изана продолжал прижимать к её лицу холодное полотенце и наблюдать, с каким наслаждением она льнёт к прохладной ткани, едва ли улучшающей её состояние. Все понимали: нельзя было это так оставлять. Но как это можно было сделать не нарушая слова, которое Изана ей дал. Он не знал. – Изана... – обратился к нему парень, сидевший на стуле со стороны кухни. Коко тут же посмотрел на парня, что сидел просто с каменным лицом и на полном серьезе сказал ему: – У нас нету больше выбора. В таком темпе она долго не протянет. Курокава даже не шелохнулся. Сознание Такемичи уже давно помутилось, от чего она просто продолжала бредить, а потому не поняла того, что сказал парень. – Изана! – уже громче сказал парень, употребляя уже более угрожающую интонацию, понимая, что Изана включил своего эгоиста, который никого на этом гребанном свете не слышит. Коко этому очень удивился, всё-таки не каждый поднимет свой голос на этого человека, а тем более рискнёт в такой опасной ситуации. – Я с самого начала должен был забрать её оттуда... – слова Изаны никак не связывались с ранее сказанным возмущением Какучо. – Она всегда была травмирована. Почти каждый раз, когда мы встречались, у неё были раны. И я придурок ждал, пока она сама попросит помощи... – Что? – Коко просто не понимал, что сейчас несёт этот парень. – Надо было вмешаться и уничтожить всех до того, как она попросит. Верно... Так бы её жизнь стала намного проще и не пришлось, через все это проходить... Хаджиме в этот момент подумал, что этот придурок чокнулся. – Изана, не время думать о прошлом. Нам надо сделать что-то сейчас! Она же не выдержит! Её жизнь ценнее обещания! – Хитто подскочил со стула, от чего тот со звоном упал на пол. – Заткни пасть! Хана не умрет! Я не позволю! – наконец среагировал Курокава, глаза которого были налиты гневом. – Мы ничего не сможем делать сами! Ей помогут только специалисты! Тут от твоей воли ничего не зависит! – Я сказал тебе заткнуть свою пасть, ты всего лишь слуга, который не имеет права тявкать на хозяев и перечить им! И тут Коконой подумал, что эти двое и правда сошли с ума. Изана не видел в столь преданном и близком для себя человеке друга. Он назвал его слугой и совершенно его не слышал, продолжая делать по-своему. До мозга костей эгоист – и никак иначе. А второй не смог ему ответить. Он всё так же сурово смотрел на своего главу, но больше не произносил и слова, ведь прекрасно понимал на что он подписался уже очень давно. В чем смысл его жизни, если не в преданности своему Королю? Так что каждый приказ должен быть выполнен не укоризненно. Замолчать – значит послушно стоять и не отрывать рот до тех пор, пока не позволят. В этот же момент послышался странный звук. Это была мелодия, которая Коко была уже знакома, ведь он слышал ее исключительно тогда, когда временно проживал у Ханагаки дома. Ни у кого прежде он не встречал на рингтоне звук играющей скрипки. Он подумал о том, что ему всё-таки стоит посмотреть, кто ей звонит, чтобы понять, чего стоит опасаться дальше. Звук шел из ванной, так что он направился туда. Одежда Такемичи была разбросана по полу. В один момент он зацепился взглядом за нижнее бельё, от кого-то сразу отвернулся, желая сделать вид будто он этого не видел. – Блять, даже не верится, что он действительно её раздел, – для немного правильного Коконоя, который тоже когда-то сильно и нежно любил, не мог представить себе, что в какой-то момент даже такой экстренный ему придется раздеть Акане. Возможно, сейчас он бы это и сделал, но в свои юношеские годы, скорее всего нет и он бы совершенно точно звал кого-нибудь на помощь. Он опустился на корточки, понимая, что телефон в кармане куртки. Залез сразу в нужный, поэтому телефон очень быстро оказался в его руках. На кране высветилось имя, которого он прежде не слышал "Кей". Он не понял почему, но внутри возникло желание ответить, а сердце забилось, будто предчувствовав, что этот звонок может оказаться чем-то большим, чем простой неожиданный звонок. Поэтому он принимает вызов и остаётся в ванной, чтобы к нему не возникли вопросы, но тем не менее он поглядывает в открытую на распашку дверь. – Ало? – говорит он. – Эм... Голос вроде мужской. А где Ханагаки? – спрашивает очень низкий мужской голос, который Коко никогда в жизни не слышал. – А могу я спросить у вас, кто вы такой, что вы звоните Ханагаки? – Я тату мастер, который