Большие приключения маленькой попаданки

Просыпалась Лиля, вопреки обыкновению, долго и нехотя. То выныривая из сна, то снова засыпая. А когда, наконец, полностью продрала глаза, сразу и не сообразила, где находится. После того, как память услужливо напомнила своей хозяйке о том, у кого под боком она вчера устроилась на ночлег, Лилино сердце сделало тройное сальто и резво рвануло в живот, где перебудило всех затаившихся там бабочек. Лиля осторожно выкопалась из складок теплого мехового плаща и тихонько выглянула наружу. Снаружи ярким белым светом ослепляло раннее зимнее утро, шел легкий снежок, а Торин продолжал, так же как и накануне, сидеть, привалившись спиной к огромному валуну, и курить трубку – будто и не спал вовсе. Зато у всех остальных членов отряда в самом разгаре были привычные утренние хлопоты… хотя нет. На привычные утренние хлопоты вся эта возня была мало похожа. Ситуация скорее смахивала на обстановку в спортбаре перед матчем Лиги Чемпионов. Народ суетился, пересчитывал свои сбережения и активно делал ставки. Сперва Лиля не поняла, с чего вдруг такой ажиотаж и, подгоняемая любопытством, высунула нос из своего укрытия. Стратегическая ошибка. Потому что все гномы разом, как по команде, обернулись, и на Лилю в упор уставились двенадцать горящих азартом пар глаз, плюс одна пара хоббичьих глаз, наполненных искренним сочувствием. Упс. Лиля не придумала ничего умнее, чем шустро закопаться обратно Торину подмышку. - Можно я не буду отсюда вылезать? - смущенно пробурчала она. - Можно, - легко согласился Торин, продолжая дымить трубкой. Настроение у короля, судя по всему, было просто отличное. Как выяснилось, Лиля несколько недооценивала гномов. Они оказались не только наблюдательными, но и сообразительными ребятами. Ну, то есть всякие предположения насчет нее и Торина, скорее всего, появились после того, как Балин заметил, что Торин в присутствии Лили быстро прекращает рассуждать о золоте с видом законченного маньяка – понятно, что «это ж-ж-ж-ж неспроста». Потом еще сама Лиля подлила масла в огонь, когда, не заметив присутствия Глоина, слишком громко доказывала Бильбо, что из нее получится замечательная жена для гнома. А Глоин, в свою очередь, не преминул поинтересоваться кандидатурой потенциального Лилиного мужа во всеуслышание за общим столом. Бильбо, конечно, тогда прикрыл ее, но гномы постарше и помудрее, разумеется, не купились и сделали правильные выводы. Ну, а для тех, кто в танке, кто тонких намеков не понимает и с логикой не дружит – не будем показывать пальцем на Кили – Лиля продемонстрировала все наглядно, проведя ночь в объятьях Торина, слишком довольная физиономия которого, явно развеяла последние сомнения и подтвердила все догадки. Лиля дико смутилась такому положению вещей. То есть она, конечно, уже далеко не в том возрасте, когда стесняться понравившегося мальчика и того, что все вокруг узнают об этой симпатии, считается нормой, но почему-то Лилю вгоняла в краску сама мысль о довольно-таки щекотливом положении, в котором она оказалась. А именно: тот факт, что теперь об их с Торином отношениях, которые вроде как и не отношения, стало известно всем поголовно. Вероятно, все дело было в том, как гномы реагировали на эту новость: они устроили что-то вроде тотализатора, заключали друг с другом пари и активно делали ставки. Пари заключались самые разные: на дату свадьбы, на то, что первенец непременно будет мальчик – то есть наследник рода, на общее количество детей, и куча подобных, ужасно смущающих Лилю вещей. При этом Торин продолжал спокойно сидеть и дымить своей трубкой с таким выражением лица, как будто ничего экстраординарного не происходит, все нормально, и так и должно быть. Он не