Love drugs

             PovТакемичи              Я должен исправить прошлое. Обязательно должен спасти Майки.              В голове были только эти мысли, и то, с каждым днём голова пустеет всё сильнее и сильнее. Если в голове и присутствуют иные мысли, то всё чаще они похотливы и извращены.              Бордовые стены и едва освещающая огромную комнату лампа у тумбочки – окружают меня так давно, что уже и не вспомню, сколько уже тут нахожусь. Безвылазно. Шторы закрывают панорамные окна, поэтому до меня не доходят ни солнечные лучи, ни огни ночного Токио. В мягкости кровати утопаю, как мне кажется, двадцать четыре на семь. И сколько я не ворочаюсь на кровати – она не заканчивается, не падаю хотя бы на тот же пол и не утыкаюсь в стену. Когда же, как мне кажется, я подступаю к краю, шею удушающе сдавливает жёсткий железный круг, удерживает на месте, пока совсем рядом звякает цепь.              — Такемучи, иди ко мне. — Зовёт меня к себе голос Майки. И я ползу на него, словно послушная собачонка. И я всегда достигаю его, не смотря на железный ошейник и цепь. — Вот умница. Держи награду.              Награда – ядовито-розовая таблетка, шипящая в моём рту, из-за которой всё тело становится ватным, а прикосновения Майки делаются безумно приятными, особенно внутри меня. Я помню, что в первые разы сопротивлялся. Честно, сопротивлялся. А сейчас… Я не знаю, что со мной сейчас. Послушно открываю рот, принимая сладкую горечь.              Слово Майки для меня – закон.              И пить странную таблетку – всего лишь простая истина, если этого хочет Майки. К тому же, это лучше уколов в вену, после которых ломит всё тело, а любое движение, как и прикосновение ко мне, приносит невыносимую боль, от которой я вою, не прекращая. А так… Так всего лишь мой разум мутнеет на радость Майки.              — Такемучи, ты снова ничего не ел? Давай я тебя покормлю.              Не знаю, откуда появляются тарелки с едой на белоснежном столе, как и откуда сам стол. Не понимаю, почему я уже сижу на диване, а не лежу на постели. Не понимаю и то, куда пропадает цепь с ошейником. Послушно открываю рот, когда Майки подносит ложку. Еда безвкусная, как и жижа в кружке, но продолжаю есть и пить.              Так хочет Майки.              Ем, пока по телу не проходится волна дрожи. На мне ничего не одето, кроме белой футболки, ткань которой натирает недавно проколотые соски. Член тоже наливается кровью, но его сжимает пояс верности, который не даст мне ни нормально возбудиться, ни кончить.              — Майки, — вяло произношу имя мужчины.              — Что такое? — Спрашивает мужчина, словно не знает, что сейчас со мной будет.              — Майк-ки, — снова повторяю его имя, запинаясь, и наслаждаясь, как на его уставшем лице расцветает улыбка.              — Я здесь, Такемучи. — Поцелуй в губы, всё равно что одобрение на мои дальнейшие действия. Майки в хорошем настроении и его нельзя портить, нельзя злить. Как говорил Санзу, мне нужно быть послушной сучкой. И пока я такой, Майки нежен со мной, шепчет мягко и, наверное, всё же любя. — Рядом с тобой.              Длинные пальцы зарываются в мои чёрные волосы так нежно и властно одновременно, отчего по моей спине бегут мурашки, что идут до самых сосков и члена. Чувствую, что прежде чем сжать мои волосы на затылке, Майки проходится по свежей татуировке, что набили мне на загривке. Я не вижу её, но предполагаю, что она такая же, как и у самого Майки, даже расположена в том же месте. Опустив мою голову ниже, Майки ждёт конкретных действий от меня. И я радую его.              Подцепив зубами резинку от его чёрных штанов, приспускаю их вниз. Точно так же делаю и с его трусами. Полупривставший член потихоньку переходит в активное состояние. Сделав ровно два вздоха-выдоха, прикасаюсь языком к розоватой коже. Зубы прячу ещё до того, как заглотить его головку. Майки нравится, когда языком прохожу от уздечки по всему остальному стволу, попутно заглатывая глубже.              Руки использовать нельзя. Этому научил Майки ещё в первые дни моего пребывания тут, а Санзу охотно помогал ему в этом.              До сих пор помню их урок. Санзу тогда заламывал мне руки, чуть ли не ломая, да раскрывал мой рот шире, растягивая уголки моих губ так, чтобы Майки было удобнее засадить мне по самые гланды. А теперь я научился сам это делать. Руками упираюсь в его бёдра, либо и вовсе увожу их назад. Чаще делаю это одновременно: одной рукой нахожу опору, тогда как другой растягиваю себя сзади, чтобы Майки мог сразу вогнать на всю длину.              И сейчас я действую по последней схеме: правой нахожу опору в его бёдрах, тогда как левой уже потянулся к своему анусу. В него уже спокойно входят два пальца.              — Такемучи, сегодня я хочу немного разнообразить наши игры. — Не спорю с ним. Не имею на это права. — Пойдём обратно на кровать.              Майки сам берёт меня на руки и уносит к кровати. Уложившись полусидя на кровати, Майки укладывает и меня поверх себя. Перед моим лицом его пульсирующий член, тогда как перед его лицом – моя пятая точка.              — Приступай, — одного слова достаточно, чтобы я вернулся к прерванному делу.              