делал ей тату. А ты кто такой, пацан? Мужчина сразу по голосу смекнул, что с ним разговаривает молоденький паренёк, поэтому и начал фамильярничать, чувствуя свое превосходство по опыту жизни. – Её помощник... – холодным тоном ответил он, почувствовав резкую потерю интереса в голосе говорящего. – И с каких пор пор тату мастера звонят своим клиентам поздно ночью? – Эта девушка очень интересная личностью и с ней есть о чем поговорить, поэтому и звоню. Иногда она со мной советуется о жизни. У меня много связей и опыта, так что я хорош в этом. А сейчас я почувствовал дикое желание поболтать, поэтому и позвонил. Так где она сейчас? В этот момент Коко и понял, в чем заключалось его странное предчувствие надежды на столь неожиданный звонок. Уже на слове "связи" его сердце забилось в бешенном ритме. Так что теперь оставалось лишь правильно всё обыграть. – А если скажу, что у неё серьезные проблемы, сможете помочь ей выкарабкаться? – сразу зарубил с плеча он, понимая, что идти окольно не получиться. Как и сказал Какучо она уже по грани носиться. – Серьезные говоришь?... – мужчина будто почувствовал напряжение всем своим естеством от чего голос обрёл ещё большую тяжесть. – Какая помощь нужна?... В этот момент, Коконой едва успевает испытать радость, как слышит крик из комнаты. – Хана! Какучо, тащи тряпку и ведро! Коконой, испугавшись, убрал телефон от уха и быстро побежал к дверному косяку, смотря в гостинную. Такемичи вырвало и вырвало желчью, поскольку за последние девять часов точно ни черта не ела. В этом он был уверен на все 100%. Изана держал её за плечи, пока та нависала над принесённым Какучо мусорным ведром, пока она дрожащими руками обхватывала свой живот. Картина была отвратительна, ему не хотелось смотреть, но он не мог просто отвернуться и сделать вид, что всё в порядке. Его руки сильно потели, кончики пальцев заледенели и онемели. Коко не смог сдвинуться с места, пока в телефоне продолжал звучать голос спрашивающий о том, что там у него случилось. В какой-то из моментов, он прикладывает к уху телефон снова и просто орет в трубку. – Нам нужен врач! Её состояние пиздец какое тяжёлое, но мы не можем вызвать скорую! В этот момент оба парня поворачиваются на него и думают, что он всё-таки позвонил в скорую. – Такой имеется. Кидай адрес сообщением на это же имя, будем так скоро, как сможем, – говорит мужчина достаточно уверенно и быстро и кидает трубку. – Коко, какого черта! Я сказал никакой чертовой скорой! Хаджиме невероятно разозлился. В его мыслях крутились переплёты того, что может случиться дальше, если они так ничего и не предпримут. Сначала жар и боль, затруднённое дыхание, кашель, а сейчас ещё и рвота, а потом?... Что с ней станет потом, если они продолжат нихрена не делать?!... В этом мире вообще существовала справедливость или нет?! Как Такемичи могла такое заслужить? Она и без этого уже достаточно настрадалась. Ей нужен был конкретны отдых. Нужно было спасение. Помощь. Но это не то, что было в их силах прямо сейчас. Они были бесполезны.

***

– Коко, так тебе на самом деле нравиться зарабатывать деньги? Или всё-таки дело в прошлой цели, которая создала привычку делать то, что получается лучше всего? – Кроме этого и Инупи у меня ничего нет. Я бросил школу, сразу, как закончил старшие классы. У меня нет специального образования, а то, что я делаю приносит мне много денег и это единственное, что я умею делать хорошо. – А если бы была возможность прекратить, ты бы прекратил? Коконой посмотрел на эту девушку и подумал, почему той, для кого все дороги открыты задаёт ему такой вопрос. То, что она добрая сердцем дурочка, он уже давно понял, но все равно, он не понимал, почему ей настолько интересно знать чувства других людей. – Думаю... Это не настолько плохо. Просто, будь у этого другой формат, было бы намного лучше, – он хотел иметь честный частный бизнес, которым он мог руководить и контролировать. Чтобы в нем работало много людей, которые честно получали бы свою зарплату, пока он загребал суммы куда более большие чем он прогоняет сейчас и честным трудом и способом. – Тогда в будущем вложить в меня. Я стану твоим началом и помощью в том, чтобы обрести такую форму зарабатывания денег, которую ты бы хотел... Никогда не поздно начать что-то снова. Даже если у тебя не получиться с другим, то со мной у тебя точно всё получиться, я тебе обещаю!...