удосужился сделать разошедшимся нахалам даже малейшего замечания, то есть, фактически, поощрял подобные разговоры. Лиля смущалась и негодовала одновременно. Она же еще ничего не решила! Она, вообще-то, до сих пор надеется попасть назад домой… вроде как. Она ведь даже не ответила Торину, что согласна выйти за него замуж – хотя, судя по тому, что Торин ее как раз и не спрашивал, то и ответа он вряд ли ждет. Выбираться из своего укрытия Лиле категорически не хотелось. Однако, ничто не вечно под луной, и вылезти на свет Божий все же пришлось: завтрак сам себя не приготовит и сам себя не съест. Пока Лиля по обыкновению помогала с готовкой, ей казалось, что у нее от смущения вот-вот заполыхают уши. Гномы, несмотря на то, что разошлись и занялись каждый своими делами, про Лилю не забывали ни на секунду. Лиля затылком чувствовала направленные на нее любопытные взгляды. Но стоило ей обернуться, как все немедленно делали вид, что жутко заняты: кто разводил костер для приготовления пищи, кто старательно вычесывал бороду, кто с чрезвычайно заинтересованным видом рылся в рюкзаке или подтягивал ослабшие веревки, которыми были перетянуты вязанки дров, что несли с собой все члены отряда. Зато когда сели завтракать, Бофур, стоящий на раздаче, налил для Лили полную до краев миску похлебки и выдал два здоровенных ломтя хлеба. - Тебе надо хорошо питаться, чтобы не быть такой худой, - пояснил Бофур Лиле, которая удивленно глядела на тазик супа в своих руках. - Да-да, - поддержал Глоин. – Непременно нужно поправиться к свадьбе. Пока Лиля закипала от возмущения, одновременно краснея от стыда, усевшийся рядом Бомбур наклонился к ней и заговорщицким тоном предложил: - Если что-то не доешь, то можешь отдать мне. - Я знаю, - улыбнулась ему Лиля. У них с Бомбуром в плане еды был чудесный симбиоз: сколько бы похлебки Лиле не наливал озабоченный ее чрезмерной, на его взгляд, худобой Бофур, на Бомбура всегда можно было положиться. Вот и в этот раз две трети порции Лилиного завтрака досталось очаровательному толстяку. После завтрака быстро собрались и двинулись в путь - до дня Дурина оставалось не так долго и время поджимало. Отряд растянулся по Пустоши цепочкой: шли по одному и по двое друг за другом, по колено утопая в снегу. Лиля решила держаться поближе к Бильбо и подальше от принцев, чьи хитрые и очень любопытные физиономии порядком настораживали. - Мне хана, - пожаловалась Лиля хоббиту. - Они застебут меня до смерти. - Не обращай внимания, - посоветовал Бильбо. - Ну, да. Тебе-то легко говорить, - вздохнула Лиля. - Не ты же числишься невестой Торина. - Такой титул мне точно не светит, - улыбнулся Бильбо. - Тебе просто повезло, что ты не из моего мира, - весело фыркнула Лиля. - В смысле? - насторожился хоббит. - Поверь мне, ты точно не хочешь этого знать, - авторитетно заявила ему Лиля. На обед Лиле вновь вручили полную до краев миску, две трети содержимого которой, как и утром, досталось Бомбуру. Во время ужина ситуация повторилась. Зато после ужина началось все самое интересное. Вместо того, чтобы ложиться спать, гномы сидели вокруг уже давно погасшего костра и старательно курили, разговаривая ни о чем - то есть просто тянули время, чтобы посмотреть, где устроится на ночлег Лиля. У самой же Лили, в общем-то, выбора не было: или замерзай в сосульку, или иди под бок к Торину. Но идти под бок к Торину, когда все вокруг только этого и ждут, сидят с заговорщицким выражением лиц и усиленно делают вид, что не обращают на Лилю совершенно никакого внимания, было как-то не комильфо. Лиля готова была из вредности и дальше сидеть и клевать носом, но проблема была не только в том, что очень хотелось спать, а еще и в том, что, по мере того, как