Немая.

- Что с твоими руками? – Спросил Гарри, чуть нахмурившись, заметив бинтовые повязки на запястьях однокурсницы, которая серьезно смотрела в учебник по математике и «объясняла» ему как решить этот график функции. Ее кудрявые волосы едва доходили до плеч, на ногах черные туфли на невысокой платформе, узкие джинсы и довольно-таки широкая футболка. Сегодня было воскресенье. И Гарри попросил ее позаниматься с ним, если она не занята, ибо тема на прошлом уроке показалась ему совершенно непонятной. С тех пор, как он дал ей свой номер телефона, прошло два дня, а она так и не написала ему. Даже на занятиях она ничего не писала ему на листке, а как-то все-таки умудрялась объяснять ему материал. Причем объясняла так, что он понимал ее намного лучше, чем учителя. На его вопрос Бет все-таки ничего и не ответила. Она посмотрела на него серьезным взглядом карих глаз, перевела свой взгляд на перевязанные бинтами запястья, а потом снова посмотрела на Гарри. В его зеленых глазах она увидела некий шок, и даже негодование. Он словно был поражен. И даже потерял дар речи на долю секунды. - Т-ты дура? – Он просто застыл от шока, не зная как себя вести. Он был буквально сражен на повал. Она же псих. Она больная! Резала себя? Резала себя?! Нет, это никак не укладывалось у него в голове. Уж чего-чего, но точно не этого он ожидал от этой тихушки. Правильно говорят, что в тихом омуте черти водятся. Но он бы в жизни не подумал, что ей доставляет удовольствие причинять себе боль. Бет сглотнула образовавшийся в горле ком, глаза застелила пленка слез из боли и обиды. Он не знает ее. Он не знает, что она чувствует. Он не поймет ее. Ему легче принять ее за сумасшедшую, ненормальную, больную, чем принять тот факт, что она дико, просто до безумия осквернена. Дыхание стало прерываться, адреналин в крови повысился. Ей не хотелось находиться в этом месте. Ей хотелось домой. Ей хотелось в душ. Под холодную воду. Ей хотелось бежать, прятаться, она так привыкла прятаться. Уинстон тут же поднялась со своего места и, собрав коричневую сумку, направилась к выходу из «Сучек», но его рука остановила ее. И она уже была готова упасть в обморок. Что он делает? Зачем? Ей нужно, чтобы он отпустил ее. Он не должен сейчас держать ее за руку. Он не имеет права. Он не имеет права сводить ее с ума, он не должен этого делать. Это же не правильно. Перед глазами помутнело и ей не хватало кислорода. Она никогда не думала, что прикоснись он до нее, она почувствует такую слабость и опустошенность. Она не думала вообще о том, что он будет трогать ее. Эта паранойя становилась с каждым днем все хуже и хуже, сильнее и сильнее. Бет не знала, что делать и как бороться с этим в одиночку. Это пугало точно так же, как и все происходящее сейчас. - Прекрати бегать, - серьезно посмотрел на нее парень, все так же держа девушку за руку и нависая над ней. Бет хотела что-то сказать ему, правда хотела, но открыв рот, поняла, что слова просто не идут. Они просто застряли у нее в голове, и она не может их сказать, хочет, но не может. Она почувствовала, как холодные слезы потекли по лицу, как Гарри с непониманием смотрел на нее… Она чувствовала себя так жалко… Он отпустил ее, и Бет быстро выскочила из кафе, стремясь поскорее попасть домой и принять душ. Она все еще чувствовала тепло его руки на своей ладони и это очень пугало. *** - Звонила, Джуди, - сказала Сесилия, когда Бет вернулась домой. На часах было около семи вечера. Дочь выглядела устало и как-то разочарованно. Носик был красным, что говорило только о том, что девушка точно плакала. Мать подошла к Бетти и посмотрела на нее сверху вниз. – Ты в порядке? – Она заботливо вытерла стекающую слезу с лица девушки, которая в ответ отрицательно помотала головой и крепко обняла мать, беззвучно зарыдав у нее на плече. Ей нужны были ее объятия. Бет все пугало, настораживало. И она устала от этого. Было трудно поверить, что эта фобия будет преследовать ее еще очень долгое время. Ей хотелось