Love drugs

             PovМайки              Подготовка идёт полным ходом. Пентхаус в самом высоком небоскрёбе в Токио станет не просто клеткой, а безопасным и уютным домом для одного единственного человека совсем скоро.              Завтра он должен вернуться обратно.              Подумать только. Для Такемучи это незначительный момент, который моментально закончится для него самого. Для меня – долгие двенадцать лет. Тот, кто сейчас на его месте – не тот Такемучи. Это трус, лентяй, влюблённый в девушку. Это не тот отзывчивый парень, готовый рвать и метать в поле боя; не тот, кто отстаивает жизнь и честь своих друзей; не тот, кто был верен мне.              А самое главное – это не тот человек, которого я полюбил.              Естественно, я отправил людей следить и защищать всех членов Тосвы, в том числе и семью Тачибаны Хины, с одной-единственной разницей: для всех остальных членов Тосвы, их личные «ангелы-хранители» никуда не исчезнут, в отличие от семьи Хины. Они уйдут сразу же, как передадут Такемичи в руки братьев Хайтани.              Стоя почти на краю террасы, облокотившись на перегородку, мне видны улицы под зданием, так что заметил буквально минуту-две назад, как их машина подъезжала к подземной парковке. Совсем скоро я услышу хорошую новость. Сделав последнюю затяжку, докуриваю сигарету. Дым мягко покидает мой рот, подхватываемый ветром, после путаясь в моих пепельных волосах.              — Братья Хайтани привезли его. — Озвучивает новость Санзу сразу же, как заходит на террасу.              Потушив сигарету об железную перилу, беру в рот мятную жвачку. Нельзя, чтобы моему Такемучи не понравился запах ментоловых сигарет. Конечно, до завтра ещё успею накурить не одну сигаретку, но даже перед таким Такемичи, не моим, хочу выглядеть в лучшем виде.              — Вырубили? — Спрашиваю, попутно выкидывая сигарету в мусорную урну.              — Под снотворным. Проснётся через пару часов.              — Омойте его и переоденьте в домашнюю одежду.              — Слушаюсь.                     

***

                    Ожидаемо, этот Ханагаки Такемичи негодует и портит мне настроение. Его не пугает даже то, что перед ним стою недовольный я. Думаю, все в Бонтене меня разбаловали. Тут все слушаются меня, ведь мои слова – закон для всех. Этот же словно проверяет границы моего терпения, насколько меня, а уж тем более Санзу, хватит. Последнего уже всего трясёт да на шее вздуваются вены.              — У меня свадьба через три дня! Ты понимаешь, что меня будут искать? — Приводит очередной аргумент Ханагаки, надеясь, что его отпустят.              — Понимаю. И уже позаботился об этом. Даже если начнут искать – не найдут.              И я действительно позаботился об этом. Точнее, поручил это братьям Хайтани. Потеря небольшой суммы денег и небольшие зацепки на мою организацию, не дающие ничего дельного, всё равно что малая цена того, чтобы полиция объявила о смерти такого гражданина как Ханагаки Такемичи, который решил закончить жизнь "самоубийством" за три дня до свадьбы. На это уйдёт пару месяцев, чтобы к костям никто не прикопался и их можно было успеть сжечь, но это ничто по сравнению с тем, сколько я уже прождал. К тому же, совсем скоро, у меня будет другая проблема.              Такемучи нужно будет приучить ко мне новому, нужно выбить все его мысли о Хине, если таковые появятся, и направить его думы на меня одного. Такемучи должен думать обо мне столько же, сколько я думаю о нём.              Такемучи просто обязан любить меня так же сильно, как и я его.              — Зачем я вообще здесь нахожусь? — От криков Такемичи уже голова идёт кругом.              — Завтра всё поймёшь. А пока – не беси меня. — Мои слова не действуют на Такемичи этого времени, поэтому я перевожу взгляд на Санзу, что стоит в коридоре и ждёт моих приказов. — Санзу, выруби его, но осторожно. — Как бы сильно я не был зол, я должен помнить о том, что именно в это тело вернётся мой Такемучи. — Не навреди сильно.              — Будет исполнено! — Санзу только этого и ждал.              Замахнувшись, он бьёт Ханагаки по шее, тем самым вырубая его. Парень тут же безвольной тушей падает на подставленные мною руки. Не хочу никуда уносить его, как и укладывать на кровать раньше времени, поэтому позволяю безвольному телу сползти с моих рук на диван. Тело само легло на подушки, удобно или нет – не знаю. Я лишь поправляю его ноги, чтобы они не свисали на пол, да укрыл лёгким красным пледом, что висел до этого на спинке дивана. Негоже, чтобы мой Такемучи вернулся в больное, пострадавшее хоть на чуток, тело.                     

