Между строк

— Слушание по делу объявляется открытым, — судья стучит молотком, объявляя начало моей «казни». Ладно. Я преувеличила. Может быть, добавите мою любовь к драматичности в список моих преступлений? — Слово предоставляется истцу, — взгляд судьи плывёт в сторону. — Прошу вас. — Спасибо, Ваша честь, — она встаёт, сплетя пальцы, и выпрямляет спину. — Подсудимая вела себя совершенно неуважительно по отношению ко мне, грубила, применяла физическое и моральное насилие. — Звучно вздыхаю, закатив глаза. — Что-то ещё? — Да, — она разворачивается ко мне лицом, поймав мой надменный взгляд. — Она знала, что ближе неё у меня никого нет, но всё равно была крайне равнодушна и даже местами жестока со мной, — её голос срывается к концу фразы, вызвав у меня приступ тошноты. Какое жалкое зрелище. — Спасибо вам большое, займите своё место, — судья кивает, и она садится обратно, поджав губы. — Подсудимая, признаёте ли вы свою вину? — Нет, Ваша честь, — не моргая, вглядываюсь в глаза судьи, прячущиеся за прозрачными стёклами очков. — Присаживайтесь. Не слушаю дальнейшие разговоры, ибо мне это неинтересно. Если судья неглупый, должен понять, что меня подставили. Это возмутительно! Никого я не обижала, это всё выдумки. — Подсудимая, встаньте, вам предоставляется последнее слово. — Спасибо, Ваша честь, — приподнимаюсь, едко улыбнувшись. — Мне нечего сказать. Я невиновна. То, что утверждает эта женщина, — враньё, — поворачиваюсь, взглянув на неё. — А тебе я советую повзрослеть. Ты как была жалкой, так таковой и осталась. — Так, я давал вам слово не для того, чтобы вы здесь раздавали советы, подсудимая, — судья перебивает меня, и я вновь закатываю глаза. — Сядьте. Суд удаляется в совещательную комнату для постановления приговора. Спустя несколько минут судья возвращается и объявляет: — Решение суда таково: признать подсудимую виновной в неоднократном пренебрежительном отношении к себе и непринятии того, кем она является на самом деле. Вы можете обжаловать приговор, однако смысла в этом всё равно нет. Вам придётся полюбить себя, чтобы потом вновь не оказаться обвиняемой в беспощадной нелюбви к себе.