Глава 5
5 февраля 2014 г., 17:27
***
После моего первого секса с этим беловолосым ублюдком случилось еще два раза, после которых я извивался и стонал, как заправская проститутка. Это было не просто обидно — ведь я сам, ДОБРОВОЛЬНО, сдался ему на милость. Одна только фраза «я хочу тебя», и понеслось… Нет, секс был великолепен. Даже больше — я был бы счастлив с таким шикарным любовником. И, в конце-концов, полюбил бы его точно. Не будь это Бьякуран Джессо. Насиловал собственную сестру, запугивал меня и окружающих меня людей — такая тварь не заслуживает о себе хороших слов. Хороших слов, необдуманно сорвавшихся с моего языка во время секса. Ближе к утру наручники были расстегнуты, а я заботливо укрыт шелковым покрывалом, скрывающим багровые засосы и кровоподтеки — уж больно кожа у меня чувствительная. Боли я не чувствовал, только странную негу во всем теле. — Шо-тян, любимый, прими душ — ванная комната находится в конце коридора, рядом с моей комнатой. И ложись спать в комнате справа от моей — теперь это твое жилище. Потом прогуляйтесь с Юни часок по парку и возвращайтесь домой, — с теплой и довольной интонацией произнес Бьякуран, аккуратно целуя меня в распухшие губы. Я же скривился, как будто съел лимон — Джессо был мне по-прежнему противен. — Окей, — коротко ответил я, поворачиваясь на кровати спиной к Бьякурану. Его руки обняли меня за талию, и он прошептал: — Какой соблазнительный. Ладно, любимый, я пошел — у меня дела. И, — голос похолодел на сотую градуса, — будь хорошим мальчиком и не доставляй лишних неприятностей. Я промолчал в ответ на угрозу. Быть хорошим мальчиком? Пфф. Я все равно скоро уйду отсюда и мы больше не встретимся с ним никогда. Но напоследок я спасу Юни от этого садиста.***
— Юни-тян, можно? — робко постучался я в дверь и приоткрыл ее. Моему взору предстала обычная девчачья комната — с розовыми обоями, плюшевыми игрушками и куклами, разбросанными по всей комнате. Я, не дожидаясь согласия, прошел в комнату, и хотел было распинать их, но Юни прошептала: — Шоичи-кун, не трогай. В каждой игрушке — сюрприз. Будет плохо, если они-сан увидит, что их кто-то трогал. — Это… то, о чем я думаю? — с плохо скрываемой яростью сжал я кулаки. — Вроде того. Проходи осторожней, подойди к кровати. Я приблизился к месту отдыха девочки. Из пушистого одеяла высунулась по плечи растрепанная темноволосая головка и так трогательно и беззащитно улыбнулась мне, что я ощутил стыд за то, что переспал с ее братом и получил удовольствие от этого. — Как ты? Они-сан не был жесток с тобой? — взволнованно произнесла девочка, привставая с кровати и морщась от боли. — Лежи ты! — одернул я ее, укрыл одеялом и, слегка помолчав, добавил: — Нет, твой брат сдержал свое обещание и не издевался надо мной. — Как я рада!.. Боялась, что он может убить тебя… — Юни. Ты как? Все в порядке? Ничего не болит? — завалил я ее вопросами, решив отвлечь от этой щекотливый темы и от себя. Было очень стыдно перед этой хрупкой девочкой, взявшей весь удар на себя… — Да все хорошо, не переживай! Чувствую себя гораздо лучше после отдыха! И… не чувствуй себя виноватым передо мной. Я сама так решила, — стала серьезной Юни, и я в очередной раз удивился ее сообразительности. Я не знал, что сказать после ее слов. Так мы и молчали, пока, наконец, я не вспомнил, зачем пришел: — Бьякуран разрешил погулять на часок вместе с тобой в парке. Пойдем, а? Я смотрел прогноз — солнечно, осадков не предвидится… — Ух ты! Правда? — заметно оживилась грустная до этого Юни. — Чего мы тогда сидим? Сейчас оденусь, и пойдем скорее! Девочка подскочила с небывалой резвостью к шкафу и принялась одеваться. Я заметил на ее теле пару синяков — и скрипнул зубами с досады. — Бьякуран не оставляет на моем теле никаких увечий, эти синяки из-за того, что я стукнулась об дверной косяк сама, — не оглядываясь, произнесла девчонка, спешно натягивая на себя джинсы и ветровку. — Ааа… ясно, — неопределенно изрек я.***