просто спрятаться. Раны на запястьях заныли, что заставило Бет поморщиться от неприятных ощущений. Истерика накрывала ее. Все случившееся в кафе никак не укладывалось у нее в голове. - Примешь ванну? – Заботливо спросила Сесилия, чуть отстранившись от дочери. Та согласно кивнула, опустив голову. *** - Детка, ты совсем исхудала, - Сесилия оглядела обнаженную дочь с головы до ног. Лицо осунулось, ребра выпирали, ключица выпирала, точно так же как и тазовые кости, от рук и ног остались лишь непонятные кривые палки. Маленькая грудь обвисла, а сама Бет сутулилась так сильно, как только могла. – Так и до анарексии недалеко, - она взволнованно покачала головой, намыливая хрупкое тело дочери гелем для душа. Улыбнувшись, Сесилия поцеловала Бет в носик и навела душ на дочь, помогая смыть с тела пену. Когда она накинула на маленькую девочку махровое оранжевое полотенце, она посмотрела на ее руки. – Надо сменить повязки. Бет лишь кивнула в ответ и села на оранжевую табуретку, подставляя свои запястья матери. Аккуратно развязав мокрые от воды бинты, Сесилия взглянула на порезы дочери. Они еще были слегка приоткрыты. Бет старательно потрудилась, делая их лезвиями и стараясь проникнуть под кожу как можно глубже. Она часто плакала из-за этого. Тех подонков посадили, но только боли в сердце за свою дочь у нее совсем не убавилось. Смотреть, как единственный ребенок в семье ломается у тебя на глазах было просто ужасно невыносимо, смотреть на то, как она шарахается от родного отца, не то, что от прохожих, было очень больно. Ее радовало лишь то, что дочь все-таки еще подпускает ее к себе. Это ее немного утешало. Она яро верила, что когда-нибудь все наладиться и эта фобия все же пройдет. В любом случае, она сделает для этого все возможное. Она дала себе слово. Достав из шкафчика специальную мазь и чистые бинты, она обработала открытые раны и снова перевязала их. Шрамы на нежной коже у нее все же остануться. - Детка, одевайся, а я пойду и разогрею ужин. Ты должна поесть, - она потрепала Бет по спутанным сырым волосам и направилась на кухню, оставляя дочь наедине со своими мыслями. Надев темно-синие джинсы, Бет заправила в них черный топ и надела сверху светло-голубую джинсовую рубашку, закатав ее рукава. Мыслей в голове на ее удивление не было. Странным было лишь то, что она все еще ощущала на своей руке след от руки Стайлса. Она не обращала на это внимание, когда с волнением шла домой, не желая воспользоваться транспортом, не обращала на это внимание, когда плакала от того что ей уже осточертело бояться, от того что она такая слабая, не обращала внимания, когда мама обняла ее, а после помогла принять ванну, и, лишь оставшись одной, она вновь ощутила этот горячий обжигающий след. Высушив короткие волосы феном, она не стала делать себе укладки, а просто собрала их в маленький хвостик на затылке и вышла к матери, которая уже клала ей плов в тарелку. - Я не договорила, Бет, - вспомнила Сесилия, как только шатенка зашла на кухню. – Звонила Джуди, узнала как ты. Когда я сказала, что ничего не изменилось, она сказала, что если ты хочешь побороть свой страх, тебе нужно довериться кому-нибудь. Желательно какому-нибудь парню. Она сказала, что пора действовать, или иначе эта фобия останется у тебя до конца жизни. Она сказала, что ты должна побороть свои страхи, - она с ожиданием смотрела на Бет, которая всего лишь кивнула ей в ответ. Съев практически всю тарелку с пловом и выпив почти весь стакан с апельсиновым соком, Бет зашла в свою небольшую комнату и легла на диван, доставая из кармана джинсов свой мобильник. Так, где-то в жакете, у нее должен был быть номер Стайлса. Вспомнив, что она оставила ее за письменным столом, где вчера делала уроки, она взяла бумажку с номером и вбила его в свои контакты. А после, все же решилась написать ему. «Прости, я не хотела убегать». ___________________ Знаю, глава вышла маленькой. Но это единственное, что я смогла из себя выдавить. Вдохновения совсем нет:С