Румянец ярче, чем спелая клубника

×××

Джисон сидит в гостиной на диване, попивая горячий чай, стремящийся остыть в прохладе наступающей постепенно зимы. У неё в городке, в целом, погода была приятная, летом не жарко, а зимой не так уж и холодно. Она даже в джинсах, которые предпочитала носить летом, могла хоть сейчас выйти без тёплых колготок, что уж говорить про капроновые. Но это вообще не важно сейчас. Важно то, что даже с выключенным отоплением Джисон умудрялась лицезреть каждый божий день сию картину: её прекрасная соседушка, в которой она души не чает, которая вкусно готовит по утрам и вечерам, и которая выглядит как топ модель в толстом свитере с кошками под боком, ходит, чёрт возьми, голышом большую половину дня! Хан после каждого раза думает, что в следующий не выдержит. И она не выдерживает. Вообще они познакомились меньше полугода назад, когда Джисон всё же не вытерпела сожительство в общаге с тремя девушками, водящими целыми днями в их общую комнату парней. Её лесбийская натура кричала и билась, пока ей приходилось лицезреть отвратительную картину передавания слюней всех этих парочек. Да ей вовсе уже начало казаться, что теперь комната пахнет вместо её любимых цветочных духов тяжёлыми древесными ароматами, от которых, если честно, воротило. Хан не имеет ничего против парней, но она просто уже не могла. Таким образом девушка чудом наткнулась на Минхо, врезавшись лбом в её идеальный носик, который теперь каждый божий день боготворит, видя перед глазами. Хоть их первая встреча была странной, каждая из них поняла, что это судьба. Как оказалось, у Минхо была своя довольно просторная квартира, но девушка часто задерживалась в ВУЗе, а после на танцах, где работала помощником хореографа, поэтому искала себе соседку, чтобы та вовремя кормила её чудесных трёх кошечек. Ли даже всплакнула в первый день их знакомства из-за этого. Пока они отмывали кровь с её носа, губ и подбородка (губы у неё были слишком привлекательны, Хан заметила это ещё тогда), Минхо ныла о своей тяжелой жизни и неудачах, проговорившись о бедненьких голодных котиках. Так они нашли друг друга. В тот момент Хан и подозревать не могла, что через два месяца старшая потеряет весь стыд и начнёт сначала ходить в нижнем белье, а потом и вовсе… — Моей коже нужно дышать! Она у меня слишком привередлива, нежна и красива, — говорила она. А Хан и не сомневалась (может поэтому всей душой желала коснуться в самых недосягаемых местах?) Как можно было уже понять, Джисон была лесбиянкой, что осложняло сожительство с этой бестией (в хорошем смысле). И что уж говорить, она… возбуждалась просто глядя на твёрдые бусинки сосков, так красиво сочетающихся со светлой кожей! В первые дни Хан удивилась тому, насколько красиво было тело Минхо. Старшая была немного накачана, не сильно, кубиков, конечно, у неё не было, но тело выглядело так, будто его вылепил самый опытный скульптор мира. В меру пухленькая, хотя так бы Джисон не назвала, ведь в общем это были мышцы. Её бедра сводили с ума своим объёмом. Маленький жирок на боках, выглядящий аппетитно. На вид мягонький животик, хоть и был плосковат. И… довольно объёмная грудь… Хан просто не могла не возбуждаться каждый раз, встречаясь взглядом с чистейшей кожей. Не только тело было прекрасным, если уж на то пошло. Хан, как самая глупая и неудачливая девушка, по уши погрязла в смехе Минхо, в её историях, рассказах, в поглаживаниях по волосам и во многом другом. Если проще, ей безумно нравилась соседка, которая, скорее всего, была гетеросексуальна. Почему Джисон так думает? Ну стала бы лесбиянка с таким спокойным лицом щеголять голышом при другой девушке? Не, Хан бы походила так, если бы собиралась соблазнить кого-то, но ведь у Минхо это было всего лишь привычка… ведь так?