***

Уверенная речь Такемичи со словами о том, что поставив на неё он сможет начать ту жизнь, о которой он ей говорил, заставила его на тот момент рассмеяться. Он принял это за шутку, которой она пыталась его поддержать, но... То лицо, которая она сделала, когда он говорил о том, что он ей не верит, сейчас ощутилось давлением на сердце. Единственный мать его человек на этом свете,который попытался ему помочь и поддержать, а так же дать возможность изменить этот отвратный образ жизни прямо сейчас страдал на его глазах. А какой-то рядом находящийся эгоист, как паразит привязался к ней и не давал никакой помощи подступиться к ней. – Я позвонил не в больницу! Ханагаки позвонил её знакомый и сказал, что может предоставить врача, который не будет связываться с больницей и способен помочь ей! Так что просто продиктуй мен долбаный адрес, чтобы они смогли добраться сюда и заставили ее не сдохнуть!  – заорал он во весь голос, полностью готовый к любым последствиям. Какучо смотрел на него в полнейшем шоке, Курокава отличился лишь тем, что этот знакомый, позвонивший посреди ночи ни разу не упоминался Такемичи при любом из разговоре, а это уже казалось странной хернёй. – ***... – Какучо произнес адрес вместо Изаны. – Какучо! – Изана! Хватит! Не давай Хане больше страдать! Просто посмотри на неё! – он со стеклянными глазами просил друга, посмотреть уже на неё, а не то чувство вины, которое он должен будет возместить. – Избавь её уже на конец от этого! Сам же говорил, что больше не позволишь ей страдать! Нам нужно просто ей помочь... Изана с нежеланием признал, что пора все заканчивать и любым методом прекратить это всё. – Зови их... – смирился он, от чего оба парня испытали облегчение, но... – Но если они ей не помогут, я вас обоих до смерти изобью. Пускай страх и наполнил душу одного лишь Коко, пока Какучо был готов принять все в полной мере, первый написал адрес и выслал сообщением на то самое имя, которое отражалось на экране во время звонка. Безумие продолжилось. Тело Такемичи дрожало от сжимающихся до судорог мышц. Тело пыталось отторгать то, чего у неё попросту не было. Стенки желудка скручивались, сдавливались, до итога никакого. Всё та же тонкая сруйка жёлтой жидкости, приносящий горький привкус во рту. Когда выворачивание желудка закончилось, Ханагаки совершенно перестала напрягаться. Тело снова расслабилось и она свалилась в руки парня. – Хана, прошу тебя, держись! Осталось совсем немного! Потерпи ещё немного! – тот крепко обнимал её своими дрожащими от страха руками. Какучо забрал на себя его позицию и теперь уже вытирал полотенцем всё остальное тело: руки, ноги, залазил полотенцем под майку. Им нужно подождать ещё немного... Коконой не в силах терпеть этого вида выбежал из квартиры, чтобы встретить помощь на улице. Он стоял возле дома, ожидая чьего-то появления. Пять минут, десять минут, пятнадцать минут. Парень ждал, отсчитывая каждую минуту, сверяясь с телефоном. В порывах паники, даже несколько раз перепроверял отправленный адрес, думая, не сделал ли он ошибку, но всё каждый раз было нормально. И вот восемнадцать минут прошли и на дороге показался отблеск фар, едущего на большой скорости внедорожника. – Сюда! – не пойми зачем орал Хаджиме, махая своей рукой, будто заранее угадал будто то совершенно точно к ним. Транспорт приближался и начал тормозить лишь в метрах двадцати от нужной точки. Жёстко разворачиваясь с дрифтом и стирая новую резину машина останавливается. Стоило машине остановиться, как из неё выскочили сразу два человека. Водитель – весь на татуированный брутальный мужчина, в парке с мехом, свободных штанах и армейских ботинках. Его лицо уже говорило о том, что он достаточно взрослый, чтобы годиться им всем в отцы. Но татуировки и общий стиль его всё-таки молодили. Другой высокий, но более худощавой комплектации и более молодой на вид. В черном пальто, прямых брюках и обычных зимних ботинках, прям кричали о том, что он простой смертный. Просто работник, живущий самой обычной жизнью. Этот человек в своих руках держал огромную