темнело, становилось все холоднее и холоднее. Разумеется, первым решил проявить благоразумие Бильбо. Он отложил свою трубку, пожелал всем доброй ночи и пошел укладываться спать. Вслед за ним отправились на боковую Балин, Оин с Глоином и Дори. Потом совесть прочикнулась у Двалина, Бофура, Бомбура и Нори, а вот судя по выражению лиц Фили, Кили и Ори было понятно, что эти трое готовы просидеть хоть всю ночь напролет, только бы увидеть, как Лиля ляжет спать в обнимку с Торином. Лиля решила, что фиг с ними - пусть наслаждаются зрелищем. Дабы убедиться, что все, кто лег спать, уснули, Лиля выждала еще примерно минут пятнадцать для верности, а потом поднялась со своего места и направилась к Торину. Но едва она вознамерилась забраться под любезно откинутую Торином полу плаща, как все гномы, которые по идее, должны были уже давно сны смотреть, приподнялись на своих спальных местах и принялись с неприкрытым интересом наблюдать за действиями Лили. Вот же блин! Следующие пару дней пути были наполнены многозначительными взглядами и понимающими улыбками, направленными на смущенно-сердитую Лилю, которая чувствовала себя участницей какого-то сумасшедшего реалити-шоу и с ужасом ждала, когда их с Торином "отношения" начнут бурно обсуждать во время обеда или станут давать советы, как ей себя правильно вести. Гномы, слава яйцам, от подобных бестактных действий пока что удерживались. И это давало Лиле некоторую надежду, на то, что вся эта ситуация вскоре перестанет быть такой нелепой и смущающей. Ну, за исключением ее собственной реакции на Торина, разумеется. Потому что, как только Лиля отоспалась и пришла в себя, ее смущение перед Торином вернулось с новой силой, и его в высшей мере довольное выражение лица никак сложившуюся ситуацию не облегчало. Поэтому, когда спустя эти два дня вдруг оказалось, что они пришли - ну, то есть оказались у подножия горы – то Лиля, можно сказать, вздохнула с облегчением, понадеявшись, что теперь-то народ, наконец, найдет себе более интересные занятия и отвлечется на них, оставив Лилю в покое. Гномы, действительно, несколько отвлеклись: первым делом, они надыбали среди больших валунов более-менее скрытое от ветра местечко, чтобы разбить стационарный лагерь на несколько дней, пока будут идти поиски потайной двери. Валуны, среди которых отряд встал лагерем, были довольно большие и неплохо защищали от колючего, ледяного ветра, поэтому ночевать теперь было совсем не так холодно, как до этого на открытой местности. Однако Лиля, избалованная комфортными ночами в складках теплого мехового плаща Торина, совсем не спешила перебираться обратно под свое одеяло, тем более, какой смысл делать это теперь, когда весь отряд уже в курсе насчет их с Торином взаимной симпатии. Как говорится: поздно пить «Боржоми», когда почки отлетели. Поэтому первую ночь у подножия Эребора Лиля снова спокойно спала у Торина подмышкой. А с утра пораньше в лагере началась движуха, не имеющая персонально к Лиле и Торину никакого отношения. Наконец-то. Оставив Бомбура в лагере кашеварить, остальные члены отряда разбились на пары и отправились на поиски потайной двери. Возглавляли поисковую операцию Торин и Балин. Бильбо оказался в паре с Ори, который от охватившего его энтузиазма рванул искать реликвию, перепрыгивая по валунам и уступам, как заправский горный козлик. Лиле же в пару достался Двалин. Не то чтобы Лиля имела что-то против его кандидатуры в качестве напарника, но проблема Двалина заключалась в том, что разговаривал он мало и неохотно, а еще терпеть ненавидел что-то кому-то объяснять… хотя, это, скорее, была проблема Лили, а не Двалина. Потому что именно Лиле нужны были некоторые объяснения, в то время как Двалина и так