Внук

Кто бы мне сказал, что я внук потомственной колдуньи, я бы в жизни не поверил! Ну откуда, скажите на милость, в 21 веке взяться колдунам и колдуньям? Это же полная чушь! В век информационных технологий и научных открытий, только необразованный ребёнок может верить в эти сказки! Так думал я до тех пор, пока не столкнулся с этими «сказками» лицом к лицу. Ну что же, приятно познакомиться — я, потомственный колдун в пятом поколении, Илья Вяземский. Всё начиналось прозаично и неинтересно, как и любая другая жизненная история, не претендующая на оригинальность. Мне было семь лет, когда меня забрали в приют. Своё раннее детство я не помнил от слова совсем: единственное, что оставалось в моей памяти, так это воспоминания о бабушке, которая меня воспитывала, и — очень смутно — её черты лица. Мне известно, что бабушка умерла, когда мне было семь, тогда же я и попал в приют. Где мои родители и что с ними стало я не знал, да и желания узнать их не было. Если отказались от меня — значит, не нужен. А зачем навязываться тем, кому всё равно на твоё существование? Так я и рос в приюте, забытый и покинутый всеми. Не скажу, что мне было плохо, но и прекрасной мою жизнь назвать нельзя. Я научился терпеть, прятать чувства, и, конечно же, врать. Без этого ценного умения ой как было бы не просто сосуществовать по законам приюта. И вот, мне восемнадцать, я полностью взрослая и независимая личность, выброшенная на обочину жизни. В наследство от бабушки мне досталась небольшая однушка на первом этаже четырёхэтажного многоквартирного дома на окраине города. И в довершение приятного пейзажа окраин, моё жилище находилось прямо возле старого леса, и окнами квартира выходила именно на него. Ещё от бабушки мне досталась серебряная подвеска в форме ключа, которая, сколько себя помню, всегда была со мной. Собрав свои небольшие пожитки, я отправился к своему новому месту жительства. М-да, и как только я буду добираться до универа отсюда? Битком набитые автобусы вызывали лишь негативные эмоции и отвращение. Тяжело вздохнув, я покрутил в руках связку ключей, которую мне дали в администрации приюта, и решительно шагнул в подъезд. Подъезд поглотил меня во мрак холодных стен. Как и ожидалось, лампочки нет. Подсвечивая себе фонариком, я поднялся по трём ступенькам и оказался возле нужной мне двери. С минуту я стоял в нерешительности, а потом уверенно повернул ключ в замке и потянул дверь на себя. Именно с этого момента началась история, полностью изменившая мою жизнь. Квартира встретила меня оглушающей тишиной и застоявшимся запахом долго не проветриваемого помещения. — Здравствуй, мой новый дом! — поздоровался я, сам не зная зачем. — Надеюсь, мы с тобой уживемся! Ожидаемо, квартира ответила меня молчанием. Я хмыкнул и, не снимая ботинки, прошёлся по комнатам. Небольшая кухня, зал (это же спальня), совмещённый санузел и на удивление большой балкон, совмещающий в себе проход с кухни в зал. Первым делом я решил проверить, работает ли холодильник. На моё удивление, он почти тут же загудел, стоило только подключить его к розетке. Потом я прошёлся по комнатам и понял, что лампочки нужно менять почти везде. Присвистнув, сколько здесь предстоит сделать, я впал в уныние. Но делать нечего, квартира стояла закрытой одиннадцать лет и генеральная уборка здесь просто необходима! Вообще, по убранству квартиры нельзя было сказать, что она долгое время пустовала. Казалось, хозяйка лишь на минутку ушла к соседке и вот-вот должна вернуться. Старый телевизор в зале был аккуратно накрыт белой вязаной ажурной салфеткой. Постель аккуратно заправлена и на ней горой возвышались подушки, укрытые лёгкой тюлевой тканью. В шкафу, за стеклянными дверями, стояли различные книги и фотографии маленького меня и бабушки. Я невольно улыбнулся, глядя на эти фото. Рядом стоящий комод хранил постельное бельё и махровые полотенца, которые были аккуратно сложены. Но личных вещей бабушки не было, наверное, кто-то предусмотрительно