сумку. – Где она?! – они оба сразу заметили Коконоя и подбежали к нему. – В доме, я вас отведу! – Хаджиме быстро побежал внутрь, имея хвост в два человека. Они стремительно поднялись на нужный этаж и влетели в квартиру. Такемичи снова лежала на диване, в таком же безжизненном состоянии, пока двое парней метались рядом с ней. – Отойдите в сторону! – закричал высокий парень в пальто, подбегающий к дивану со своей сумкой. Какучо в этот момент оттянул Изану от кровати, подымая того на ноги, чтобы он не мешал. Разумеется, Курокава был против такого, но ему пришлось смириться с тем, что теперь придется какое-то время быть лишь наблюдателем. Мужчина опустился перед ней на колени, совершая попытку перевернуть её на спину. – У неё повреждена спина, не переворачивайте её! – тут же завопили парни хором, что испугались за Ханагаки. Этим они очень удивили двух мужчин, что находились рядом с ней. Врач принял их рекомендацию и приподнял майку, чтобы убедиться в тяжести травмы. Он лишь одним глазом глянул на рану и ужаснулся. Оставив её лежать на боку, попытался сделать всё, что требовалось, чтобы улучшить состояние своего пациента. А так же спрашивая о том, что происходило с момента, как её состояние явило себя... – Если говорить простым языком у неё пневмония, плюс к этому тяжёлые повреждения мышц. По виду свежих синяков, могу сказать, что ходить она не сможет достаточно долго и движения позвоночником долго будут приносить не самые приятные ощущения... – доктор все говорил и говорил, а все вокруг его слушали, даже не думая перебивать, пока в один момент не наступила секунда тишины. – Сможешь справиться без лишних процедур? – сразу спросил у того друг, пришедший вместе с ним, который по манере речи был определен Коконое, как тот с кем он разговаривал. – Думаю сделаю... – Отлично! Я знал, что ты сможешь... – похлопал того по плечу Кей, чувствуя, что теперь всё стабилизируется. А затем повернулся к парням, чье волнение ещё не сошло с лиц. – Только вот... Здесь проблема заключена не только в травмах... – сказал доктор попутно ковыряясь в своей сумке. – Что ты имеешь ввиду? – уже не столь радостно переспросил у него друг, крепче сжимая докторские плечо. – Скажу после того, как вытащим её из этого состояния, – сказал он, что достал из своей сумки какие-то ампулы, шприцы, перчатки и таблетки полностью готовясь к лечению своего пациента. – Хорошо, – мужчина снова повернулся к парням и сложил свои руки на груди, так будто требовал от них объяснения того, что произошло, раз Ханагаки довели до такого. К тому же компашка парней собралась весьма интересная. Двоих их них он знал, как никто другой. – Бывший глава Черных драконов и Финансовый гений, – говорил Кей присматриваясь к каждому, стоило только озвучить им их статусы. – Ладно ещё бывший дракон десятого правления, тут все понятно. Но что ты забыл рядом с ней, основатель ужаснейшего поколения? Кей в этот момент будто стал шире в плечах, когда с угрозой посмотрел на человека, с которым не хотел враждовать никто другой. – Это я должен спрашивать, кто ты блядь такой? – настроение Изаны и без того было отвратительным, а теперь ещё и этот тип, который прибежал по первому же зову того, что Ханагаки плохо. – Так спокойно! – Какучо встал между ними лицом к Кею. – Мы её друзья, как бы абсурдно это ни звучало. Если не веришь спроси у неё сам, когда появиться возможность. Кей смотрел на парня, что говорил достаточно уверено и заодно высматривал лицо парня за его спиной. Они все выглядели, как звери, что прямо сейчас не могли найти себе места из-за хренового состояния своего хозяина. – Они говорят правду, Коконой? – покосился взглядом на парнишку мужчина, что хотел окончательно разобраться во взаимоотношениях между ними всеми. Хаджиме занялся, он не знал, могли точно дать ответ на этот вопрос, всё-таки он сам пока ничего хорошего от них не видел, однако... – Ханагаки говорила, что она им доверяет. Конечно, нынешняя ситуация кричит об обратном, но я не могу оспаривать её веру... Если она им верит, мне остаётся только смириться, – он