все устраивало. - Значит, мы ищем дверь, да? – пыталась выяснить подробности Лиля, упорно ковыляя вверх по довольно-таки крутому склону вслед за своим напарником, стараясь приноровиться к его широкому шагу и при этом не навернуться с узкой горной тропинки. - Да, - подтвердил Двалин и прибавил скорости. - А она какая? – продолжила допрос Лиля, продвигаясь вперед короткими перебежками, потому что угнаться за Двалином пешим шагом она не могла. - Невидимая, - коротко отозвался Двалин и еще прибавил ходу. - Что, совсем невидимая? В смысле замаскированная под обычный камень или как? – Лиля перешла на бег трусцой. - Гномьи двери невидимы. Их невозможно обнаружить. Древняя магия, - снизошел до пояснений Двалин. - А… ага, понятно. Но ведь ее все равно можно найти, так? Ну, в смысле, ее местоположение. Есть же какие-то опознавательные знаки? – не унималась Лиля. - Есть, - подтвердил Двалин. Лиля пыхтела от усердия и лезла следом молча, в надежде, что Двалин все же сообразит рассказать, по каким признакам можно обнаружить невидимую гномью дверь. Спустя десять минут Двалин все еще не сообразил. - И что это за опознавательные знаки? – не выдержала Лиля. – Как мы поймем, что перед нами дверь, а не просто кусок скалы? - Она будет похожа на дверь и одновременно не похожа на дверь, - расщедрился на объяснения Двалин. - Это как вообще? – не поняла Лиля. – И похожа, и одновременно не похожа? Разве так бывает? Двалин не удостоил ее ответом, видимо посчитав, что и без того достаточно рассказал. Поэтому следующие несколько часов Лиля вместе с Двалином добросовестно ползала по склону горы, пытаясь обнаружить камень, который будет и похож на дверь и одновременно не похож. Как на взгляд Лили, так под это описание подходил каждый второй обломок скалы, но Двалин, видимо, так не считал. Он все время щупал и оглаживал руками какие-то каменюки, смотрел на них прищурившись и даже нюхал. Лиля тоже пыталась эти камни щупать, и смотреть, сощурив глаза, и тоже нюхала – никакого результата. Камни – они и в Африке, в смысле, в Средиземье, камни: сильно шершавые или более гладкие, большие и поменьше, без запаха, ну или максимум пылью пахнут. И никакой двери тут нет и в помине. То есть совсем. Ни фига, ни шиша, ни хрена. Дырка от бублика, от мертвого осла уши, от жилетки рукава. Как оказалось, точно такой же нулевой результат был и у всех остальных, когда они спустились в лагерь к обеду. Загадочную невидимую дверь было не так-то легко обнаружить. После обеда поиски продолжились. Но на ужин все опять явились ни с чем. На следующий день, когда после по-прежнему тщетных утренних поисков Лиля вместе с Двалином спустилась в лагерь к обеду, с ней произошел небольшой, но очень неприятный инцидент. Последствия данного инцидента в полной мере ощутили на себе все члены отряда, включая Торина, который спустился на обед в числе последних и сразу приметил сидящую в сторонке на булыжнике Лилю. Весь внешний вид Лили выражал мировую скорбь, хотя она и старалась храбриться. Зато выражения лиц всех остальных наводили на мысль о том, что они ожидают увидеть нечто интересное. - Что случилось? – спросил Торин, присаживаясь на корточки рядом с Лилей. - Я ногу подвернула! – выдала Лиля трагическим шепотом, глядя на Торина широко распахнутыми глазами. - Сильно болит? – сочувственно спросил Торин, аккуратно касаясь рукой туго перевязанной лодыжки. - Да какая разница?! – возмутилась Лиля. – Дело вообще не в этом! - А в чем? – Торин явно несколько растерялся от такого поворота. - А в том, что я вообще ее подвернула! – возмущенно воскликнула Лиля. – Я ведь прошла через все Средиземье практически целой и невредимой! Я убегала от варгов, лезла под ледяным дождем по отвесной