damn Neil

      — Не верится, что не нашлось варианта получше — сказал Эндрю, осматриваясь со смирившимся видом. — Торонто — огромный город.       Нил пожал плечами и поставил кружки для чая на стол.       — Мне кажется, эта квартира не так уж плоха, как ты о ней думаешь, — отозвался он и не сдержал ласковой улыбки от излишне серьёзного вида Эндрю, критически осматривающего новое жильё своего жениха.       Нил не был знаком с тем самым «жестоким, бесстрастным и грубым» Эндрю Миньярдом, о котором писали в спортивных статьях. Он не видел «бесчеловечного, эгоистичного» Эндрю Доу, который, сколько не отрицай, являлся небольшой субличностью нынешнего Эндрю Миньярда. И тем более Нил никогда не видел «не заслуживающего его» Эндрю Миньярда, когда дело касалось слухов об их отношениях.       Нил знал понимающего, по-своему заботливого, надёжного и доверяющего Эндрю Миньярда. Его поддержку, распространяющуюся на десятки и сотни километров за стадионом; его бесценное доверие и умение склеивать две поломанных жизни в одну хорошую совместную. И поэтому Нил пребывал в состоянии коматозной эйфории от того, что решил связать свою жизнь с человеком, подарившим ему всё самое важное в жизни — от дома до любви, сила и степень которой не поддавались никаким измерением и словесным описаниям. Они оба знали, что она есть, что в «ненависти» давно уже пропал всякий смысл.       Нил любит Эндрю.       И он мог бы без устали говорить это десятки раз в сутки, но обычно предпочитал выбирать самые подходящие моменты: так уж получилось, что за годы, проведённые вместе, у него выработалось чутьё, помогавшее найти тот самый миг, когда стоило прошептать: «люблю тебя», глядя глаза в глаза друг другу и каждый раз как в первый ожидая ответа с затаённым дыханием.       Сейчас Нил мог точно сказать, что момент не самый лучший — Эндрю хмуро смотрит на мансардное окно и похоже находится в двух шагах от того, чтобы прямо сейчас позвонить риэлтору, обругать его, а затем взять ноутбук Нила и найти новую квартиру для аренды.       Нил подошёл к нему, посмотрел в окно, обдумывая, мог ли он пропустить какие-то очевидные промахи съёмной квартиры при том факте, что не имел в данной сфере совершенно никакого опыта. Вряд ли сейчас удастся выяснить, говорил ли ему правду риэлтор с учётом уплаченной круглой суммы, так что… Нилу ничего не оставалось, кроме как вернуть взгляд к Эндрю.       — Мне понравилось, интересная планировка, — вновь сказал Джостен. Может он, конечно, не являлся специалистом в вопросе выбора квартир, руководствуясь лишь минимальными удобствами, ценой и местоположением, но эту квартиру даже Элисон назвала «миленькой». — Что не так? — ему казалось, что их с Эндрю критерии оценки находились на разных уровнях, потому как аргументы Нила из раза в раз не убеждали его.       Понадобилась пару минут, прежде чем Эндрю заговорил:       — Не люблю чердаки. И тесные комнаты под крышей.       Да, пожалуй новая квартира Нила — именно «чердачная комната». На самое подходящее для квартиры определение тут же наложили табу.       Почти физически ощущая вес этой «печати», Нил перебирал в голове, чтó лучше сказать и сделать.       Спустя прошедшие года они больше не обменивались правдой за правду, а вопросы больше не считались собственноручным вытаскиванием кирпичей из стен чужой крепости. Нил знал, что мог бы спросить у Эндрю, но простое «почему» казалось слишком неуместным, когда ответ и так казался очевидным. Не желая разрушать их вечер ворошением мрачного прошлого, Нил слегка наклонился, чтобы поймать взгляд Эндрю.       — Отсюда открывается очень красивый вид, — полуулыбнулся он. — Смотри, — с этими словами он забрался на диван, приподнялся на носочки, чтобы дотянуться до ручки сверху, и открыл окно.       Тёплый вечер дал о себе знать приятным ветерком и согревающими лучами закатного солнца. Вид отсюда открывался сперва на крыши других домов, но если немного выглянуть, то можно было увидеть и парк неподалёку, и улицу, и вход в ближайшую станцию метро. В ожидании ответа от Эндрю Нил опёрся на низ оконной рамы, высовывая голову из окна и нагибаясь вперёд. Вид, конечно, высоковат, но это вполне безопасно, ведь он уже пробовал так делать.       