***

                    Смотрю в телевизор, но глаза, в основном, замечают только время. Ещё минута, и мой Такемучи вернётся ко мне. Напуганный Такемичи уложился на мои колени лишь после угроз убить Хину. И вот, дрожащий парень чуть ли не плачет, но лежит головой на моих коленках.              — Майки… Не трогай Хину… Прошу, не трогай Хину… — Шепчет парень, словно мантру читает.              — Если будешь вести себя хорошо, то её никто не тронет. — На экране отображаются последние сорок секунд, и внутри меня всё трепещет от ожидания. — Потерпи ещё немного. Скоро придёт мой Такемучи. Так что просто расслабься и наслаждайся своими последними секундами.              Начинаю гладить его по голове, чтобы приход моего Такемучи был максимально приятным и нежным. О том, что я ему расскажу, уже давно придумал. У меня на это было двенадцать лет. Как по мне, это более, чем достаточно.              Три              Два              Один…              — Такемучи… — Зову его, чтобы убедиться в том, что он вернулся, но мне, пока что, никто не отвечает.              Тело Ханагаки резко расслабилось. Он перестал дрожать и хныкать. Тыкаю пальцем в его мягонькую щёчку и не получаю ответной реакции. По затылку проходится лёгкий холодок, вызывающий рвотный ком. Проверяю его дыхание, и не успокаиваюсь, пока по моей коже не проходится горячее дыхание. Убрав руку от лица, снова возвращаюсь к его мягким волосам.              Он возвращается.              — Такемучи ♡                            PovТакемичи              «Я обещаю! Все эти двенадцать лет, я обязательно буду защищать ребят из "Свастонов" и Хину. Даю слово… Поэтому, хоть мне этого совсем не хочется, возвращайся в будущее, Такемучи.»              В голове почему-то гудят слова Майки, повторяясь вновь и вновь. Особенно моё имя. Такое чувство, что Майки зовёт меня всё это время, пока я перехожу от одного времени к другому, своему, и вновь изменившееся.              Открыв глаза, вижу перед собой огромный телевизор, в котором гудят новости моего времени. Сам же я лежу на чьих-то коленках, пока по голове гладит чья-то рука. Уже начинаю думать о том, что это мы с Хиной так хорошо устроились в этом будущем! Ками-сама, неужели я смог сделать её счастливой и беззаботной?              Пальцем провожу по её правой коленке, желая привлечь её внимание к себе.              — Такемучи, ♡ — но над ухом звучит голос Майки. Он совсем не изменился, только вот… Он какой-то уставший, утомлённый, но в то же время ожидающий, радостный.              Поворачиваю голову в сторону звука, думая, что мне показалось. Майки ведь не мог гладить меня так нежно и любя, верно? Но я встречаюсь со знакомым обликом Майки. Такой он уже как-то убил меня. Тогда он был главой Брахман. Одна пуля в лоб – и меня нет, а разум, в который раз, отправлен в прошлое.              Какого чёрта тут происходит? Неужели я не изменил будущее?              — Майки-кун?              Не скажу, что меня это сильно напрягает, но я точно не ожидал такого. Хотя, даже не так. Это… Это чертовски пугает. А вот Майки выглядит спокойным, даже улыбается. Смотря на него, подмечаю, что сейчас Майки не такой худой и без сильных синяков под глазами, каким был в той вариации будущего. Видимо, Майки в нынешнем настоящем куда лучше смотрел за собой, заботился о своём здоровье и теле.              И всё же. Почему я у него на коленях?              — Такемучи, ты хочешь пить? Или хочешь что-нибудь определённого? — Молчу, всё ещё не понимая, что происходит. Наверное, поэтому Майки аккуратно поднимает мою голову, чтобы самому встать и уйти к холодильнику. — У меня есть один любимый напиток. Подожди немного. ♡              Пока Майки творит чудеса на кухонной зоне, припеваючи порхая от огромного холодильника к барному столу и обратно, в моей голове продолжает греметь вопрос «Что, блять, происходит?», но пока не спешу озвучить его в слух.              — Держи. — За своей паникой не замечаю того, что Майки уже всё закончил и протягивает мне готовый напиток.              Даже не благодарю его, просто киваю головой и беру напиток двумя руками. С каждой секундой, в голове появляются всё больше и больше вопросов, и с какого начать – не знаю. Каждый из них выглядит важным и первостепенным.              Почему мы в одном помещении, что явно похоже на жилую квартиру для одного или двух людей?              Почему я не с Хиной?              Я и Хина вообще ещё встречаемся?              Или мы поддерживаем общение, допустим, как друзья?              И почему Майки поглаживал меня по голове?              Почему я вообще в домашней одежде?              