скале, пока рядом сражались каменные великаны, падала в пещеры гоблинов, потом удирала от этих самых гоблинов по хлипким деревянным мостикам, опять убегала от варгов, спустилась с Каррока и прошла через Лихолесье с его гигинсткими пауками! Чтоб им ни дна, ни покрышки! - Еще ты из башни выпрыгнула, - подсказал Кили. - Да, я выпрыгнула из окна высоченной башни, спасаясь из эльфийского плена, потом сплавилась по реке в бочке, пересекла всю Пустошь Смауга – и хоть бы что! Отделалась парой царапин и синяком на коленке! А сегодня я просто шла по ровному месту, запнулась об малюсенький камешек и подвернула ногу! Где справедливость?! Лиля была дико возмущена. А вот гномы почему-то находили ситуацию забавной. Сдавленные смешки, раздававшиеся с разных сторон, только повышали градус Лилиного возмущения. Но хотя бы Торин не смеялся. Он ободряюще улыбнулся кипящей от негодования Лиле и сказал, что, возможно, все не так и плохо, как Лиля себе навоображала. - Подумай сама, - уговаривал ее Торин, - ведь было бы гораздо хуже, если бы ты подвернула ногу, когда мы убегали от гоблинов или варгов. - М… да, наверное, - промямлила Лиля, потому что Торин по-прежнему сидел рядом с ней на корточках, и их с Лилей глаза сейчас были на одном уровне. - А здесь и сейчас тебе ничто не угрожает, - продолжил Торин, чуть улыбнувшись уголком рта. – До дня Дурина еще есть время, ты пока останешься в лагере, отдохнешь, и твоя лодыжка подживет. - Ладно, - Лиля совсем растаяла от близости Торина и его заботы. – Буду помогать Бомбуру. - Вот и умница, - похвалил ее Торин, начал подниматься, но вдруг наклонился немного вперед и чмокнул Лилю в макушку. Лиля моментально забыла, как дышать и сравнялась цветом лица со свеклой, которую Бомбур чистил сегодня, когда готовил обед. Со стороны, где тусовались Фили, Кили и Ори, послышалось хихиканье. Но Балин на них шикнул, и те затихли. Весь обед Лиля просидела носом в тарелку и изо всех сил старалась не поддаться почти непреодолимому желанию посмотреть на Торина. Потому что знала, что как только взглянет на него, тут же снова покраснеет, и мальчишки опять будут над ней потешаться. Остаток этого дня и почти весь следующий день Лиля безвылазно провела в лагере – отходила только по нужде. Точнее отпрыгивала. Из дров, что гномы принесли с собой на Пустошь, Лиля выкопала палку подлиннее, один конец которой имел небольшую развилку – на подобие рогатки, и теперь использовала свою находку в качестве костыля, чтобы передвигаться, не опираясь на больную ногу. Они с Бомбуром готовили похлебку, болтали о разных пустяках и даже пели. Когда пел Бомбур, Лиля слушала его с удовольствием, потому что голос у толстяка был глубокий и красивый. Зато когда пела Лиля, Бомбур покатывался со смеху, а потом, утирая выступившие от хохота слезы, каждый раз уточнял, неужели Лиля, действительно, таким способом изо дня в день издевалась над бедными эльфами. Когда солнце начало клониться к закату, и гномы, разыскивавшие дверь, спустились в лагерь к ужину, оказалось, что Фили, Кили и Бильбо отсутствуют. Кили появился мгновение спустя и радостно прокричал, что они с Бильбо нашли дверь. Про ужин, естественно, все тут же забыли и дружно ломанулись вверх по склону вслед за Кили. Даже Бомбур. Лиля осталась в лагере совсем одна. Она честно попыталась взобраться вверх по крутой узкой тропинке, но едва не поскользнулась со своим костылем на мелкой гальке и чуть не рухнула вниз, поэтому решила не рисковать и дождаться всех внизу. Гномов не было довольно долго, и Лиля уже начала волноваться. Но зато, когда те, наконец, явились, Лиля увидела, что все они радостно улыбаются: принцы и Бильбо, действительно, обнаружили потайной вход в Эребор, и теперь