Правда, безопасно при том условии, что никакой из локтей вдруг не соскользнёт, чего обычно не случалось. До этого самого дня.       Злорадная вселенная, наверное, не хотела разубеждать Эндрю в небезопасности чердаков.       Когда локоть ловко соскочил с рамы и больно стукнулся о черепицу, Нил дёрнулся вперёд, ойкнув. От падения носом о черепицу Нила спасло то, что его крепко удержали, рывком притянув назад. Крепкая хватка на футболке и рука, удерживающая поперёк торса, помогли Нилу выдохнуть. Он и не заметил, что задержал дыхание.       Положа руки поверх предплечья Эндрю, Нил тихо сказал:       — Спасибо.       Им завладел всеобъятный прилив благодарности к Миньярду, отрезвляемый лишь уколом вины за то, что он не смог доказать, что чердачная комната может быть не плохой. Не опасной.       Но он знал, что для оправданий между ними сейчас нет места. Для сожалений тем более. И никогда не было.       Эндрю помог ему слезть с дивана и, только убедившись, что Нил твёрдо стоит на ногах, отпустил.       — Нас ждёт чай, — напомнил Нил.       Внимательно осмотрев своего ловкого нападающего, Эндрю кивнул, впервые за сегодняшний вечер с чем-то соглашаясь.       Вроде хороший знак, — подумал Нил. — После произошедшего?       Что-то подсказывало Нилу, что если бы он разбил нос несколько минут назад, то на следующий день Эндрю бы уже сдал ключи от квартиры хозяйке и они бы распрощались с этим местом раз и навсегда.       — Всë в порядке, — заверил Нил, спиной чувствуя тяжёлый взгляд Эндрю.       Он поставил перед ним сахарницу — спустя несколько лет Эндрю до сих единственный из них двоих добавлял сахар в чай. А также в кофе, какао и горькие лекарства от простуды, которые нужно заваривать.       В общем, сахарница была жизненно необходима новой квартире Нила.       Какое-то время они сидели в тишине.       Нилу могло бы хватить и этого в лучшие времена, но сейчас, когда они не виделись долгих четыре месяца, он чувствовал, что ему чертовски не хватает Эндрю. Разговоров, утреннего совместного кофе, поцелуев, возможности видеть друг друга на одном поле.       Встретившись с внимательным взглядом Эндрю, Нил решил сказать то, что обычно слышал сам от него в подобных ситуациях:       — Не скажешь, что я пялюсь?       — Нет, — Миньярд отставил кружку в сторону, — я знаю такой взгляд.       Нил удивлённо моргнул.       — И что же это за… — хотел было уточнить он, но их прервал странный звук из прихожей, похожий на шарканье.       Эндрю обернулся к коридору, недоумевающе нахмурившись, когда Нил, хитро улыбнувшись, прошмыгнул мимо.       — Нил? — позвал Эндрю, а в ответ ему раздался звук поворота ключа в замке, открывающего входную дверь.       Спустя пару секунд на порог кухни зашла чëрно-белая кошка, оглядывающая пространство с важным хозяйским видом.       — Это что? — спросил Эндрю.       — Кошка, — просто ответил Нил.       — Я вижу, гений. Что она здесь делает?       — Ох, ну, она обычно ужинает тут, но я не думал, что она придёт так поздно, — объяснил он, бросив задумчивый взгляд на часы.       Теперь понятно, чего именно ждала «гостья».       — У вас что, расписание кормления есть? — вопросительно выгнул бровь Эндрю.       Происходящее казалось ему несколько странным, поскольку до этого Нил, казалось, не питал особой любви к животным, хотя и явной неприязни не испытывал.       — Думаешь оно нам нужно, кошка? — обратился к своей спутнице Нил. Звонкое «мяу» по какой-то причине удовлетворило его ответом.       — Ты действительно называешь её просто «кошкой»? — фыркнул Эндрю. — Мог бы дать ей какое-нибудь экси-имя. Как Кевин, назвавший попугая троянцем.       Это вызвало улыбку у Нила. Иногда они всë ещë поддразнивали Кевина за его силу воображения. Думая об этом, Нил предположил, что ушëл недалеко от своего товарища.       — Простота — залог успеха, — объявил Нил, проходя к холодильнику.       Некий смысл и логика, присущая лишь Джостену, явно взяли верх над ним, но Эндрю не мог не сказать:       — Нет такой поговорки, выдумщик.       — Для этого я здесь, чтобы она была, — отозвался Нил, ища на полках подходящие продукты.       