Мой личный сорт зефира

***

      — Шо-тян, Шо-тян, какой же ты красивый! Говорили это тебе твои бывшие любовники, а? — вполне себе мирно начал Бьякуран с милейшей улыбкой. Я же решил до конца поддерживать его игру.       — Да, и не раз. Особенно они возбуждались с рыжих локонов в паху и идеальной формы лодыжек.       — Я заметил — ты красив всюду… Пожалуй, я начну с твоих ножек. Интересно, каковы они на вкус? — Бьякуран гаденько улыбнулся и сел, склонившись над моими ногами.       «Чертов фетишист! Ладно, вытерпим. Мне вполне хватало бывших любовников, у них тоже были странные пристрастия в сексе. Посмотрим, чем этот ублюдок удивит».       С первых же прикосновений я дернулся, будто от удара током. Ну, надо же! Кто-то изучал технику массажа. Прикосновения были слишком профессиональны для любителя. Бьякуран же, словно пылкий возлюбленный, нежно облизывал пальцы ног, ладонями растирая их так, что всего через пару минут мой друг рвался наружу через плотную материю кожаного белья.       Предатель!       «Думай о Юни, думай о Юни…»       — Не думай о Юни, тебе это не поможет. Я слишком долго ждал твоего тела… И успел кое-чему научится, любимый, — словно прочитал мои мысли этот садюга, продолжая свои действия как ни в чем не бывало.       Это было так приятно, что я еле-еле сдерживал свои стоны. Как это было приятно. Боже, как стыдно! Я получал удовольствие от этого ублюдка…       — Не сдерживай свой сладкий голосок, Шо-тян! Я хочу услышать, как ты будешь стонать от наслаждения и выгибаться струной в моих руках, хочу увидеть, как ты не выдерживаешь и кончаешь с громким…       — Потише… милый, — прошипел я, — не торопи события.       На что этот психопат только усмехнулся и произнес:       — Какой хороший мальчик. Ты заслужил того, чтобы твои ножки отдохнули от наручников! Тотчас мои затекшие ноги были освобождены из этого орудия пыток.       — Ой, посинели почти что… — сокрушенно вздохнул Бьякуран, — ну ничего страшного, ты забудешь об этой маленькой боли…       Одним быстрым движением он щелкнул по какой-то застежке и мой член «гордо выскочил», возбужденный и твердый, как камень.       — Ого… Шо-тян, он просто огромен! С таким агрегатом тебе самому стоило бы быть активом, но твое милое личико просто кричит о том, что ты — самый милый пассив на свете! — схохмил Джессо, проведя пальцами по яичкам. — Но все-таки твоим бывшим досталось такое сокровище… Они не оценили его по достоинству, — цокнул языком блондин, проведя им же по раскрасневшейся головке.       — Ты перестанешь… комментировать, наконец?! — вспылил я, сдерживаясь, чтобы не кончить прямо сейчас.       — Ой, не злись, Шо-тян, просто ты выглядишь таким милым — раскрасневшийся, возбужденный и донельзя желанный. А самое главное — МОЙ, — последнее слово беловолосый подчеркнул и, не дожидаясь моего ехидного комментария, принялся энергично отсасывать мне.       Что только его губы и язык не творили!       И заглатывал наполовину, слегка причмокивая, и облизывал яички, и сосал головку, словно леденец… Признаться, мои мозги отключились и улетели куда-то не туда. ТАКОГО минета не было в моей жизни никогда. А когда он заглотил мой член (довольно-таки большой) полностью, и головка коснулась гортани, я не выдержал и кончил.       — Эй, слишком быстро! — возмутился Бьякуран, проглатывая сперму и облизываясь, как мартовский кот. Я лежал, тяжело дыша и пытаясь отойти от шока. Поэтому не заметил странного взгляда Джессо.       Только когда в мою задницу начал входить твердый предмет, я понял, что задумал этот беловолосый ублюдок.       — Ах, Шо-тян, я специально подобрал самый красивый фаллос в магазине. Он просто идеально подходит под мой размер, может, чуточку больше! Прозрачный, с перламутровыми пуговками… Загляденье! И как ощущения? — хитрожопо улыбнулся Бьякуран, наблюдая за моим извивающимся телом.       — Вытащи из меня эту штуку… пожалуйста, — выдавил я из себя унизительную просьбу, на что Бьякуран склонился к лицу и прошептал:       — Я хочу, чтобы ты немного пообвык. Забота о моем Шо-тяне превыше всего!       «Засунул бы он эту заботу себе в задницу».       — Ах, как я мог упустить такую прекрасную деталь твоего тела, любимый! Эти нежно-розовые горошины, затвердевшие от одного только моего взгляда! Так и хочется… съесть их, — маньячно улыбнулся Бьякуран и достал из прикроватной тумбочки… пачку зефира, — вместе с зефирками, таким лакомством не стоит пренебрегать.       — Скушай одну зефирку, Шо-тян~! Они такие нежные на вкус, словно сахарная вата!       «Омерзительно. Ненавижу маршмеллоу».       — А другую держи губами, и смотри не съешь! Мы ей насладимся позже! Сейчас я хочу скушать твои сосочки, — приторно-сладким голоском просюсюкал Джессо и… … какого черта?! Он не может быть таким потрясающим любовником!!! Я не сдержался и застонал от одного только прикосновения языка к своей груди. Фаллос в анусе уже не причинял никаких неприятных ощущений, от него разгорался жар внизу живота. Я почувствовал, как мой член снова встал. Мало ему, блин…       А держать этот зефир во рту очень тяжело, между прочим! Так и норовит скатить в глотку.       — Молодец, мой Шо-тян, а теперь я заберу свою зефирку обратно. Высунь язычок.       «Как унизительно».       Я послушно высунул язык с зефиром и Бьякуран мгновенно проглотил лакомство, присосавшись следом губами к языку.       «А ведь… только язык… опытный, сволочь».       — Раздвинь ножки, мой ненаглядный, — прошептал прямо в губы Джессо, расстегивая на ходу пуговицы на рубашке и ремень на брюках, — я хочу, наконец, оказаться в тебе.       «Как тошно. Почему я безропотно ему подчиняюсь? Связан обещанием? Не только. Он чертовски потрясающий любовник. Давно у меня такого не было. Я действительно хочу его».       — Какой хороший мальчик. Определенно, в постели ты становишься более сговорчивым, Шо-тян. Мне нравится твое истинное лицо, — прошептал Джессо, медленно вытаскивая фаллос из ануса, — а твоя развратная поза еще больше! Ты уже такой влажный там… — и не дожидайся, он наклонился и начал вылизывать дырочку с развратным хлюпаньем.       «Минет сделал, целовал, ласкал, а сейчас лезет и туда… Чертовски хорошо… словно он и вправду что-то ко мне испытывает».       — А ты вкусный все равно, — убежденно произнес Бьякуран, — твои соки такие вкусные, что остановиться очень сложно. Но… раздвинь ноги пошире…       «Я выгляжу как развратная шлюха».       — Ты ведь хочешь меня, Шо-тян? Я не войду в тебя, пока ты этого не скажешь. Ты молчишь, а это очень обидно. Только стонешь…       «Мне придется унизиться. По-моему, после этого самое оно покончить жизнь самоубийством. Ради такого секса стоило».       — Я хочу тебя, — прошептал я, и Джессо резким движением вошел. Он не стал медленно двигаться, а сразу же быстрыми толчками вдалбливался все глубже, прижимая всем телом к кровати.       — Шо-тян, мой нежный Шо-тян… я так долго ждал этих слов… так долго, — шептал мне на ухо какой-то бред Бьякуран, а я…       …а я что? Я говорил бред похлеще. Вроде «ты великолепен, ты лучший, ты мне нравишься» и тому подобное. О нет!..       Как шлюха, я крепко обнимал его ногами и прижимал к себе все сильнее. В этом порыве мы целовались так страстно, что совершенно забыли, кто мы.       Мы — враги, и это не стоило бы забыть на следующий день.