Немая.

Britney Spears - Everytime.

"Почему ты постоянно убегаешь от меня?" - прочитала Бет, достав свой мобильник из сумки дрожащими руками. Она все так же сидела на крышке унитаза в одной из туалетных кабинок уборной и продолжала плакать, заливать холодными слезами грязный пол и чувствовать, как останавливается в агонии сердце. Это было убийственно. Эта боль, которая съедала ее, постепенно все больше и больше, которая сводила с ума, сносила к чертям крышу. Она так больна. Ей срочно нужна помощь. Она настолько сломана, что, наверное, чинить ее уже нет никакого смысла. Но она так не хотела быть разбитой на куски. Ей так хотелось сказать хоть что-нибудь... Выдавить из себя хоть жалкий всхлип... Она знала, что смоги она это сделать, все остальное тоже станет ей по плечу, но сколько бы девушка не старалась, Бет была подавленной чувствами, которые, казалось, сочились из ее рта, ушей, носа, глаз, из каждой поры... Ей казалось, что от нее совсем ничего не осталось, что она всего лишь дерьмовый кусок мяса, который тухнет с каждым днем все больше. "Мне кажется, что я умираю", - написала она ему в ответ и отправила. На языке почувствовался металический привкус, видимо, она даже не почувствовала, как прикусила губу, как прокусила пухлую плоть. "Ты где?" - сразу же пришел ответ от Стайлса. Выйдя на ватных ногах из туалетной кабинки, она подошла к большому подвесному зеркалу, что висело над раковиной. Сглотнув, она достала из кармана джинс лезвие, что тайком с утра спрятала от матери, а после дрожащими руками стянула со своих запястий бинты. Взглянув на себя в отражение, она начала неслышно хохотать. Истерика была такой холодной, бездушной. Ее спокойно можно было отдавать в псих-больницу. Она рассекла запястье, безжалостно наблюдая за струйкой темной алой крови, что медленно стала скатываться по белоснежной коже и постепенно разбиваться о холодную раковину, на осунувшемся лице наблюдалось полное удовлетворение. Словно все, что ей было нужно - рассечь себя. Словно, именно тогда, ее ломка могла прекратиться. - Что ты делаешь? - Она не знала, как он оказался здесь, в этой страшной комнате, грязной, комнате, которую она ненавидела, потому что разбивалась в ней вдребезги всякий раз. Она не знала, как он нашел ее. Стайлс просто подлетел к ней и резко ударил по руках, отчего окровавленное лезвие тут же выпало у нее из рук, а сама шатенка просто без сил опустилась на холодную и грязную плитку туалета и так никчемно разрыдалась прямо у его ног. Боль была слишком невыносимой, и потому чтобы избавиться от нее, она застыла в немом крике, а после стала царапать ногтями себе руки, ноги, и когда дело почти дошло до лица, шокированный Гарри опустился рядом с ней и крепко сжал ее запястья, серьезно смотря на нее. - Ты свихнулась? Успокойся! Успокойся, я тебе сказал! - его тон голоса был властным и уверенным, и если бы она могла говорить, она бы никак не смогла, просто бы не посмела бы возразить ему. Она смотрела на него испуганным взглядом, ощущая дикое жжение в руках от его прикосновений. Она смотрела в его изумрудные глаза и понимала, что хочет, чтобы он, именно он, вытащил ее из того дерьма, в котором она оказалась, что она хочет, чтобы он спас ее. Потому что никто другой не рискнет. Она больше никому не позволит это сделать, кроме него. Она не сможет. - Тише, тише, - он присел с ней рядом и осторожно обнял ее, не имея понятия, что делать и как успокоить ее немые крики и всхлипы. Он ненавидел, когда девушка плачет. - Я тебя не обижу, обещаю, - Гарри прижал ее к себе и почувствовал, как она доверительно вздохнула, утыкаясь в его плечо носом. *** Это был единственный раз, когда тягучее кантри заиграло на пластинках за последние три месяца. Это не говорило о том, что ей стало легче, или же о том, что она стала приходить в себя, что она наконец стала оживать... Она это сделала для него. Однажды, сидя у нее дома, они занимались математикой, но он неожиданно отвлекся, заметив старенький граммофон в углу ее спальни, и так просто спросил о ее любимой музыке. - Что ты предпочитаешь слушать? - он откинулся на спинку деревянного стула, наблюдая как невысокая худая девушка осторожно подошла к граммофону и, поставив пластинку, прижалась к холодной стене, сложив тонкие руки на груди. Ее карие глаза слегка прикрылись, скорее в ностальгии от того времени, когда она была жива, нежели от наслаждения приятных звонких звуков, которые