осталось только дождаться дня Дурина. Обычный вечерний прием пищи неожиданно превратился в праздничный ужин. Настроение у всех было приподнятое, и в воздухе словно повисло ожидание чуда – прямо как в канун нового года. Конечно, впереди еще была такая мелкая неприятность, как дракон, который, скорее всего, до сих пор сидит в горе, хотя гномы и говорят, что последние пару десятилетий от него ни слуху, ни духу. Но все же, сегодня был чудесный повод для праздника: отряд под предводительством Торина Дубощита преодолел сотни лиг пути и десятки опасностей, успев к Эребору во время. А теперь они смогли отыскать и потайную дверь. Чем не повод отметить все эти достижения? Кто-то притащил фляжку с элем, и гномы начали передавать ее по кругу, делая каждый по глотку и крякая при этом от удовольствия. Когда фляжка дошла до Лили, та с опаской на нее посмотрела – после огненной бормотухи Оина Лиля вообще решила с большой осторожностью относиться ко всем незнакомым местным напиткам. Потому как весь положительный лечебный эффект той бормотухи, насколько бы хорош он ни был, не отменял того факта, что пить подобную вещь без специально предупреждения чревато как минимум нервным потрясением. Покрутив фляжку в руках, Лиля подняла вопросительный взгляд на сидящего рядом с ней Торина, который поощрительно ей улыбнулся и чуть кивнул – мол, по такому поводу – можно. Лиля глубоко вдохнула, сделала большой глоток и тут же закашлялась до слез. Торин легонько похлопал ее по спине под веселый смех гномов и забрал фляжку, чтобы тоже сделать глоток. Лилю развезло моментально: в голове образовался приятный туман, в теле – легкость, и еще появилась небольшая сонливость. Лиля привалилась к боку Торина, а когда он обнял ее за плечи и крепче прижал к себе, Лиля и вовсе поплыла. Во второй раз Лиле выпить не дали, но Лиля даже не думала возмущаться по этому поводу, решив, что ей и так более, чем достаточно. Лениво понаблюдав, как Двалин передает фляжку прямо Торину, минуя ее саму, уютно устроившуюся и разомлевшую в крепких гномьих объятиях, Лиля подумала о том, что ей давно уже не было так хорошо, как сегодня. Но потом стало еще лучше: кто-то достал из своего безразмерного рюкзака некий музыкальный инструмент, вроде маленькой арфы – Лиля не особо разбиралась в музыкальных инструментах. Точнее совсем не разбиралась, зато послушать, как играют на этом загадочном инструменте, была совсем не прочь. И вот тихим мелодичным переливом зазвучала мелодия, а потом гномы тихонько запели. Они пели на своем языке, и Лиля не понимала ни слова, но было очень-очень красиво. Лиля так и заснула под это чудесное пение, сидя на камне и прижавшись к обнимающему ее за плечи Торину. А наутро, сразу после завтрака, началось переселение народов: Торин дал команду собирать пожитки и тащить все наверх, прямо к потайной двери, чтобы уже там дожидаться наступления дня Дурина. Лиля быстро упаковала свои вещи и теперь помогала Бомбуру укладывать посуду и продукты. Когда весь хозяйственный скарб был собран, Бомбур легко взвалил огромный баул себе на плечи и двинулся с ним вверх по горной тропинке. К Лиле, тем временем, подошел Двалин, подхватил и закинул себе на одно плечо Лилин рюкзачок, а на другое – саму Лилю, перекинув ее, словно мешок картошки, и отправился вслед на Бомбуром. Лиля полдороги флегматично болталась вниз головой и кверху задницей, размышляя о том, как Двалину легко удалось убить весь ее романтический настрой, который она чувствовала с прошлого вечера, а точнее вчерашних посиделок у костра в объятиях Торина. Вообще, Лилю не оставляло чувство, что Двалин ее недолюбливает. Причем Лиля готова была поклясться, что раньше подобного не наблюдалось. Да, Двалин