признал тот факт, что сам не верит этой парочке, как Поднебесью в общем, но... Он правда не мог ничего сделать с желаниями Ханагаки, которая сама поверила, сама пришла и сама себя довела. Это было исключительно её право и последовательность принятых лично ею решений, которых она могла избежать. – Ладно, я поверю в это. Всё-таки от неё можно было ожидать чего-то такого, – сказал он, снова возвращая своим плечам нормальную форму. Пускай визуально меньше они не стали, но ощущение устрашающей стены пропало. – Раз уж так получилось, то давайте знакомиться детишки. Зовите меня Кей. Бью тату на любой вкус и цвет. Её шея и ключица – моя работа. Коко вспомнил про эти тату, которые появились у неё спустя время после смерти её матери. Теперь он в лицо увидел человека, чьей рукой было расписана её кожа. – Насколько вы близки, что ты с первого же зову прибежал сюда? – спросил у того Изана, выходя из-за спины Какучо, который никак не хотел размазывать сжечь конфликт. Особенно когда им оказали настолько незаменимую помощь. – Пф, – посмеялся с этого вопроса Кей, находя забавным играющую в глазах парня ревность, что была больше похожа на зависимость. Он прям видел, как тот разрывал его в своих мыслях. – Я ей друг и советчик, к которому она всегда может обратиться по "взрослым" вопросам... Всё-таки тяжело смотреть на тот нелёгкий путь, по которому она идёт. Изана примерно понял по его словам, что он не интересуется девушкой никаким образом, кроме личностного. От этого ему, конечно, легче не стало, но он был готов смириться с таким типом дружбы. Всё-таки он понимал, что этот человек вообще никакой угрозы собой не представляет. – Больше ей твоя помощь будет не нужна, это я тебе гарантирую, – он прошел мимо мужчины нарочно задевая того своим плечом. Не сказать, что он ему что-то этим сделал, но дискомфорт точно ощутился. Пока происходила эта беседа, приглашенный доктор, надел на руки резиновве перчатки и принялся за лечение. Его руки делали всё ловко и осторожно, видно, что достаточно опытный. Он вкалывал ей сильное жаропонижающее и ещё какие-то другие лекарства. – Осталось дать антибиотики, но в таком состоянии она не сможет их принять самостоятельно, – доктор держал в руках таблетки, думая о том, каким способом заставить ее их выпить, всё-таки это самое основное лекарство, которое ей нужно принимать. Без него никакого результата не будет. – Дай сюда! – Изана протянул свою руку к нему, требуя дать ему таблетки, которые нужны. Мужчина посмотрел на него с сомнением. Он понятия не имел, как тот собирается дать ей эти таблетки, но спорить с этим угрожающим взглядом он не мог. Рука сама протянулась к его руке выкидывая белые таблетки в загорелую руку. – Изана, что ты... – Какучо увидел, как он пошел в сторону маленькой кухни и, взяв стакан, набрал туда воды. Действия Изаны были очень уверенными, от чего никто не мог отвести он него взгляда. Он вернулся к девушке, от которой доктор уже отошёл, чтобы не мешать парню приводить в действие придуманный им план, по принятию этого лекарства. Изана поставил стакан на пол, а сам закинул таблетки себе в рот. Тогда-то все и удивились не понимаю того, что он собирается делать дальше. Дальше Курокава, что уже ощутил на языке вкус таблеток, перевернул Такемичи на бок и повернул голову так, чтобы она смотрела на него. Его рука придерживаются голову продолжала ощущать дикий жар и влагу, которые совсем скоро должны были прекратиться. Осталось лишь принять последние таблетки. Стакан пошел в ход, к таблеткам во рту добавилась безвкусная холодная жидкость, из-за которой таблетки отлипли от языка и теперь могли перемещаться вместе с жидкостью. Изана надавил большим пальцем на краешек ее губ заставляя рот девушки приоткрыться. И тогда же он опустился прикасаясь своими губами к приоткрытому рту и сам же его раскрыл заставляя жидкость переместиться в её горячий рот. Ханагаки приоткрыла свои глаза стоило ощутить давление на губах. Картинка по прежнему размыта, но одного сиреневого свечения, чтобы понять, что все в порядке. Она чувствует недостающую