раньше были так приятны слуху. - Кто исполняет эту песню? - любопытство читалось в изумрудных глазах и потому, подойдя к письменному столу, она взяла бумажку и ручку, на котором аккуратно вывела: "Хенк Вильямс". - А современное кантри слушаешь? - он внимательно посмотрел, как тонкие длинные пальцы убрали с лица непослушные пышные кудри, едва доходившее до плеч. Она кивнула головой, смотря на него, словно изучая. Каждый взмах ресниц, каждую эмоцию, каждый оттенок зеленого цвета в его глазах... - А кого предпочитаешь? - расспрашивал парень. Она снова взяла листок и дрожащими руками вывела: Тейлор Свифт, Тим МакГроу, Хью Лори, Алан Джексон..." - Почему ты не разговариваешь, Бет? Почему, у тебя словно какая-то фобия на противоположный пол? - и она снова почувствовала себя дико грязной, извращенной, выверкой наизнанку, так, что было видны, как ее кишки поедаются опарышами, такими мерзкими и мелкими, мелкими... Что было видно, как ее сердце не стучит, что оно сломано до такой степени, что на его месте всего лишь какая-то засохшая бесполезная мышца с широкой трубкой аорты, что так резко пускала горячую кровь, что было бы видно ее кровь, что с таким ураганом разносила в ее сдохшем организме бактерии, точнее, вирусы, что заставляли ее сжирать саму себя. Дикое зрелище, страшное, неописуемое. Но именно такой она ощущала себя. Голова склонилась набок, а соленые слезы скатились по впалым щекам и глухо разбились о паркет. И единственное, что она смогла сделать, это просто показать ему на дверь. Она вновь ощутила себя сломанной до каждого хрящика. *** Гарри радовало, что девушка стала выходить с ним на контакт. Она больше не так сильно избегала его, а при встрече в коридорах университета бывало даже слегка улыбалась, точнее едва заметно приподнимала уголки губ. Он с удовольствием замечал, что ее скованность постепенно переходит в легкое удовлетворение. Она словно начинала жить заново, открывая себе мир безопасный. Стало заметно, что она смогла даже поднабрать в весе и ее щеки казались сейчас не такими опавшими, а кожа больше не облегала, точнее не обнажала ее кости. Она становилась... живой. Именно живой, потому что раньше она не дышала. Она была каким-то куском ужасно-пахнущего дерева, гниющего и засохшего. А теперь... Легкий румяней на ее щеках был победой для него. Он обещал, что вытащит ее из того дерьма, в котором она оказалась. Она не говорила, почему молчит, почему, бывает, избегает его, и почему, хоть и не так часто как раньше, до сих пор наносит себе увечья на запястья. Она просто была, открытой, замкнутой, сломанной, яркой, тусклой, доброй... - Хей, Гарри, о чем так сильно задумался? - Луи опустился с ним на лавку в столовой и внимательно посмотрел на него, вырывая друга из мыслей. - Да так, не важно, - отмахнулся парень и выпил из маленькой коробочки молоко. - Пойдем сегодня в клуб? Говорят, там сегодня будет Джен, ну помнишь, та, что Найл назвал сексуальной штучкой? - напомнил парень, откусив при этом кусочек от сосиски. Брюнет кивнул головой, мол, да, помню. - Так вот, он собирается к ней подкатить сегодня вечером, как насчет того, чтобы увидеть это зрелище своими глазами? - парень воодушевленно смотрел на друга, что чуть улыбался. - Не знаю, я думал позвать Бет на прогулку. - Что ты в ней такого нашел только? - недоуменно спросил Лиам, подсаживаясь за столик к парням. - Я недавно сел с ней за стол, как она просто вскочила и убежала. Она вроде как режет себя, ты заметил? - Спросил он, наблюдая за реакцией Луи и Гарри. - Мне просто ее жаль, вот и все, - пожал плечами Стайлс и посмотрел на дверь столовой. Она стояла в проходе, словно не смея войти в помещение. А после развернулась и направилась прочь, словно передумала есть. Она казалась забитой простушкой. Сломанной до такой степени, что казалось она не годна больше ни на что. - С ней явно что-то случилось. Я не думаю, что молчит она просто так, по приколу. Когда я спросил, почему она молчит, она заплакала и указала мне на дверь. Она в полном дерьме. Я хочу помочь ей, - ответил он, посмотрев на парней. - Уверен, вы сделали бы тоже самое, окажись вы на моем месте. - Не знаю, как на счет тебя, друг, но я бы оставил спасение какой-то странной девчушки на завтрашний день, а сегодня предпочел бы провести вечер с друзьями и радоваться тому, что сессия подошла к концу и в твоей зачетке положительные отметки, - сказал Лиам и похлопал его по плечу.