Кстати о последнем. Только сейчас понимаю, что наша с ним одежда похожа, только цвета разные: на мне – серо-голубой комплект, на Майки – чёрный. Всё просто, вверх похож на свитшот или пижамную тёплую кофту, тогда как низ – это просто штаны. На ногах больше ничего нет, да и не нужно, как мне кажется. Пол достаточно тёплый, чтобы ходить по нему босиком.              Повернув голову вправо, вижу огромные панорамные окна, что открывают обзор на Токио, покрытого в закатных лучах солнца. Я сам же сижу на сером угловом диване, окружённый мягкими подушками. Рядом стоит небольшой столик, тогда как слева от дивана стоит огромный горшок с непонятной зеленью.              — Неужели ждёшь, когда я первый попробую? — Как будто с лёгкой насмешкой спрашивает Майки, облизнув край стакана своим языком.              — П-прости! Просто растерялся. — И почему я смущаюсь? Сам не знаю.              Быстро примкнув к трубочке, начинаю пить. На удивление, это лимонный лимонад со льдом и непонятными шипучками, похожие на леденцы. Пока я пью, Майки садится на рядом стоящий пуфик, запрокинув одну ногу на другую. Облокотившись на правую руку, Майки пристально смотрит на меня, чуть алея. Мягкий взгляд непривычно нежен настолько, что я и сам невольно заглядываюсь в глубину тёмных глаз.              — Неужели Такемучи вернулся? ♡ — Игриво спрашивает Майки, счастливо щуря глаза.              Меня как-то слишком быстро спалили.              — Да. Только что. — Честно признаюсь, продолжая смотреть ему прямо в лицо. Всё-таки, в этой вариации, Майки выглядит не таким болезненно-измученным. Синяки под глазами говорят не о бессоннице, а о возможном стрессе или переутомлении. Нет той пугающей худобы, какая была в прошлое моё возвращение. Естественно, мне интересно, что же произошло, пока меня не было. — Это… Майки, расскажешь, что произошло за эти двенадцать лет?              На мой вопрос никто не отвечает. Взгляд Майки устремился куда-то за мою спину.              — Майки, — звучит сзади меня смутно-знакомый голос.              Оглянувшись назад, вижу, как из длинного коридора вышли двое мужчин. Тот, что позвал Майки, высокий мужчина, чьи розовые волосы спускаются на плечи аккуратными локонами. Шрамы у уголков рта ничего не скрывает, потому они бросаются в глаза. Белая рубашка и пестро-розового цвета жилетка с брюками так же бросаются в глаза.              Сзади него так же стоит мужчина, и также со шрамом. Всё равно что разделяя левый глаз пополам, шрам тянется от скулы до самого лба, прячась где-то за волосами. Думаю, что и гетерохромия вызвана так же появлением этого шрама. Костюм в тёмно-синих тонах состоит из свободных штанов и пиджака, такого же цвета галстук завязан в свободный узел, и белая рубашка.              — Что? — Улавливаю нотки недовольства в вопросе Майки.              — Нужно ваше решение на одну проблему. — Всё так же говорит розоволосый.              — Извини, Такемучи. Побудь хорошим мальчиком, посиди и подожди меня тут. — Лениво и не спеша, Майки встаёт с пуфика и, проходя мимо меня, поглаживает по голове. Чувствую себя пёсиком.              — Хорошо. — Мне ничего не остаётся, кроме как согласиться. Всё равно пока не пойму ситуацию, что-либо делать не собираюсь. И всё же…              Интересно, о чём они говорят? Они ушли дальше по коридору, и сейчас стоят, как мне кажется, у высокой входной двери. Не слышу их, поэтому просто рассматриваю Майки. На нём та же татуировка в виде серьги ханафуды. Может ли это означать, что Майки снова создал Бонтен или захватил Брахму, встав во главе?              Сажусь нормально, не веря своим глазам. Нет… Нет, этого не может быть… Мне срочно нужно встретиться с Наото и, как минимум, обсудить изменения, как максимум, составить новый план действий, обдумать, что мы могли упустить из вида, и вернутся в прошлое.              — Заждался? — Пока я находился в раздумьях, Майки успел вернутся ко мне. — Такемучи, мне нужно будет уехать ненадолго.              Похоже, Майки занятой человек. Но раз он выйдет, то и я тоже могу. Даже если он или его люди не подвезут меня, то я хотя бы выйду и дойду на остановку или до метро своими ногами. Разворачиваюсь к нему всем корпусом, закинув левую ногу на диван полностью. Так удобнее сидеть и одновременно смотреть на него.              — Тогда я тоже прогуляюсь, пока ты занят. — Начинаю с энтузиазмом, но чем ближе я завершаю предложение, тем тише произношу слова.              Только успеваю договорить, как сердце замирает, перестав биться. Синяки под глазами кажется стали темнее, а кожа бледнее. Взгляд тёмно-синих глаз темнеет, не оставляя месту ни единому блику. Мне кажется, что даже воздух тяжелеет, потому что Майки злиться.              — Такемучи, — холодно звучит моё имя из уст Майки. Боюсь такого Майки, ведь это не он будет отвечать за свои действия, а его чёрный импульс.              Неожиданно, он начал часто моргать глазами, а после и вовсе опускает голову. Так же неожиданно он чуть наклоняется к дивану, сжав свои пальчики на спинке. Его лицо снова счастливое и… милое? Румянец на щеках и широкая улыбка заменяют недовольно-уставшее выражение лица.              — Просто подожди меня тут. — Правая рука Майки трёт мою щёку, странно-нежно поглаживая её. В какой-то момент он и вовсе оттягивает мою нижнюю губу. Не знаю, зачем он вообще это делает. — И пока меня не будет, за тобой присмотрит Какучё Хитто. Можешь спокойно звать его Каку-чан, он отзывается.              — Э? — Видимо, к нам как раз подошёл тот самый "Каку-чан", совершенно не ожидавший такого расклада дел. На его короткий вопрос Майки молча поворачивается в сторону мужчины. Мне не видно его выражения лица, но я чувствую, где-то на уровне интуиции – это уже не то светящееся счастьем лицо. Да и сама мимика Каку-чана говорит о том, что мужчине неудобно. Капля пота прошлась от его виска к подбородку, так и не упав. — С-слушаюсь.              Неожиданно, лично для меня, Майки целует меня в макушку. Так же неожиданно исчезает из поля зрения. Походка у него осталась прежняя: руки в карманы, лёгкая горбинка и неспешный шаг. Дверь захлопнулась, оповещая лёгкой и короткой мелодией о том, что она автоматически закрылась на все замки.              — Майки всегда так себя ведёт?              — О чём вы? — Сложно, когда я не понимаю всей ситуации. Ещё сложнее, когда не понимают непонимающего меня. Каку-чан прикладывает палец к уху и молчит примерно с минуту. Опустив руку, подмечаю, что в его ухе находится небольшой наушник, незаметный, если не присмотреться. — Наверное, это потому что вы не выходите на улицу уже достаточно давно. К тому же, Босс мягок только с вами.              Не понимаю его слов. Совершенно. Как это, не выхожу на улицу? Чтобы я и не выходил погулять? Да хоть в тот же магазин? Что же такого произошло, что я оказался затворником? И это поведение Майки… Как это, мягок только со мной? А что тогда с остальными? Остальные вообще живы?              В голове такая каша с комочками.                     

***

                    Майки не возвращается даже поздним вечером. Я жду его всё это время в спальне. Расположившись на огромной кровати, я то читал мангу, то играл в игры на игровой приставке. Пробовал по всей огромной квартире найти свой ноутбук, телефон или хоть что-то, что могло рассказать обо мне нынешнем, но ничего нет. Единственная вещь из прошлого – это наша общая фотография, сделанная двенадцать лет назад. Но с одним-единственным отличием – она либо обрезана, либо согнута в фоторамке так, что видно только меня и Майки. Открыть не смог, ломать фоторамку только ради этого не хочу, поэтому и не знаю наверняка.              Конечно, осталась ещё одна закрытая комната, но я не знаю где от неё ключи, как и моя нянька, и они не были найдены. Ужин провёл в одиночестве. Не уверен, кушал ли Каку-чан, но при мне он ни крошки в рот не взял. Иногда мужчина что-то слушал в наушнике, что-то тихо и коротко отвечал кому-то на том проводе, и практически всё время молчал, если я не начинал с ним разговор.              И вот, я снова лежу на постели, почти засыпая. Понятия не имею, где Майки достал такое огромное и мягкое одеяло и такую огромную кровать с подходящим по размерам матрасом, но я тону во всём этом, и оттого проваливаюсь глубже в сон. Ощущение, будто я не на кровати какой и не укутанный одеялом, а в чём-то невесомом, воздушном и тёплом. Даже уходить не хочется. Чувствую, что утром буду вставать с трудом, не желая выпутываться из этого мягкого тепла.              За всей дремотой пропускаю, когда Майки заходит в спальню. Замечаю чужое присутствие лишь тогда, когда начинают играть с моими волосами. Приоткрыв глаза, сначала вижу пепельно-белые волосы, и уже после встречаюсь с глубоким тёмным оттенком синего. До носа так же доносится запах мяты, но не конфетный или жвачный, а сигаретный. С каких пор Майки курит?              — Спи, — тихо шепчет Майки, продолжая играться с моими волосами.              — Я не нашёл ещё кроватей, а в закрытую комнату не попал, поэтому решил спать здесь. — Честно сообщаю о причине моего пребывания именно в этой постели. К тому же, она тут единственная. Возможно, я спал на диване, либо та закрытая комната принадлежит Майки. Впрочем, если бы это было так, то он бы пошёл туда, а не ко мне, верно? — Прости, если занял твою постель.              — Не извиняйся, ведь это наша постель, Такемучи. ♡ — Вполне спокойно сообщает Майки, пока я лежу не в силах осознать сказанное.              — Что? — Стараюсь не кричать, но получается плохо. Как это понимать?              — Давай утром всё расскажу. — Демонстративно зевнув, Майки закидывает на меня свои руки, почти обнимая. — Я так устал за сегодня.              — А можно один вопрос задать сейчас, а остальные утром?              — Ты уже задал его. — С лёгкой насмешкой сообщает Майки. Но меня не устраивает такой ответ. Недолго смотрим в глаза друг друга, и Майки сдаётся первый. — Я тебя слушаю.              — Все живы и счастливы? — У меня был целый вечер, чтобы подумать о том, что хочу узнать в первую очередь. И благополучие других – самое важное для меня.              — Конечно. — От его ответа словно камень с души упал. Хоть Майки не предоставил доказательств этого, но я безоговорочно верю его словам. — Я ведь обещал тебе всех защищать.              — Тогда почему я не выхожу на улицу? — Вопрос сам выходит следом.              — Это уже второй вопрос. — Понимаю, что сейчас Майки может и не ответить на него. Больше не смотрю в его глаза. Опускаю свою голову, и взгляд утыкается в чёрную майку. И когда Майки успел переодеться? Неожиданно, Сано нарушает тишину. — Ты тяжело пережил расставание с Хиной. А я увлёк тебя в новые отношения. После, ты просто стал сидеть тут, в основном играя в игры и беся Каку-чана, когда он остаётся присмотреть за тобой. — Чуть нахмурив брови и скрутив собственные губы, Майки сообщает следующее. — И к твоему сведению, я жуткий ревнивец. Так что больше не вспоминай Хину, даже когда останешься наедине.              — Стоп. Мы что… Типо парочка? — Понимаю, что это уже третий вопрос, но всё равно задаю его.              — Ага. Она самая.              Притянув моё лицо, Майки начинает с лёгких поцелуев. Поначалу даже не сопротивляюсь, не в силах прийти в себя. Но стоит чужому языку проникнуть внутрь моего рта, как руки сами толкают Майки в грудь. Пробую и сам привстать на постели дабы разорвать поцелуй, но Майки опережает меня. Уложив меня обратно на спину, он углубляет поцелуй. Задыхаюсь от его напора, и уйти никуда не могу, ведь хватка Майки крепка.              — Постой… — Заговорить получается лишь после того, как Майки на секунду отрывается от меня. Только меня никто не слушает. — Майки… — Меня снова никто не слушает. Майки кусает мою шею, отчего я взвизгиваю. Так не может продолжаться. — МАНДЖИРО!              Не сразу понимаю, что вместе с выкриком его имени, я ударяю его по щеке. Хлопок пощёчины оглушающе звучит на всю спальню. Холодок осознания приходит постепенно. Повернув голову обратно ко мне, он демонстративно потирает правую щёку. Стальная темнота глаз впивается, словно змея вцепилась в свою жертву.              — Привыкай. Я не собираюсь отпускать тебя, и уж тем более отдавать кому-то. — Майки не ударяет меня в ответ, но его слова, то, с каким холодом он произносит каждое слово – пугает сильнее тумаков.              — Ты, вроде как, устал, верно? — Пытаюсь вернуть того Майки, который был буквально минуту назад.              — На тебя всегда хватит сил. — Облизнув свои собственные губы, Майки снова принимается целовать меня.              Мычу в протесте, и прибавляю громкость сразу же, как холодная рука Майки заползает под мою одежду. С новой силой отталкиваю его от себя, стараясь не ударить, и у меня это получается.              — Да подожди ты! Я не готов! — Тяжело дышу, не в силах быстро привести дыхание в порядок. — Не готов… — Последние слова шепчу, ведь до меня более никто недомогается.              Мои слова проявили какой-никакой эффект. Сев на мои ноги, Майки словно уходит в себя. Шепчет что-то невнятное, хватается за собственную голову. Я и сам сажусь, и таким образом наши лица оказываются впритык друг к другу. Пробую вытянуть свои ноги, подтягиваясь на собственных локтях, но Майки толкает обратно на кровать. Дрожащие пальцы обхватывают мою шею, образуя удушающее кольцо, но не душат, просто удерживают. Взгляд, словно у умалишенного, быстро пропадает, стоит Майки проморгаться. Неужели Чёрный импульс одолевает его и в этой вариации будущего?              — Такемучи, для нас – это нормально. — С моей шеи, пальцы перемещаются на плечи. Хватка остаётся по-прежнему цепкой, сжимая мою кожу до лёгких красных отметин. Голова же укладывается на мою грудь, прижимаясь ухом и щекой к моей грудной клетке. Майки словно нужно убедиться, что моё сердце бьётся. — Держаться за руки, обниматься, целоваться. И даже заниматься сексом. — Не придумываю ничего лучше, кроме как приобнять его. Я и сам трясусь, не зная, что можно от него ожидать. — Прости… Давай завтра начнём с простых прикосновений.              — …угу… — Мне кажется, что Майки нужно что-то ещё, но что именно я пока не понимаю. Возможно, ему тяжело осознавать то, что его любимый больше не видит в нём свой объект любви? Я не знаю, как вести себя рядом с ним. Я не знаю, какого это быть любовником Майки, и уж тем более как быть его возлюбленным. Даже не представляю, что он сейчас чувствует. — Давай сейчас просто поспим вместе?              — Давай. — Майки соглашается, и даже кивает головой. — Только в туалет схожу.              Не успеваю спросить зачем, как перед глазами предстаёт торчащий бугорок в штанах Майки. Вопрос отпадает сам собой. Отворачиваю голову к зашторенному окну, краснея до самых кончиков ушей.              — Я буду ждать тебя здесь.              Майки выходит из спальни, оставляя меня одного. Я же… В моей голове ещё больше неразберихи, чем было до этого. Интересно, как давно я расстался с Хиной? Что такого произошло, что я переключился на парней, и уж тем более на Майки. Ничего против него не имею, просто… Почему именно он? Почему не тот же Чифую или Такаши? Почему не кто-то другой? Как так получилось, что мы живём вместе?              Пока я всё обдумываю и задаю вопросы самому себе, возвращается Майки. С его волос капают капли, тогда как от всего тела веет холодом.              — Ты что, стоял под холодным душем?              — Немного. Согреешь меня? ♡ — Спрашивает Майки, чуть наклонив голову. На лице лёгкая полуулыбка, которая меня пугает и настораживает. Сам не понимаю почему.              — А куда я денусь? Иди ко мне. — Приглашаю его к себе, подняв уголок одеяла.              И Майки идёт ко мне. От прикосновения холодного тела сам невольно вздрагиваю. Проворчав о том, что он может заболеть, обнимаю прижимающегося ко мне парня. Сейчас Майки похож на маленького ребёнка, который жаждет внимания от своего родителя.              — Такемучи, обещай, что никуда не уйдёшь от меня. — Неожиданно просит Майки.              — Майки, я… Я не знаю, что мне делать сейчас, а ты меня о таком просишь.              — Хочешь уйти от меня? — Хватка его рук крепчает.              — Думаю, что я готов начать новую жизнь. Ребята в порядке. Ты, вроде как, тоже. То, что мы расстались с Хиной… Жалко, конечно, но ничего не поделать. Если она счастлива, то я рад за неё. — Я уже жил без неё. Смогу и снова. Больно и обидно, но и навязывать себя тоже не хочу. И если она счастлива, то я тоже счастлив.              — Не уходи.              — Сейчас не уйду. — Всё же, думая о Хине, о нашем непонятном расставании, мне грустно. Утерев слёзы с уголков своих глаз, снова возвращаюсь к Майки, ведь он не успокаивается. Хватка рук всё крепче и крепче. Так и рёбра сломает. — Ночь на дворе.              — После тоже не уходи. Это приказ. — Майки капризничает, словно дитя малое. Это, вроде и мило, и так непривычно одновременно.              — Майки, я уже давно не в Свастонах.              — Ты часть меня, а значит и часть Бонтена. То, что на тебе нет татуировки – легко исправить. Только намекни, и я хоть сейчас прикажу пригласить татуировщика.              — Давай спать. — Уже сам прошу его об этом. Меня пугает то, что он предлагает мне сделать тату. Не думаю, что готов даже точку набить, а он тут про полноценный рисунок.              Более ни о чём не говорим. Майки всё так же крепко держится за меня, тогда как я, уткнувшись подбородком в его макушку, понемногу засыпаю.                            PovМайки              Он хочет уйти. Зная Такемучи, он уйдёт. Поэтому я должен сделать всё, чтобы он остался.              — Санзу, есть ли какой-нибудь наркотик, который делает людей послушными?              — Конечно! И даже разные. — Санзу уже готов достать "лекарство", держит телефон для отправки необходимого сообщения нашим поставщикам. Всё, что ему нужно – моё одобрение. — Вам какие нужны?              — А какие есть?              — Есть с уклоном на сексуальную покорность. Есть болевые. Есть те, которые превращают людей в овощ.              — Нет, в овощ точно не нужно. — Не представляю Такемучи в виде овоща. Точно нет. Нам ещё жить и жить. — Давай первый. И второй на всякий случай приготовь.              — Это для вашего "гостя"?              — Для него.              Пара движений пальцами, маниакальная улыбка Санзу, и я уже понимаю, что скоро устроим веселье.                     