Уже отойдя довольно далеко от дома Бьякурана вместе с Юни, я испытал облегчение. До желанной свободы оставалось совсем немного… — Юни. Давай убежим вместе, — прямо в лоб начал разговор я, не опасаясь, что нас могут подслушать. — Что?.. — начала было Юни, но затем произнесла: — Нет, это невозможно. — Это еще почему? Да никакой проблемы нет! Разве тебе нравится, как твой приемный брат издевается над тобой?! Ты хочешь жить в страхе за свою жизнь, да? Вечно терпеть его издевательства?! — Нет, но… — Что «но»? Я предлагаю тебе сбежать со мной. Я смогу тебя защитить, солнышко, мы исчезнем туда, где нас не сможет достать Джессо! Так как? У нас есть время. — Прости, Шоичи-кун, — по щеке Юни скатилась крохотная слезинка, а в этот момент за спиной раздался знакомый голос, ненавидимый до глубины души. — Все, Юни-чан, твоя работа выполнена. Свой долг нашей семье ты выплатила, можешь идти во все четыре стороны, — усмехнулся беловолосый… приставив к моему горлу нож. — Бьякуран-сан… не делайте ему больно… прошу в последний раз… — умоляюще сказала Юни. Эта девочка… Меня просто обманули. Простодушный и чувствительный лох. — Что? — недовольно протянул Бьякуран. Его лица я, к сожалению, не видел, но и не особо хотелось — нож у горла волновал меня куда больше. — Ты выплатила свой долг и больше не потребуешься. Скажи спасибо, что тебя не убили, как предыдущих Погребальных венков. И вообще — Шо-тян, ты будешь наказан. Я же просил тебя хорошо вести… Но обещаю — если будешь паинькой, как той ночью, то я, возможно, не так сильно тебя замучаю. Ведь я так сильно люблю тебя, мой хороший, что готов убить эту маленькую сучку за то, что ты назвал ее «солнышком»… Я прослушал половину его речи, сглотнув слюну, скопившуюся в горле. Нож слишком опасно блестел вблизи пульсирующей жилки на шее. Поэтому только Юни увидела, как две влажные дорожки засверкали на лице прожженного садиста и почти так же быстро высохли, словно их не было. — Иди быстрее, Джинглионеро, пока я не передумал, — напомнил Бьякуран, и девушка стремглав помчалась от нас подальше. — Ах, Шо-тян, мои дела так быстро закончились благодаря тебе, — жаркий шепот послышался рядом с ухом и я вздрогнул от непонятного страха, — ведь жучок на твоей одежде любезно записал все слова, что ты говорил этой тупой шлюхе Юни… Думаешь, она вся такая бедная-несчастная? Как бы ни так. Она — из мафиозной итальянской семьи, которою мой отец победил и обязал служить нам. А она служила мне подстилкой. Но теперь у меня есть любимый Шо-тян, она мне не нужна. Да к тому же Юни внушила тебе симпатию, раз ты с ней так ласково обращался. Следовало ее убить, как думаешь? Я промолчал. Просто не мог сказать не слова, стоял, парализованный страхом. У хитрожопого гавнюка было много способов, как заставить меня подчиниться. — Но тем самым я могу перечеркнуть планы отца. А ты, Шо-тян, мой милый Шо-тян, — облизнув кончиком языка ушную раковину, проворковал Джессо, — будешь наказан. Сейчас ты будешь идти тихо-смирно, держа меня крепко-крепко за руку и не отдаляться от меня дальше десяти сантиметров. Мы придем домой, и там ты узнаешь, что я с тобой сделаю дальше. Я кивнул и тогда Джессо убрал нож. Я же, не желая испытывать его терпение, крепко сжал его ладонь и прижался всем телом к нему. — Любимый, — рука этого психопата начала гладить мои волосы, перебирая их с чертовски пугающей нежностью, — я пытаюсь быть с тобой нежнее, но ты все равно упрямишься и отвергаешь меня… Это так больно, Шо-тян! Ты заставляешь меня страдать еще больше от твоей холодности! Но ничего страшного. Теперь ты будешь ночевать в моей постели и есть только с моих рук… Я никуда тебя не отпущу… Мы всегда будем вместе, ты обязательно меня полюбишь… Я же дрожал, как осиновый лист. Впервые мне было по-настоящему страшно от интонации этого голоса. Никакой угрозы, запугивания. Нежные слова и нежные прикосновения. И голос действительно любящего, специфически, но искренне любящего человека. Теперь я действительно влип.***