подсмеивался над ней из-за боязни насекомых, но подсмеивался по-доброму и никакой явной неприязни не выказывал. А с недавнего времени он все время хмурится, когда смотрит на нее, не хочет разговаривать, да еще теперь и несет ее так, словно Лили очередной тюк с поклажей, а не живой человек. Насколько Лиля могла припомнить, начались все эти хмурые взгляды еще в Эсгароте. После того, как Лиля целый день до позднего вечера шлялась в городе, а потом Торин нашел ее и притащил назад в дом, где они все тогда жили. И вот буквально через пару дней, когда она с утра столкнулась с Двалином у калитки, он недовольно буркнул, чтобы Лиля никуда не ходила, потому что Торин ее накануне и так обыскался. А потом уже началась эта антипатия и игнор. То есть аккурат после того, как Балин выдвинул теорию о том, что присутствие Лили рядом с Торином, подавляет его маньяческие настроения относительно золота. А также после того памятного ужина, на котором Глоин поинтересовался, какого это гнома Лиля выбрала в себе в мужья. Лиля усматривала причину недовольства Двалина в том, что она не гном. Вероятно, Двалин оказался расистом и был идейно против того, чтобы его друг и король крутил роман с человеком, да еще и из другого мира. Остальных гномов этот факт нисколько не смущал, а вот Двалина – еще как. Но волновался Двалин напрасно: потому что роман Торина и Лили на самом деле и романом-то назвать было сложно. Они ведь и поцеловались всего только раз, да и то Лиля в том поцелуе, можно сказать, не участвовала, а просто стояла совершенно офигевшая, пока Торин сам ее целовал. При воспоминании о том, каково это было, Лилины щеки моментально вспыхнули, но она решила немного посмаковать сей прекрасный момент, а вину за покрасневшее лицо вполне можно будет списать на долгое висение вниз головой. Но вообще, Двалин, и правда, зря переживает: они ведь уже достигли горы, а значит, совсем скоро Лиля выполнит свое предназначение – поможет гномам победить дракона и вернется назад в свой мир. При воспоминании о доме как обычно стало немного тоскливо, но кроме этого Лиля неожиданно поняла, что ей будет очень тяжело покидать Средиземье, потому что… потому что Торин. Мысль о расставании с Торином заставляла что-то внутри болезненно сжиматься, и Лиля вдруг почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Конечно, ей очень-очень жаль, что они с Бильбо больше никогда не увидятся, она будет скучать по принцам, и по Ори, по Бомбуру и Бофуру, Балину, Дори и другими членами отряда. Но мысль о том, что Торин навсегда исчезнет из ее жизни, заставляла сердце захолонуть в панике и такой обжигающей тоске, будто она уже уходит и оглядывается назад в последний раз. Лиля, честно говоря, не ожидала такого поворота. С того самого дня, как ее угораздило загреметь в этот сказочный мир, Лиля только и думала о том, чтобы поскорее вернуться домой и упорно шла вперед, преодолевая любые трудности ради этой цели. А теперь, когда до цели было рукой подать, Лиля вдруг почувствовала, что не готова вернуться назад домой. Точнее, домой она вернуться готова, а вот покидать Средиземье – нет. Покидать Торина, если совсем уж честно. Когда-то полгода в Средиземье казались ей ужасно длинным сроком. Но здесь и сейчас, когда ее время в этом мире на исходе, Лиле отчаянно этого времени не хватает. День Дурина наступит через двое суток. Они отворят дверь, зайдут в гору и победят дракона. На этом все – отпущенное Лиле время закончится. А что, если ее отправят назад так же неожиданно, как и забросили сюда? Что, если она просто завернет за очередной валун и окажется в своем мире? Что, если она даже не успеет попрощаться со всеми? Не успеет попрощаться с Торином… и сказать, что она на самом деле