на языке влагу и что-то твёрдое, проскальзывающее в горло вместе с жидкостью. Мысли все так же расплывались, от того она вообще не думала, что происходит и что попало в её рот. – Пиздец, – Коконой сразу же отвернулся, понимая, что это не то, что он хотел увидеть своими глазами. Какучо тоже удивился, но не настолько. А вот о мужчинах и говорить не следовало, для них это было что-то на уровне молодости, которую они уже пережили, от того стыд и неловкость не отразились на их лицах. Скорее нахлынула ностальгия по временам их юношской любви. Когда жидкость с таблетками исчезла, Изана отстранился от Такемичи, проверяя её рот. Он хотел убедиться, что он все проглотила. После осмотра он не увидел ничего похожего на таблетки или ее остатки, поэтому он позволил ей закрыть рот и снова удобно положил ее на диван, чтобы больше не беспокоить. – Теперь рассказывай, что ещё по мимо травм с ней не так... Требовательный взгляд парня, заставлял доктора давать слабину. Он не был уверен, что даже присутствие Кея рядом способно дать гарантию того, что ему не навредят. Так что он предпочел политику рассказывай все, что знаешь, этому опасному типу. – По пути сюда, я посмотрел на её электронную медицинскую карту, – сказал доктор открывая свой рабочий планшет, где он и смотрел данную информацию. – Я уже достаточно о ней наслышан, потому не был удивлён её частым пребываниям в больнице, но кое-что в её выписках мне не понравилося. Все парни слушали доктора внимательно, совершенно не подозревая о том, что могло привести его в такое недовольство. – Она либо очень близка к нервному срыву, либо уже прошла через него и теперь переживает не лучшие времена. Коко тут же вспомнил сцену, которую ему довелось увидеть после собрания у заброшенного храма. И тут же внутри все сжалось от мысли о том, что похоже все уже случалось. – Вы замечали за ней, какие-нибудь отклонения на нервной почве или проявление нездоровых привычек? Какучо с Изаной уже долгое время её не видели, так что не знали об этих изменениях. А Коконой понимал, что единственный, кто может сказать о её реальном состоянии и тем самым выдать тот факт, что находился слишком близко к ней, что непонятно к каким последствиям приведет его, учитывая собственническую натуру Курокавы. Однако он понимал, что это – доктор. И если с ней что-то не так, а это надо лечить, то ему просто нельзя молчать. Иначе Такемичи продолжит находиться в опасному для неё состоянии. Итак ведь уже достаточно произошло. Сжав руки в кулаки, он набрался терпения и смелости и всё-таки открыл свой рот: – У неё сбитый режим сна. Ханагаки могла не спать ночами, а потом весь день ходить сонливая и засыпать на ходу или где попало... – начал перечислять Коко, – Так же у неё истощение. Сколько бы она не ела, тело почему-то не набирает вес, а лишь теряет его. Она стала более замкнутая, постоянно закрывается в себе и иногда сидит, позабыв о реальности. Так же, в последнее время, она перестала улыбаться и смеяться. Такемичи постоянно выглядит обеспокоенной. Не редко жаловалась на головную боль. И это лишь малая часть того, что с ней не так... – парню было тяжело вспоминать всё то, что в ней изменилось за последнее время. – Я это игнорировал, думая, что она до сих пор пребывает в депрессии, поэтому не докапывался до неё... Какучо и Курокава смотрели на Коконоя с широко раскрытыми глазами. Их сейчас не собой волновало каким образом парень заметил эти отклонения, сколько их волновало их наличие, поскольку это действительно шло ы разрез с тем, какой они привыкли видеть жизнерадостную Такемичи. – Говоря о депрессии, ты имеешь ввиду время после смерти её матери? И тут воздух в помещении словно раскололся. – Что?! – Какучо замер в оцепенении, а у его друга случилась абсолютно противоположная реакция: Изана подскочил на ноги, требуя объяснений. – Мама Ханы умерла?! – он не мог в это поверить. Эта женщина в его мыслях оставалась живее всех живых, мысли о том, что ее больше в этом мире никак не укладывалось. – Что черт возьми произошло! – А вы не знали?... – Кей думал, что