×××

Был очередной субботний вечер. Хан с нетерпением ожидала Минхо с работы. Все кошки были накормлены, дом убран, а на столе стоял накрытый кухонным полотенцем мясной пирог. Если честно, он немного подгорел, Джисон вообще раньше не готовила что-то сложнее яичницы или варёных макарон и риса, поэтому для неё было важно мнение уставшей старшей, которую Джисон несомненно накормит до отвала. «Стоп, а я не забыла про соль?» Один из рыжих котов мяукнул возле двери, откуда разнесся звук бьющихся друг о друга ключей. Прекрасно. Она пришла. — Онни! Я так ждала тебя, — запищала младшая, подбегая к только что зашедшей Минхо. — Я тоже, но не могла бы ты отлипнуть от меня? Я вся потная, мне жарко, я воняю и мои мышцы готовы прямо сейчас превратиться в желе… Стой, чем это так пахнет? Ты что-то подожгла? Ты утюг не выключила? — Я вообще-то кое-что приготовила, — обиженно надула губы Джисон, скрещивая руки. — Не верю, — сказала, как отрезала. Минхо продержала тяжёлую паузу, после рассмеявшись с такой обиженной девушки. Обычно, когда Хан строила такое лицо, старшая обнимала её и ерошила подстриженные под каре волосы, но сейчас сказала лишь: — Сделай лицо попроще, малышка. — Эй! Я младше тебя всего на два года, старушка! Не переставая дьявольски хихикать, Минхо убежала в ванную комнату, как всегда не взяв с собой ни единой вещицы. Где-то через долгие тридцать минут девушка вышла обернутая в полотенце, и, прямо в таком виде, с удовольствием съела четверть пирога, чуть ли пальчики не облизывая. Она не забыла потрепать Джисон по голове, хваля и одаривая всеми ласковыми словами. Как обычно в субботу девушки ближе к ночи уселись в гостиной за просмотр какого-то дешёвого сериальчика, под который они всегда орали и смеялись с абсурдности действий и слов. И на удивление, Ли нацепила на себя тонкую маечку с короткими шортиками, что выглядело почти так же сексуально, как и её обнажённое тело, но она всё равно через какое-то время начала ворчать и морщить носик: — Уф, как жарко. Ужас какой, бедная моя кожа. Прости, любимая, сейчас я тебя спасу. Джисон, сидящая чуть ли не впритык, наблюдала за наипрекраснейшей картиной. Старшая начала стягивать с себя маечку, из которой грудь буквально вывалилась, (горячо) забавно подпрыгивая. Её соски в тот же миг затвердели, набухая и краснея пуще прежнего. Девушка блаженно вздохнула и облокотилась на спинку дивана, зачем-то касаясь своих острых ключиц. Джисон там давно уже умерла. Она была бессильна и не могла отвести взгляд, наполненный похотью и грязью. Ох, что она уже только не делала у себя в голове с верхней частью тела соседки. — Хани, тебе неуютно? — поинтересовалась Ли. Она задавала этот вопрос каждый день и каждый день румяная Хан мотала головой, улыбаясь. Сейчас младшая могла лишь еле сглотнуть большое количество слюней в ротовой полости и глубоко вобрать кислород, да так глубоко, что аж начать кашлять. Минхо хмыкнула. — Ты всегда смотришь на моё тело, краснеешь, но всё равно не отводишь взгляд. Завидуешь, да? Ты-то вон какая плоская. — Я не плоская! — ещё более румяная Джисон нахмурилась, надув по привычке щёки. — Не верю. — Смотри! — ой как зря. Хан только потом осознала, что сказанула. А уже настроившаяся Ли повернулась всем корпусом, с интересом наблюдая и кусая нижнюю губу, будто пытаясь спрятать улыбку. Джисон с колотящимся сердцем и лёгкой неуверенностью подцепила краешек футболки пальчиками, всё ещё раздумывая, взвешивая все плюсы и минусы. «Будь, что будет», — решила в итоге она и, зажмурившись, рывком сняла