Эндрю закатил глаза. Кошка прошла за Нилом по следам, лишь на пару секунд остановившись около Эндрю. Они молча смотрели друг на друга, пока звон посуды не отвлëк внимание проголодавшейся кошки.       — Сегодня курица, — сказал Нил, накладывая кусочки мяса в небольшую тарелку.       Эндрю внимательно наблюдал за тем, как Нил наливает молоко в блюдце, и ставит всë это на пол, где его встречают громким красноречивым «мяу». Вероятно, так звучит благодарность.       — Приятного аппетита, — зачем-то прокомментировал Эндрю, чувствуя странное желание участвовать в происходящем.       Нил одобрительно улыбнулся ему.       Позже, когда они лежали на кровати, Нил не мог не думать о том, что завтра он будет лежать здесь уже один. Он испытывал двойственные чувства по вечерам, когда к нему приезжал Эндрю: с одной стороны их последние часы вместе приобретали всё большую ценность по мере своего истечения, но с другой — чем меньше времени у них оставалось, тем тяжелее становилось на сердце у Нила, словно кто-то вот-вот должен был грубо вырвать его часть.       Нил теснее прижался к груди Эндрю, слушая размеренный стук его сердца. Смотря на кошку, лежащую в их ногах, Нил тихо сказал:       — Когда мы съедемся, то возьмём себе кота. А лучше двух.       Медленные, приятные прикосновения пальцев Миньярда, перебирающего рыжие волосы, не прекратились, когда тот согласился:       — Лучше двух.       Чувствуя, как дыхание Эндрю становится более размеренным, выдохи — долгими, а движения — ленивыми, Нил понял, что тот засыпает. Обратный рейс в Чикаго у него утром, так что, конечно, ему стоило хорошо выспаться перед этим.       Мысль о том, что Эндрю приживается со своей неприязнью к полётам ради встречи с Нилом, сплелась с другими, — благодарными, влюблёнными и приятными — чтобы вытолкнуть наружу:       — Люблю тебя.       Это Нил называл подходящим моментом.       Прошло несколько молчаливых секунд прежде чем Эндрю обнял Нила, устроив щёку на его макушке, как на личной удобной подушке.       — Я тоже тебя люблю, Нил, — прошептал он.       Даже если завтра Эндрю улетит в Чикаго, Нил знал, что тот вернëтся. Эндрю знал о Ниле то же самое.       Они — причины возвращаться домой друг для друга.

***

      — Что это за взгляд, о котором ты говорил в прошлый раз? — спрашивает Нил, внимательно смотря на Эндрю, заканчивающего приготовление пасты.       — В тот раз, когда к тебе заявилась кошка? — уточняет Эндрю нарочито серьёзным тоном.       — Не уходи от темы, — полуулыбается Нил в ответ.       Эндрю размеренно помешивает содержимое сковородки и молчит. Нил ждëт. Ничего, он три недели ждал, чтобы спросить лично, и ещë немного потерпеть — это совсем не сложно.       В конце концов Эндрю вздыхает, накрывая сковородку крышкой, убавляет огонь и только тогда подходит к барной стойке, за которой сидит выжидающий Нил.       Миньярд облокачивается на неë, сложив руки, и немного наклоняется вперёд, ближе к Нилу.       — Это взгляд «я вижу тебя», когда ты начинаешь чувствовать себя увереннее, потому что я говорю тебе, что всë будет в порядке, и мы со всем справимся, — начинает рассказывать Эндрю.       Это один из тех немногих разговорах о чувствах, которые он начинает по собственной инициативе.       Как правило, существует сорока процентная вероятность, что разговор станет монологом. Просто потому, что хочется сказать больше, чем одно «люблю».       — Это взгляд «я знаю тебя», когда ты доверяешь мне без исключений и сомнений, — продолжает Эндрю, медленно приближаясь к Нилу.       Он ловит любимый отвлекающийся взгляд, опускающийся к губам и обратно к глазам. Ему нравится. А Нил точно улавливает это ласковое настроение; их атомы начинают неизбежно сближаться, словно ждали встречи целую вечность.       — Это взгляд «я люблю тебя», когда ты становишься сентиментальным.       — Не только я, — шепчет Нил, уже приближаясь сам.       — Что ты этим хочешь сказать? — выдыхает Эндрю в чужие губы.       — Догадайся, умник, — нетерпеливо бросает Нил и целует Эндрю.       Может у него и есть особенный взгляд для разных ситуаций, но в любом случае, каждый из них всегда устремлëн к Эндрю. Как цветок, тянущийся к солнцу.