забрал их, как бы понимая, что мне эти вещи не понадобятся. Портил общий вид лишь слой пыли, толщиною с палец, который покрывал все предметы интерьера, говоря тем самым, что здесь уже очень давно никого не было. В ванной я нашёл старое ведро, тряпку и почти полную коробку порошка. Интересно, можно ли им отмыть квартиру? Ну что ж, глаза боятся, а руки делают! И я принялся наводить чистоту. На удивление, справился я довольно быстро. То ли площадь уборки была не такая большая, то ли я делал всё очень быстро, но через четыре часа усердной работы квартира блестела, как начищенный пятак. Довольно оглядев результат своего упорного труда, я хмыкнул и проговорил: — Ну вот! Всё чисто! Теперь осталось сходить в магазин, купить продуктов и можно жить, да? Конечно, ответа не было. Да и что могла ответить мне пустая квартира? Но почему-то я продолжал говорить сам с собой, эти реплики, сказанные в полной тишине, будто бы оживляли пространство, наполняли его новой жизнью. Оставив на кухне ведро с грязной водой и тряпкой в ней, я отправился в магазин. Был уже почти конец августа, но лето не собиралось так быстро сдавать свои позиции. Закатное солнце нещадно палило, несмотря на приближающийся вечер. Я вдохнул полной грудью этот пьянящий аромат свободы и взрослой жизни, сладко потянулся и отправился в местный универсам за продуктами. Основательно затарившись, я вернулся в квартиру и снова поздоровался: — Ну вот! Я дома! Снял ботинки и с полными пакетами пошёл на кухню. И тут я заметил первую странность. Ведра с грязной водой и тряпкой не было. Я так и застыл на месте, с этими пакетами. Это что за фокусы? Протерев глаза, я поставил пакеты на пол и бегом пошёл в ванную, может я всё же его убрал? И действительно, пустое ведро спокойно стояла на своём законном месте, а тряпка была аккуратно развешана на батарее. Мистика какая-то… Ну да ладно, сам, наверное, забыл, как всё убрал. Тем более всё остальное осталось неизменным. Да и кто бы кроме меня мог убрать ведро из кухни? Вот именно, никто. Закончив на этом свои философские размышления, я вернулся в кухню. Больше ничего странного не происходило. Я спокойно приготовил себе поесть и, утомившись после такого насыщенного дня, прямо в одежде завалился на кровать и отключился. Проснулся я уже на следующий день довольно бодрым и отдохнувшим. Тело приятно нежилось в объятьях льняных простыней, и я удовлетворенно потянулся. Стоп! Я резко сел, оглядывая себя. Из одежды только плавки, всё остальные вещи (включая носки) были аккуратно сложены на стуле рядом с кроватью. Это когда я успел раздеться?! Я же даже постель не расправлял! Какого хрена здесь творится?! Я снова лёг, но сон больше не шёл. Я прислушался к звукам. Полная тишина, лишь мерно тикали часы на кухне и гудел холодильник. Что здесь происходит вообще? Вчера ведро, сегодня вот это… Может, у меня уже крыша едет? Сам, может, во сне разделся? Но так аккуратно свои вещи я ещё никогда не складывал! Чуть полежав, я встал, точнее сел на кровати и опустил ступни на пол. Холодные деревянные доски неприятно холодили ноги. Нужно купить какой-нибудь коврик, чтобы вставать на него, а не на холодный пол. Я потянулся к стулу с одеждой, мысленно восхищаясь, что все вещи аккуратно сложены. Наполовину натянув левый носок, я остановился. Как я помнил, на мыске была небольшая дырка, которой сейчас нет. Вместо неё был аккуратный шов. Я так шить не умею! Что за чудеса происходят?! Бабуля кому-то ещё оставила ключи от этой квартиры?! Натянув заштопанный носок, я крикнул: — Эй! Здесь кто-нибудь есть?! Молчание. Да и странно было бы, ответь мне на эту реплику кто-нибудь. Я же один. Почесав голову, я направился в кухню, нужно пройтись по соседям сегодня, поздороваться, познакомится… А то не по-людски, живем в одном доме, нужно знать друг друга, мало ли какая ситуация может произойти? С этими размышления я вошёл в кухню. Оглядевшись, я понял, что всё ровно так же, как я и оставлял. Ну, хоть здесь я шизу не словил!