верхнюю вещь, под которой не было ни топика, ни бюстгальтера. Чистая медовая обнажённая кожа. — Ох… — томно выдохнула Минхо, пока Хан не решалась распахнуть глаза, еле сдерживаясь, чтобы не прикрыться. Она чувствовала, как и её маленькие бусинки твердеют и покалывают. В горле нарастает такой невероятный ком, что аж вздохнуть лишний раз мешает. — Красивая… И только после этого шокирующего слова младшая распахивает глаза, становящиеся копеечками. Ли сидит смущенная, теребящая длинные волосы. Её уши по красноте могли посоревноваться со сладкой спелой клубникой. — Что? — Ты красивая. Я… никогда не видела тебя голой и, кажется, была не готова полностью к этому. Просто это… ну… красиво, — девушка заерзала на диване и теперь стало видно, что ей впервые так стыдно сидеть полуголой перед кем-то. Но всё же она не прекращает удивлять и спрашивает: — Можно я потрогаю т-твою грудь? Прости, просто я никогда не трогала такую грудь… Мне кажется она идеально поместится мне в ладошку. — У тебя маленькие ладошки, — сквозь шок и невероятный прилив возбуждения и тепла вниз, смогла проворчать Хан. — Если хочешь, можешь и мою… — Да, — резко выпалила Джисон, сама от себя не ожидая. — То есть, да, было бы справедливо так поступить. Увиливать было уже поздно. Ухмылка Минхо всё нарастала и её первые действия заставили младшую подпрыгнуть на диване, шокированную тем, какое же ей чувство принесло одно прикосновение. Минхо охватила её грудь, которая и вправду помещалась в ладошку, и сумела умудриться идеально зажать между указательным и средним пальцем набухший сосок. Хан еле сдержала писк. В животе всё перевернулось, а возбуждение с новой дикой скоростью начало приливать всё ниже. Она уже чувствовала, насколько промокли её трусики, но пыталась не подавать виду. Это ведь просто прикосновение, чёрт возьми! Грудная клетка младшей тяжело поднималась и, чтобы не смутиться до крови из носа, девушка подняла тонкую ручку и на одном вздохе обхватила грудь соседки, изо рта которой вырвался смешок. Хан могла видеть, как большая, до безумия мягкая грудь покоилась у неё в ладошке, конечно всё туда не поместилось и между пальчиками, будто сладкая вата, показывалась нежнейшая кожа. Джисон сжала один раз, второй, завороженно глядя на «желе», поддающееся её пальчикам. Она была настолько увлечена, что не заметила голодный взгляд старшей и её вторую руку, одновременно сжавшую с первой. Соски загорелись от сильного трения, посылая по телу разряд тока и чего-то такого сладкого, от которого хотелось отдаться полностью и просто быть вечно в таком состоянии. Минхо придвинулась к ней ближе, не переставая играться и наслаждаться тем, что находится под её контролем. Джисон была полностью под её контролем. — Боже, почему ты такая, а? — будто возмущённо, но с таким томным тяжёлым голосом спросила Ли, вроде грубо, но так аккуратно сжимая и толкая худенькое стройное тело спиной на диван. Джисон охнула от неожиданности. Руки переместились на плечи старшей, которая сократила между их обнажёнными телами расстояние и коснулась своей грудью чужих. Возбужденные соски соприкоснулись друг с другом, ощущая каждый миллиметр горячего тела на себе. Господи, Джисон надеется, что это не очередной мокрый сон. Она запрокидывает голову и прикрывает глаза, чтобы прочувствовать всё лучше, чтобы слышать тихое дыхание около уха и покрываться мурашками по всему телу. — Какая? — всё же задаёт она вопрос, не в силах сдержать своё дрожание голоса. — Притягательная, красивая, возбуждающая, прекрасная и, мгх… и-идеальная, — Минхо