***

                    Прошёл всего день, а Санзу уже стоит напротив меня, держа полукруглую банку с розовыми таблетками. Он ещё и бантик намотал, такой же кислотно-розовый, как и таблетки. Так же, на правой руке болтается чёрный пакет.              — Сколько, как часто и есть ли особые условия? — Кроме этого, более ничего меня не волнует.              — По одной таблетке раз в день, желательно в одно время, в течении девяти месяцев, главное, не прекращать приём, иначе эффект будет неполноценный. Так же, во время или после каждого приёма, плюс-минус пятнадцать минут, "гостю" нужно получать вашу сперму, дабы и тело, и разум запомнили, кто их хозяин. А это, — Санзу трясёт пакет, чтобы было понятнее, о чём он говорит, — если он не захочет по-хорошему. Сам лично использовал эти уколы, правда, для пыток. Препарат превращает любое, даже маломальское, прикосновение в безумную боль.              — Отлично. Не планируй ничего на дальнейшие вечера. Если что, поднимешься и поможешь сделать укол.              Девять месяцев, значит? Ну, ничего. Я ждал двенадцать лет. Девять месяцев – ничто по сравнению с этим.                     

***

                    Вечер. Санзу ждёт наготове этажом ниже. Я же просто возвращаюсь к Такемучи, держа за спиной приготовленный "сюрприз".              Такемучи снова что-то ищет по всей квартире. Сейчас он похож на котёнка, игрушка которого закатилась под диван.              — Что-то ищешь? — Интересуюсь, встав рядом с ним.              — А? — Видимо, он потерялся во времени, раз с удивлением поднимает на меня голову. — Да. У всех есть телефон. Значит, и у меня есть, верно? Его и ищу, но всё нигде не могу найти.              — Не найдёшь, потому что его нет. — Вру. Он был, но братья Хайтани избавились от него, как и ото всех остальных вещей Такемучи.              — Что?              — Ты его сам выкинул, когда решил уединиться от внешнего мира. — Такемучи должен знать только эту версию.              — Чего? Да блять! — Кажется, ему совершенно не нравится придуманная мною легенда. — Майки, я тогда твой ноутбук одолжу?              — Зачем он тебе?              — Буду работу искать.              — Можно, но с одним условием. — Думаю, его поиски пойдут на пользу моему плану.              — Каким?              — Начнём вместе пить витамины? ♡ — Чуть наклонив голову в бок, стараюсь улыбаться как можно мягче, без оскала. Надеюсь, у меня это получается.              — И всё?              — Угу.              — Н-ну… — В его взгляде какая-то неуверенность, но он сам её быстро прогоняет. —Давай. Я не против.              — Держи. ♡ — Я уже успел уложить всё в аккуратную таблетницу, Тут и простые две витаминки, и особая таблетка. — Начать нужно с розовой. Остальные утром.              — Ух ты. Впервые такие вижу.— Таблетка и правда интересная. Мало того, что цвет ядовито-розовый, не иначе как "вырви глаз", так ещё и на каждой выдавлена форма сердца, какое часто можно встретить на простых валентинках. Иронично.              — А запить нужно этим. — После душа успел наполнить половину стакана собственной спермой. Этот стакан и протягиваю.              Внимательно наблюдаю, как Такемучи запивает таблетку. Мне необходимо убедиться, что он ничего не выплюнет. И пока он не делает последний глоток – не успокаиваюсь. Когда же стакан полностью опустошается, замечаю, что всё это время держал сжатые кулаки, только сейчас расслабив. Следы от ногтей не замечаю, всё равно боли как таковой не чувствую.              — Фу! — Такемучи морщит лицо, убирая стакан подальше от себя. Только вот дальше протянутой руки у него не получится. — Что это?              — А что не так?              — Горькая и… Солёная?              — Вот как. — Что там улучшает вкус спермы? Ананасовый сок? Мёд? Надо будет попробовать все варианты, которые только найду. — Ну ничего, привыкнешь.              