Я привык к лёгкой грубости, а иногда и не лёгкой. Я привык, что Майки срывает на мне стресс, а иногда и злость. Привык к крови, что точно будет на члене Майки, и которую я обязательно слижу. Но сейчас… Прямо сейчас что-то пошло не так. Ко мне так ещё никто не прикасался. В первый раз меня растягивал Санзу. Это было не просто грубо, это было безжалостно, с огромным количеством смазки, с вибраторами и с последующим приёмом неизвестных таблеток.              Все последующие – я сам. И впервые это делает Майки. Что-то мягкое касается к кольцу мышц, что тут же сжалось от неожиданности. Я чувствую его пальцы, что раскрывают анус, поэтому это что-то другое, но что – я не понимаю. Мысли и без этого плывут, а тут ещё и что-то непривычное, что-то мягкое, что-то не рвущее меня изнутри. Оно мягко толкается внутрь, лаская всё на своём пути, и так же мягко растягивает, смачивает, подготавливает.              Майки впервые делает мне приятно.              Не понимаю ровно до того момента, пока это что-то мягкое не переходит на яичники, а после на них смыкаются губы, чуть царапнув зубами. Ахнув, вываливаю член Майки из собственного рта. Наказание не заставляет себя ждать. Звонкий шлепок по правой ягодице вздёргивает меня. Второй шлепок, уже по левой ягодице, проходится как раз в тот момент, когда я в спешке возвращаюсь обратно.              — Не отвлекайся.              И чтобы показать, что я хороший, заглатываю до самого конца, зарывшись носом в светлые лобковые волосы на яичниках. Держу так пару секунд, сдерживая рвотный позыв. Жду, когда Майки одобрит мои действия.              — Хороший мальчик, — звучит от Майки, и я только сейчас поднимаю голову.              Отдышавшись, продолжаю заглатывать и облизывать, показываю свою покорность. Майки же уже растягивает меня пальцами, продолжая смачивать собственными слюнями. Майки знает все мои эрогенные точки, поэтому он быстро находит точку внутри меня, от прикосновений к которой я весь изгибаюсь, готовый кончить. Но не могу. Член болезненно пульсирует в оковах пояса верности, из него уже вовсю сочится естественная смазка, блестя на ключицах Майки.              — Майки… — Хоть и не получил разрешения, всё же опускаю бёдра прямо на Майки, чтобы потереть членом об его чёрный свитшот. — Прошу, Майки…              — Давай сегодня ты будешь сверху? Хочу посмотреть, как ты скачешь на мне.              Кое-как встав в коленно-локтевую позу, на ватных руках и ногах отползаю ближе к коленкам Майки. Помогая себе рукой, направляю член Майки прямо в мой анус. Не сразу, но у меня получается это сделать. Я привык, что Майки сам это делает, и я всегда лежу в этот момент, а теперь я всё делаю сам. Мужчина даже не толкается в меня, позволяя самому выбрать темп.              Потихоньку, я опускаюсь до самого конца. Только вот нет того удовольствия. Качнувшись вверх-вниз пару раз, понимаю, что не могу найти ту точку внутри меня. Зато её всегда быстро находит Майки. Пробую найти её, ускоряя и темп собственных скачков, только всё бестолку. Что? Что я делаю не так?              — Откинься чуть назад. — Чувствую прикосновение подушечек пальцев к своей шее, которые сначала очерчивают линии татуировки, вырисовывая прямоугольник и точку в верхней части фигуры, а после хватают. Майки не душит, просто держит. — Так будет лучше.              Слушаюсь его и в первый же толчок попадаю рядом с той точкой. Пару скачков, и ускоряю темп. Не знаю, сколько времени проходит, но я уже не помню себя. Главное для меня – продолжать бешено толкаться в ту точку, чтобы кончить самому, и чтобы доставить удовольствие Майки.              — Майки! Майки! — Выкрикиваю его имя так сильно, что в собственных ушах звенит. — Разреши мне кончить! Я ведь… ах… хороший?              — Да, Такемучи. Ты самый лучший. Но потерпи ещё немного. — Приподнявшись, он обхватывает меня за талию и поперёк груди, больно сжав свои пальцы на мне, и меняет на свой темп. Быстрый и резкий толчок вперёд, и до безумия медленно вытаскивает. И всё повторяется, понемногу набирая темп. Об его левую руку задевается пирсинг на сосках, отчего становлюсь ещё чувствительнее, чем буквально минуту назад. — Я почти…              Первый кончает Майки. Он не пользуется презервативами, поэтому я чувствую, как внутри заполняюсь горячей спермой. Тяжело дыша, Майки укладывает меня на спину, пока сам опускает свою голову к моему члену. Разглядывая его, Майки дразнит мой член своим дыханием. Вроде лёгкая струйка воздуха, лёгкое причмокивание по коже, открытой от пояса верности, но я готов зареветь от переизбытка эмоций. В копчике и в паху уже давно пробирает дрожь, но разрядиться всё никак не могу.              Такими темпами, я окончательно сойду с ума от переизбытка боли и наслаждения.              — Ты так сильно потёк. Наверное, больно так долго сдерживаться. Спасибо, что терпишь ради меня.              Ключ от замка всегда у Майки, поэтому он и открывает его. Освободив мой член от оков, Майки тут же проглатывает его в свой рот. Не сдерживаюсь, обильно кончаю, выгибаясь в спине и громко мыча в собственные ладони. Не знаю, от таблетки это такой эффект или ещё от чего-то, но перед глазами всё плывёт да темнеет, словно у пьяного.              Не сразу подмечаю, но Майки проглатывает всю мою сперму, в том числе и то, что выбилось сквозь уголки его губ. Подобрав пальцами, мужчина облизывает пропущенные капельки. На его лице румянец и довольная улыбка, как у сытого кота.              — Вкусный, — выдвигает свой вердикт Майки, а я и рад.              Майки – всё для меня.