во время своей речи попробовала подвигать телом, этим сделав трение для их чувствительного верха. Она потёрлась ещё немного, повиляв задницей, и в итоге её нога, находящаяся между ног Джисон, приподнялась выше, врезаясь в ткань домашних штанов младшей. Но это всё равно произвело незабываемый эффект. Коленка надавила на промежность так хорошо, что Хан не сдержала тихого стона в длинные волосы соседки, которая вмиг со смущенным лицом и распахнутыми глазами отстранилась, присев на одно бедро младшей. — Что это было? — Отгадай, — усмехнулась Джисон. Глаза старшей загорелись чем-то опасным, покрылись туманом и заставили захотеть поджать ножки, между которых всё текло ещё сильнее. — Ты ведь тоже этого хочешь? — Чего? — Не строй из себя ангелочка, извращенка. Думаешь, я просто так старалась мелькать у тебя перед глазами так часто? — Возможно? — Так, значит? Ну ладно, — нахмурилась Ли и уже было встала с бедра, как опомнившаяся Джисон схватила её за тазовые кости и придавила к своей ноге ещё крепче, чем было до. Минхо прикусила губу и хмурый взгляд дрогнул. Девушка задрожала и тяжко втянула с шумом воздух через нос. — Х-Хани, — промычала она, а ведь младшая не дура, понимает что да как, поэтому за бёдра тянет в свою сторону и надавливает тело вниз, получая хриплый сладкий стон, вбившийся в сознание, скорее всего, навечно. И минуты не проходит, как Ли, видимо потеряв весь стыд и стеснение, начинает сама тереться пахом о ногу Хан, которая даже сквозь ткань нижнего белья и шортиков могла почувствовать влажность. Минхо было мало этого, она выгибалась, как грациозная кошечка, раскрывая длинную тонкую шею, которую хотелось покусать до долгих ярких следов и бутонов роз. Грудь Минхо так пошло подпрыгивала, пока та чуть ли не скакала, мыча так, будто впервые ощущает чувства стимуляции там. Хан просто не выдерживает этой пытки. Наблюдать и не касаться — не её подход. Она хватает тяжёлую тушку в свои, благо хоть и худые, но крепкие руки, приподнимая и опрокидывая на спину. Ли охает и сразу же хватается за каждый миллиметр тела соседки, поглаживая в ключицах, шее, руках и всё, что ниже. Живот Джисон поджимается под такими ласковыми пальчиками, пробирающимися всё ниже и ниже, цепляясь за резинку штанов. — Выключи ты уже этот тупой сериал, — раздражённо ворчит Минхо, всё ещё держа руки на поясе штанов. Младшая еле как дотягивается до пульта, нажимая красную кнопку и выбрасывая его куда подальше, снова припадая к мягкому телу. Джисон не выдерживает, её губы покалывают от желания и, поспешно облизнув, она касается чужих, пухлых, не то, что у неё самой. Минхо мычит в поцелуй, двигает губами медленно, глубоко и мокро, посасывая нижнюю и покусывая время от времени. Зубы неприятно стукаются друг о друга, но это чувство заменяется рукой под поясом как штанов, так и трусиков, промокших от естественной смазки. Ли торопливо припадает двумя пальцами к набухшему клитору, из-за прикосновения к которому младшую подбрасывает и та мигом отрывается от сладчайших губ, пуская слюнку по подбородку из-за громкого стона. Ноги пробирает теплом, а в животе всё нарастает узел, когда Ли начинает потирать пальчиками то место, до этого получше собрав липкой смазки. Джисон стыдно стонать так громко и слышать тихий смех старшей, поэтому она себя легко затыкает… припав губами и скользким язычком к большеватому тёмному соску, посасывая его и несильно покусывая. Теперь уже очередь Ли вскрикивать и стонать так, будто из неё вытряхивают всю сознательность и здравомыслие. Но Минхо хитрая, не