Немая.

Oasis - Stop Crying Your Heart Out. Бет как-то виновато посмотрела на Стайлса, который о чем-то очень бурно разговаривал с каким-то чернокожим парнем. Он усиленно жестикулировал руками, а после оба залились громким смехом на весь коридор, привлекая тем самым внимание других студентов. Она грустно вздохнула замерев у своего шкафчика рядом с фонтаном в оксфордском фойе, так и не набравшись смелости подойти к нему. Она не могла. Хотя и дала себе обещание, что подойдет к нему сегодня и скажет "привет", но просто не смогла. Просто оцепенела. Просто все это стало таким диким и неправильным, что она испугалась. Самой себя, этого брюнета и своих чересчур громких и разрушительных мыслей. Он так ей вчера и не ответил, и она сомневалась, прочитал ли он вообще ее смс. Если честно, было все равно. Она как была опустошенной, так ей и осталась. Сомнение того, что кто-то сможет вытащить ее из этих зыбучих песков становилось все сильнее, и относится к этому она стала намного спокойнее. Господи, о чем она только думала, когда писала ему то чертово сообщение?! Думала, что он поможет ей? Да он теперь считает ее просто сумасшедшей, психопаткой, дурой, которая просто так, от нечего делания режет себе руки, наслаждаясь как капли алой крови смешиваются с чистой водой, наслаждаясь болью, которая смывается в трубу, которая уходит прочь, опустошая место для новой партии. Он наверняка даже не захочет, чтобы она его тренировала по этой математике, потому что, какой черт ему водиться с чудиком, с девушкой, которая даже звука не может произнести? Она не хотела признавать того, что дико сломана. Она не хотела понимать, что проиграла игру на жизнь, что осталась мертвым телом. Опустившись на лавку в аудитории, она достала учебник по физике и тетрадь. *** Положив ключи на полку в тесной прихожей съемной квартирки, она сняла свои черные кеды и прошла в свою комнату, куда на кровать бросила рюкзак и мобильный. Мама была как обычно в это дообеденное время на работе, поэтому ничто не помешает ей забраться в ванную и просидеть под холодной водой пару часиков. Сняв простой джинсовый комбинезончик, она взглянула на себя в зеркало, и через какую-то чертову минутку, заплакала от того, что выглядит слишком жалко. Обтянутые кожей, чуть ли не обнаженные кости сводили ее с ума, отчего она разрыдалась, не смея отвести взгляд от своего отражения в зеркале. Бет прекрасно понимала, что превратилась в глазах своих бывших одноклассников и теперешних однокурсников в простую анарексичку, глупую девчонку, которая хочет быть худой и выглядеть идеально, но на самом деле, прекрасно осознавая, что просто не может куска проглотить, просто по одной простой причине: каждый раз, когда она брала в рот ложку супа, ела виноград, или же с трудом жевала простое зеленое яблоко, ей казалось, что это все огромный толстый член, который так безжалостно трахал ее ротик, в тот момент, когда другой, не менее огромный, так же драл ее задницу, заливая своей спермой ее лицо, спину, волосы. Ей казалось, что она пропахла этой грязью, этим извращенством, этой гнилой похотью, что лилась из жестких рук и обезумевших глаз, что с равнодушием смотрели на то, как по ее щекам течет чуть ли не кровь вместо слез. Аморальность всего этого въелась в мозги. Ее не спасти. Она упала. И разбилась. Кровь струйкой стекала по болезненно-бледному запястью, а она просто равнодушно сидела и наблюдала за этим, наслаждаясь уходящей болью, зажатая в угол душевой кабины дикими жестокими воспоминаниями, которые все терзали и терзали изможденную жалкую душонку. Ее некогда светящееся от счастья и радости лицо превратилось в холодную маску, глаза стали безжизненными и она чувствовала, как кромка льда покрывает ее сердце, в которое, казалось, уже давно перестала поступать кровь. Больше не за что бороться. *** - Ты снова себя резала? - Сесилия грубо взяла запястья дочери в руки, замечая на них новые красные порезы. Устало вздохнув, она строго посмотрела на Бет, которая просто кивнула в ответ. Ее молчаливость сводила с ума. - Мы же договорились! Мне что, ключи у тебя забрать? Чтобы ты домой не могла попасть после учебы? Чтобы ты ехала ко мне на работу, чтобы я тебя видела целыми днями и контролировала тебя? - С возмущением говорила она, заслезившимися глазами глядя на дочь, которая пофигистически смотрела в противоположную стенку. - Бет, не доводи дело до крайности. Я понимаю, что тебе тяжело все это пережить, но хватит. Все прошло, тебя больше не тронут, не обидят! - Сесилия крепко прижала девушку к себе и, поцеловав в макушку, заплакала. Грустно посмотрев на страдающую мать, Бет лишь сглотнула ком в горле и направилась к себе в комнату, где ее ждала кровать. Она была слишком слабой, чтобы что-то делать, о чем-то думать. Она просто легла, закрыла глаза и, уже в который раз, увидела знакомую картину месячной давности. Обессиленные слезы вновь покатились по щекам, заставляя свернуться в комочек и плакать, плакать, плакать... *** - Привет, - Лиам опустился рядом с ней на лавку, отчего она тут же натянулась, словно тетива лука. Это напряжение сковало ее, не позволяя рационально мыслить. Она почувствовала, как он бросил взгляд на ее запястья. На белоснежных бинтах виднелись кровяные пятнышки. Она была настолько слаба, что просто не смогла поменять себе повязки утром, мамы в тот момент уже не было дома, ей не у кого было попросить помощи. Кости сегодня дико ныли, и она чувствовала себя слишком слабо, чтобы делать хоть что-то. Лиам выжидательно посмотрел на девушку, а после ухмыльнулся, когда она так и не ответила ему. Всю пару он сидел рядом, конспектируя и не отрываясь от своих записей. А она не могла. Просто не могла взять эту ручку в руку на конце стола и начать писать. Это казалось невероятно сложным. Спину буквально что-то прожигало, и, слегка обернувшись, она увидела Гарри, который внимательно изучал ее позвоночники, которые приступили под ее черной футболкой через тонкую натянутую кожу, когда она ссутулилась. Заметив ее взгляд, он кивнул ей на свои наручные часы, а после указал на дверь, мол, встретимся после лекции в коридоре. Бет хотела кивнуть ему, но вместо этого просто отвернулась от него, опустив взгляд в чистую тетрадь. - Привет, - он широко улыбнулся, отчего на его щеках появились милые ямочки, а зеленые глаза загорелась радостным огоньком. Зейн сказал, что скорее всего она болеет и нуждается в чей-то помощи и поддержке. И он, поразмыслив над его словами прошлой ночью, пришел к выводу, что Малик прав. Стайлс не мог оставить девушку в беде. Ее болезненная худоба, постоянная тишина в ответ и вечные слезы в глазах, когда он рядом, немного пугали, заставляли жалеть ее. Уинстон, правда, хотела улыбнуться ему в ответ, но даже кивнуть не смогла. Колючий, соленый комок образовался в горле, не позволяя ей дышать. От чего она лишь открыла ротик, а после побежала прочь от него в уборную, надеясь запереться в кабинке и побыть в одиночестве. Осознание того, что он слишком рядом, что она хочет чтобы он был рядом, но не может этого принять, доводили до бешенства, до горячки... Слезы градом хлынули из глаз, заставляя бесшумно всхлипнуть.