В глубинах памяти

— Как странно, я думала, что когда пойму в чём причина моего нахождения здесь, то сразу же уйду в тот мир. Но я всё ещё здесь, — говорю я, идя по коридорам колледжа. — Я читала, что призраки остаются в этом мире, если у них есть незаконченное дело. Я смотрю по сторонам, пытаясь понять, какое дело я не закончила? Может, дело в том, что я не довела тот праздник до конца? Может то, что не повидалась с Холли в последний раз? Я озвучиваю свои догадки Джилл. — Вряд ли дело в празднике, ибо закончить ты бы и так его не смогла, даже если бы выжила. А вот про бабушку возможно, — она смотрит на меня, — как странно. Ты старше моей бабули, а выглядишь как моя ровесница. Я улыбаюсь и пожимаю плечами. Увы, моё лицо никогда не прорежут морщины. Моих волос не коснётся седина. И у меня никогда не будут болеть коленки. Возможно, кто-то скажет, что это прекрасно, но, когда у тебя забирают какую-то возможность, сразу хочется её прочувствовать.

***

— Готова? — спрашивает Джилл, держась за ручку двери большого двухэтажного дома. Готова ли я? Не знаю. Я испытываю трепет, ведь, получается, я не видела мою маленькую сестрёнку пятьдесят лет, и сейчас она уже совсем взрослая. У неё свои дети, внуки, своя семья. — Ма, ба, я дома! — кричит Джилл, заходя внутрь. Я медленно иду за ней, попутно оглядывая каждый сантиметр гостиной. Холли не живёт в доме, где мы родились. Она переехала, и я её понимаю. Наверняка я бы тоже не стала жить там, где всё напоминает о смерти сестры. — Джилл? Проходи скорее, булочки стынут. Этот голос… Как бы я не настраивала себя, не готовилась к этому моменту, сердце всё равно странно стучит, и этот звон раздаётся в ушах. Ноги становятся ватными, но, видя, как Джилл зовёт меня, я не могу оставаться в коридоре. Я громко выдыхаю и быстро захожу на кухню. Она стоит ко мне спиной. Её волосы, как бы она не старалась придать им прежний вид, у корней были абсолютно седые. Короткие и вьющиеся — совсем не такие, как раньше. Простенькое домашнее платье чуть ниже колен было на ней слишком широким, словно на несколько размеров больше. А серая шаль поверх него и вовсе не подходила под образ. Она резко поворачивается, и моё сердце мгновенно ёкает. Сначала мне кажется, что она смотрит прямо на меня, но она сразу переводит взгляд на Джилл и радостно ей улыбается. — Как дела в колледже? — Сегодня…кхм…по истории мы проходили трагедию в Таосе. Её глаза расширяются, лишь на секунду, но этого достаточно, чтобы понять, как сильно её это задело. Она сразу же приводит себя в порядок, приглаживая волосы. — Вот как… Да, уже пятьдесят лет прошло. Я смотрю на её лицо: такое же светлое и лучистое, как в детстве. Вот только годы дали о себе знать, и теперь под глазами, на лбу и между бровей залегли глубокие морщины. Она всё так же прекрасна, моя маленькая сестра. — Твоя сестра, какой она была? — спрашивает Джилл, стараясь не смотреть на меня. Холли, ни секунды не колеблясь, произносит: — Чудесной. Она была очень доброй и справедливой, всегда приходила на помощь, — она промокнула глаза носовым платком, который достала из кармана платья, — прости, детка, что-то я расчувствовалась. Я просто слишком сентиментальная. Я улыбаюсь и встречаюсь глазами с Джилл, которая тоже прячет улыбку. Похоже, и она вспомнила, что то же самое я сказала сегодня на лекции. Что ж, родственники. *** — Значит, твоё незаконченное дело — не моя бабушка, — говорит Джилл, тихонько закрывая дверь в свою спальню. — Странно, но что же тогда? — спрашиваю я, но не столько у неё, сколько у себя самой. — Вспомни тот день, может, ты хотела что-то сделать? Я начинаю думать, но вспоминать всё в мельчайших подробностях не очень приятно. Вот я разливаю газировку по стаканчикам, вот танцую под какую-то весёлую мелодию с каким-то милым парнем. А потом Б У М. Резкий взрыв, волна