отрывает пальцы от клитора младшей, заставляя намного быстрее почувствовать приближение, чего Хан не хотела так быстро. Ей приходится отстраниться полностью от тела под ней. Ли разочарованно замычала. — Почему ты прекратила? — спрашивает длинноволосая, в интересе рассматривая на пальцах предэякулят, тянущийся между указательным и средним. И Хан сходит с катушек окончательно, когда Ли тянет два пальца к своему рту и высунутому языку. Слишком горячо. Слишком сексуально. Джисон готова кончить просто наблюдая за этой картиной. Но она делает другое, срывает блядские шортики с блядских аппетитных бёдер под грозное «Хан!». Сорвав и нижнее белье, обнажив девушку до конца, младшая затыкает её новым поцелуем, уже не таким аккуратным и не таким медленным, более животным и грубым, заставляющим лёгкие перестать функционировать. Джисон не теряет время, разводя прекрасные ножки и устраиваясь между ними. Она с живота ведёт пальцами, ныряя ниже, проводя коротким ногтем по клитору дальше на юг. Там было мокро настолько, что смазывало каждый участок половых губ и даже растекалось по основанию внутренних бёдер. — Слишком красиво, — вымолвила Джисон после того, как оторвалась от губ, завороженно наблюдая за кадром того, как её средний палец без сопротивления исчезает в дырочке. А внутри так горячо и мягко, что хочется просто греться вечность в наслаждении. Хан начинает расцеловывать живот, а после и всё, до чего дотянется, пока внизу задействует уже второй палец и наконец начинает двигать. Она знает, стенки вагины не такие чувствительные, но изучая свой организм, она и изучила то, как сделать более приятно и хорошо, хоть интимная близость была у неё лишь с парнями, которые заботились только о своём удовольствии. Младшая сгибает пальцы, надавливая на верхние стенки, начинает волнообразными толчками вбиваться в плоть всё глубже, ища самое приятное место. Минхо тихо постанывает, выгибается и сжимает свои груди в ладошках, шепча что-то наподобие: — Джисон, Хани, да… тут… Девушка поцелуями с живота опускается ниже, наконец достигая мягкого чувствительного клитора. Она начинает играться с ним языком, надавливает, лижет и посасывает между губами, время от времени целуя. Стоны сверху усиливаются и превращаются в непонятное месиво. Бёдра дрожат, живот поджимается, а тело мечется по дивану и мечется, совсем не успокаиваясь. — Твою мать, Хан, быстрее. Пальцы… сильнее, глубже. Добавь ещё один, че-е-ерт! — выстанывает она, а Джисон подчиняется. Язык всё ещё на клиторе, три пальца глубоко в Минхо, а собственная рука у себя под нижним бельём творит непонятное, но зато невероятно приятное, приправленное прекрасным голосом соседки, возбуждающим похлеще всякого порно. Минхо хватает за волосы младшую, подбрасывая бедра и трясясь от оргазма долгие секунды. Хан дожидается немного и вытаскивает все три пальчика, вытирая как их, так и левую руку от смазки и спермы салфетками, покоящимися вечно на столике. Минхо лежит и дышит тяжело, смотря в потолок и не двигаясь. Хан усмехается, падает прямо на старшую и её голое тело. — Вау… ого! — всё, что выдаёт Ли, притягивая младшую к своему телу плотнее, устраивая руки на медовой спине. — В следующий раз ты мне должна такой же прекрасный трах, можно применять не только пальцы и язык, — улыбнулась Джисон в шею длинноволосой, которая обняла ещё крепче. — А ты теперь должна сама раздевать меня сразу же, как я буду приходить домой. — С удовольствием. Джисон привстала и мягко впилась в красные от укусов губы. Кажется теперь они не просто соседки.