Процесс начался.              Через девять месяцев ты будешь полностью моим, Такемучи.              — А ты? Вроде, вместе же хотел.              — Я уже выпил. Не беспокойся. — Утягиваю его поближе к дивану, усаживая рядом с собой. Ноутбук лежит рядом, на туалетном столике, так что далеко за ним ходить никуда не нужно. — Давай лучше посмотрим фильм, пока ты ищешь работу?              Такемучи молча соглашается и с удовольствием закидывает ноги на диван, чтобы было удобнее положить ноутбук на собственные коленки. Пока он весь в экране, я смотрю на лицо Такемучи. Он такой прекрасный, когда увлечён чем-то. Так бы и смотрел на него, не переставая. Фильм остаётся без внимания. Даже не скажу сейчас, какой именно фильм и на каком канале включил.                            Не проходит и получаса, как Такемучи начинает клевать носом да хвататься за голову. Подставляю ему своё плечо, чтобы он не упал куда-нибудь ещё. Парень сам отодвигает мой ноутбук, так и не откликнувшись ни на одно объявление о вакансии.              — Майки… Это точно были витамины? — Вяло спрашивает Такемучи.              — Да. А что? — Я же сохраняю спокойствие, хотя внутри всё начинает трепетать от ожидании определённых эффектов. Нельзя, чтобы он хоть что-то заподозрил.              — Нехорошо мне… Голова болит… — Хоть Такемучи говорит это, я то вижу, как затвердели его соски и какой бугорок образуется в штанах.              — Поспишь? — Спрашиваю, попутно поглаживая его мягкие волосы.              — Угу. Пойду первый.              — Давай провожу тебя. — Подхватив на руки, уношу Такемучи в нашу спальню.              Уже там, уложив на постель, избавляю парня от штанов с трусами, тогда как футболку просто задираю наверх.              Соски торчат, словно две горошинки. К ним и прикасаюсь губами, словно голодный младенец. Легонько покусываю, сразу же облизывая. Левой рукой же надрачиваю Такемучи, ведь ему нужно кончить. Такемучи мычит и стонет от каждого моего прикосновения, извиваясь подо мной. Его руки беспорядочно ходят то по мне, отталкивая, то по самому себе, как будто стараясь прикрыться.              К моему удивлению, член слишком быстро начинает подрагивать, а после и выпускать белесую жидкость. Не скажу, что фонтан, но и не небольшие струйки. Даже интересно стало, это такой эффект от таблеток или у Такемучи давно ничего не было?              — Неужели уже кончил? Замечательно. — Уже хочу слизать сперму Такемучи, но глаза цепляется за него самого. Прижав собственные руки к лицу, Такемучи хнычет. Поджав нижнюю губу, он закусывает её. — Ты чего?              — Что ты мне дал? — С испугом спрашивает Такемучи.              — Витаминку.              — Майки! — Парень кричит, показав своё лицо. Оно всё мокрое от слёз. Вот он, мой плаксивый герой Такемучи.              — Это, правда, была витаминка. — Продолжаю настаивать на своём.              — Тогда почему? Почему я стал таким?              — Это природа. Телу нужна разрядка. Ты молодой, здоровый парень. — Протягиваю чистую руку, чтобы собрать горошинки слёз. — Это нормально. К тому же, я всегда рядом, чтобы помочь тебе.              Жаль, что меня не слушают. Такемучи продолжает плакать, скручиваясь в подобие комочка. Я же, слизав со своих рук все собранные жидкости Такемучи, укладываюсь к нему. Крепко-крепко обняв, пробую успокоить.              — Можешь меня не трогать сейчас? — Жалобно просит Такемучи, но увы, у меня другие планы на него.              — Нет, не могу.              Продолжаю держать в своих руках. Ещё и ногу поверх закидываю, чтобы точно не ушёл. Такая моя хватка – крепка и надёжна, точно не уйдёт. Сон же у меня чуткий, так что проснусь от любого движения рядом, от любого шороха.              Прости, но я не дам тебе уйти, мой плаксивый герой.              Мой Такемучи.