раз они не друзья, то в курсе происходящего, а оказалось, что нет. Теперь Изана вспоминал о том, что Такемичи ему сказала, когда приехала на стоянку. И ее слова о том, что она злилась на него не за нападение на Свастонов. До него дошло, что речь о том, что его не оказалось рядом, когда он был нужен. От того она и не желала говорить ему правды, ведь хотела наказать за то, что он натворил на самом деле. Он прямо чувствовал сейчас, как её голом в голове говорилось: "Ты виноват, что оставил меня. Теперь раскаивайся..." В комнате повисла весьма тяжёлая атмосфера. Изана в шоке смотрел на девушку, что лежала на диване и понял, что он ещё куда больший придурок, чем мог себе представить. Ему невероятно сильно хотелось вломить себе по своей долбоёбской морде. – Продолжу свою мысль... – сказал мужчина, – Нервные срывы не такое уж редкое явление, но у каждого оно протекает по разному. Кто-то отделывается простой депрессией, но у кого-то это перерастает в психические отклонения и расстройства. Как мы уже поняли она уже пережила депрессию, поэтому боюсь, что дальше последствия будут намного пагубнее. Поэтому я выпишу ей антидепрессанты, а ваша задача обеспечить ей покой и отдых. Не заставляйте её нервничать и желательно ограждайте от любых проблем, не оставляйте одну и взаимодействуйте с ней, чтобы та не продолжала уходить в себя. Это всё, что я могу вам посоветовать... Дальше её состояние будет находиться в ваших руках, потому что сама о себе она уже точно не позаботиться... – как бы плохо сказанное не звучало, мужчина как доктор не мог врать. Он дал клятву Гиппократа, а потому не мог пойти простив реальности. – Спасибо за помощь, – Изана не постеснялся повернуться лицом к мужчине и поклониться ему в знак благодарности. Какучо и Коко сделали тоже самое. Док подумал о том, что благодарность после всех тех угрожающих намеков, кажется очень удивительной. – Это моя работа. Настоящее лечение останется за вами...

***

Спустя пятнадцать минут после их разговора, доктор ещё раз осмотрел Такемичи. Жар целиком не спал, но стал значительно ниже и терпимее. Состояние стабилизировалось, и теперь она смогла спокойно поспать. Мужчина передал часть своих лекарств и рецепт с некоторыми другими, а так же инструкцию к их применению, а затем под очередные благодарности вышел из квартиры. Кей остался ещё ненадолго, чтобы убедиться, что всё действительно нормально. – Видимо, сделанное мной тату, не принесло тебе удачу, малышка, – он присел на корточки и прошёлся своей рукой по влажным волосам, совершенно не брезгая этого. – Надеюсь, ты скоро поправишься. Он вынул из кармана мятную конфетку и вложил её в руку со шрамом, а затем сжал. {Бонус! Мятная конфета – эффект ускоренного восстановления... За вмешальство NPC в игровой процесс следует наказание!.. } – Я тебя умоляю. Это ведь ты сказал мне связаться с ней? Сам же рискуешь всем, чтобы она не померла. Всё-таки это ваш последний шанс, – шёпотом говорил себе мужчина, не считающий себя в чем-то виноватым. Его скорее забавило то, во что превращается этот цирк. { ... } Система ничего на это от ответила, чем и выдала свои истинные чувства. Кей с этого усмехнулся и встал. – Ты так держишься за неё, как ни за кого другого. Не спорю она хороший человек, но ей следовало уже давно это закончить, – мужчина поднялся на ноги, собираясь прощаться. – Зачем ты продолжаешь ее страдания, я все никак понять не могу? {...} – Понятно, значит разговаривать ты не намерен... Что ж... Если она в таком состоянии пройдет дальше, это будет настоящее чудо. Так что тебе лучше верить в то, что чудеса случаются. {Ты потом пожалеешь о своих словах, придурок...} Кей усмехнулся. "Он" наконец показал свое настоящее лицо. От того было очень жаль, что Ханагаки не могла сейчас этого увидеть. – Поживём – увидим. – Присмотрите за ней, – уже более громко сказал парень, чтобы его каждый услышал из парней в этой квартире. После наступил покой и тишина. Все, наконец, смогли расслабиться и вздохнуть с облегчением. Буря прошла и теперь снова затишье. Но на долго ли это?...