— Твои синяки еще не прошли, Шо-тян. Ты как следует не отдохнул, но сам сейчас вынудил меня сделать с тобой нечто очень нехорошее… — вздохнул Бьякуран, вкалывая мне что-то в запястье. Сил дергаться у меня не было — знал, что все неизбежно, что мне придется сжать зубы и терпеть. Я только замычал — какой-то шарик на кожаном ремешке мешал говорить и только способствовал обильному выделению слюны. — Ты молчишь… Обидно. Никаких вопросов про то, что за дрянь я тебе вколол, а? — покачал головой Джессо. — Это специальное вещество, можно даже сказать, наркотик. Через пару минут он начнет действовать, любимый… Бьякуран коснулся моей щеки ладонью и слегка погладил ее. Я завопил от ужасаемой боли. Словно тысячи иголок впились в место, которого он коснулся. Я понял действие наркотика, которое вколол Джессо. Он понижал болевой порог в десятки раз, обостряя чувствительность, только в обратную сторону. Вместо наслаждения я должен был испытывать нечеловеческую боль. — Больно? Прости меня, Шо-тян, ты ведь знаешь, как я этого не хочу… — вздохнул Бьякуран. Сам я был привязан веревками… к кресту. Тело сжимал очередной кожаный костюм. Чертов фетишист… Тем временем Бьякуран подошел ко мне ближе, держа в руках какой-то предмет. Присмотревшись, я понял, но с трудом, что это похоже на фаллос. Сделанный из дерева, грубо обтесанный (если можно сказать — вообще необтесанный!) интимный предмет… он собирается засунуть в меня эту штуку внушительных размеров?! Я умру. Я умру от кровотечения. Я точно сдохну такой нелепой смертью. — Шо-тян, милый, не плачь! — щеку пронзила обжигающая боль, и я сквозь слезы посмотрел на своего мучителя. — Это будет на десерт, после обычных ласк… Эту штуковину я делал в средней школе, кстати. Тогда я впервые встретил тебя и влюбился как сумасшедший. В моих первых взрослых снах появлялся только ты. И на уроке труда я попытался сделать фаллос, чтобы однажды подарить тебе его. Конечно, получилось совсем криво… но я старался и вложил всю свою любовь сюда! — привычная маньячная улыбка снова вернулась к нему и он затуманенным взглядом посмотрел на меня. Все дальнейшие действия запомнились мне одним словом — жестокость. Нежные по его меркам прикосновения, тепло и забота казались мне невероятной болью, тупым скрежетом, отдающим в мышцах и костях. — Тебе совсем не нравится, Шо-тян, аж обидно. Молчишь совсем, — и Бьякуран, смилостившись, снял кляп с моего рта. Скопленная за это время слюна полилась ручейком, растекаясь по шее и ключицам. Я закашлялся, чуть не задохнувшись. — Как много… Шо-тян, пора бы перейти и к нашему десерту, ты не думаешь, а? — сладенько улыбнулся Джессо. — Прошу… прошу, Бьякуран… довольно. Я осознал свою ошибку. Этого больше не повторится… Я только твой и больше ничей… — зашептал я, пытаясь воззвать к его разуму. Но было слишком поздно. — Нет, Шо-тян, ты сполна испытаешь боль, которую причинял мне на протяжении стольких лет… Расстегнув ремешки, он с недовольством посмотрел на мой член. — Совсем не возбужден. Как так? Я ведь старался… Ну ничего, лубрикант возьмем. Никогда еще растяжка — дело само по себе неприятное и болезненное — не казалось мне ужасающе больным и тяжелым. Я тяжело дышал, закусывая губу до посинения и ждал того мгновения, когда потеряю сознание от боли и не почувствую деревянное орудие пыток в своем анусе. Но сознание не спешило покидать меня… увы. Только когда в задний проход резко проникло неотесанное дерево, я захрипел, почувствовав, как сотни маленький и гнилых заноз впиваются в мое тело и жгут до рези в животе. Нет, это чувство словами невозможно было описать… С первым же толчком фаллоса я просто потерял сознание. Умру же, правда?