сильнейшей боли и… темнота. Ни смеха, ни песен. Я быстро прихожу в себя, словно от пощёчины. Джилл машет у меня перед глазами рукой. — Ты в порядке? — спрашивает она, встревоженно глядя. Как я могу быть не в порядке, я всё равно мертва. — В полном, — отвечаю я, — просто не понимаю, в чём заключается незаконченное дело. Я тру виски, полагаясь на шестое чувство. Ну давай же, вспоминай! Сажусь на аккуратно заправленную кровать и смотрю на Джилл. Она выглядит слегка подавленно, и я решаю сменить тему, чтобы не сильно угнетать её: — Кстати, ты мне так и не дорассказала, как прошли выходные, — улыбаюсь я. — А ты отличный слушатель, бабушка Лили, — улыбается в ответ она. «Бабушка». Это слово такое приятное, что я произношу его про себя ещё три раза, словно пробуя на вкус. Никогда больше я не услышу этих слов от кого-либо ещё, поэтому пытаюсь насладиться этим моментом сполна. — Ну я ходила в кино, а потом мы с родственниками… — Стой! — чуть ли не кричу я, — Кино. Конечно! — Кино? Рассказать подробнее о фильме? — Нет-нет. Перед смертью я пообещала сходить с подружками и Холли в кино, тогда вышел новый фильм. — То есть, чтобы уйти в тот мир тебе нужно посмотреть кино? — Видимо, так и есть, — отвечаю я и, глядя на потрясённое лицо подруги, добавляю, —не смотри на меня так, в наше время фильмы были редкостью. Джилл переступает с ноги на ногу, стараясь не встречаться со мной глазами. — Моё эгоистичное нутро не хочет тебя отпускать…— говорит она, — однако умом я понимаю, что ты между небом и землёй летаешь уже пятьдесят лет. Наверняка ты устала. Я лишь улыбаюсь и обнимаю свою внучатую племянницу. — Думаю, тебе «там» будет лучше, — шепчет она, делая акцент на слове «там», а затем быстро отходит, — бабуль, — Джилл бежит к Холли, спотыкаясь и ударяясь о косяки. — Бабуль, я хочу посмотреть с тобой фильм. Прямо сейчас. — Чего это ты? — спрашивает Холли, надевая большие очки, но они быстро сползают на нос. Её голос такой же приятный, как и раньше, вот только возраст прибавил к нему небольшой хрипотцы. — Бабуль, дело жизни и смерти, — Джилл смотрит на меня и тихонько добавляет, — в прямом смысле. На большой плазме включается яркий экран, и начинает идти реклама против курения. Я жадно вглядываюсь в красочные картинки. — Фильм ещё не начался, — шепчет мне Джилл, но я лишь отмахиваюсь. — В моё время и такой роскоши не было. — Чего ты бурчишь себе под нос? — спрашивает Холли, поглядывая на Джилл. Иногда мне даже хочется, чтобы она глянула на меня, чтобы улыбнулась мне, как раньше. Приятно знать, что ты не пустое место. — Да ничего, баб. Говорю, что сигареты — это зло. Фильм начинается, и нам показывают главного героя — ему абсолютно не везёт. Жена ушла к другу, дом сгорел и с работы уволили. Но он не сдался, не опустил руки и справлялся с жизненными трудностями с высоко поднятой головой. Несколько раз я смеялась, два раза чуть не всплакнула, но неотрывно смотрела на экран. Фильм действительно был очень интересным. И на титрах я ощутила странную лёгкость. Посмотрев на свои руки, я поняла, что мне остаются считанные секунды. Вот и всё. Пятьдесят лет скитаний, и, наконец, свобода. Я ощутила на себе взгляд Джилл: она смотрела так, словно я умираю — напуганными и печальными глазами. Однако, умерла я ещё очень давно. Я улыбнулась и одними губами произнесла: «Спасибо». А затем повернулась к сестре. Она сидела, кутаясь в свою шаль. Я представила, как было бы здорово сидеть с ней утречком, пить чай и обсуждать погоду. Жаль, что нам было отведено так мало времени. — Я люблю тебя, Холли, — шепчу я, последний раз глядя на сестрёнку. — И я тебя люблю, Лили, — шепчет она в ответ, взглянув прямо мне в глаза. Мне бы удивиться, но я лишь почувствовала такое умиротворение, словно душа летит куда-то далеко ввысь. И это было последнее, что я вообще чувствовала.