к нему чувствует? Да и нужно ли признаваться в своих чувствах, если у них с Торином не предвидится никакого совместного будущего, а всего лишь осталось немного времени, чтобы побыть вместе? Возможно, считанные дни. Чтобы хоть как-то отвлечь себя от невеселых мыслей, Лиля принялась скидывать небольшие камушки вниз с тропинки своим костылем, который так и держала в руке с того момента, как Двалин без предупреждения подхватил ее и забросил себе на плечо. Лиля очень старалась думать о чем-нибудь веселом и не нагнетать плохое настроение. Она так увлеклась воспоминаниями о днях, когда отряд гостил у Беорна, что даже не сразу обратила внимание на то, как идущие по цепочке гномы принялись негромко перекликаться, передавая друг другу сообщение, пока это сообщение не достигло Двалина, которого, как оказалось, срочно звал наверх Торин. Двалин быстро снял Лилю с плеча и сгрузил ее вместе с рюкзачком на руки Фили, а сам, удивительно легко маневрируя по узенькой тропинке в своих огромных сапожищах, да еще с вещмешком и вязанкой поленьев на спине, припустил вверх по довольно-таки крутой тропинке. Лиля с некоторым восхищением полюбовалась на то, как Двалин, несмотря на свою внушительную шкафообразную комплекцию, шустро, почти по-паркуровски обогнул плетущихся гуськом гномов, которые поднимались, не спеша, с поклажей и дровами, и скрылся за очередным уступом скалы. Фили, в отличие от Двалина, не стал перекидывать Лилю через плечо, а нес так, как и положено носить на руках хорошеньких девушек: прижимая к груди и придерживая одной рукой за спину, а второй – под коленями. Лиля же обхватила Фили руками за шею. - С ума сойти, - широко улыбнулась она, - меня несет на руках прекрасный принц! - Расскажу своим знакомым девчонкам – умрут от зависти. - А что, в вашем мире мало принцев? – полюбопытствовал Фили. - Мало, - улыбнулась Лиля, - а прекрасных принцев еще меньше. Зато принцесс хоть отбавляй! Лиля весело фыркнула, вспомнив своих однокурсниц, большинство из которых не отлипали от айфонов и едва ли не через каждый час фотографировали сами себя, выпятив губы трубочкой и пошире распахнув глаза, чтобы потом выложить эти сверхоригинальные и суперэксклюзивные фотки в Интернет, с целью получить побольше лайков. Лиля решительно не понимала, почему в ее странном мире считается, что сложенные в куриную гузку губы и глаза навыкате – это красиво. Вот уж по социальным сетям Лиля точно не скучала. Первое время она, правда, жалела, что мобильник разбился, потому что по дороге попадались такие шикарные виды и захватывающие дух панорамы нетронутой человеком дикой природы, что руки просто чесались нажать на кнопку и увековечить это чудо. Но постепенно Лиля привыкла просто любоваться красивыми пейзажами и если о чем иногда и жалела, так это о том, что у нее нет таланта художника. Пока Лиля витала в своих мыслях, гномы по цепочке передали новое сообщение от Торина: тот вызывал Фили. Фили аккуратно передал Лилю вместе с ее вещами брату и тоже заспешил наверх по тропинке. Кили, как и Фили, держал Лилю на руках по-человечески, а не на манер куля с картошкой, но при этом глядел на Лилю так радостно и улыбался настолько широко, что у Лили возникли серьезные опасения на предмет того, что физиономия Кили просто треснет пополам. - Кили, будь добр, смотри, пожалуйста, вперед. Под ноги. Склон довольно крутой, и если мы упадем и переломаем себе шеи, то я никогда больше не стану с тобой разговаривать. - Если мы переломаем себе шеи, то умрем, - весело возразил Кили, продолжая с удовольствием рассматривать Лилю со столь близкого расстояния, словно она была каким-то диковинным экспонатом в музее. - Да, и это тоже, - согласилась Лиля. – Тем более, смотри, куда идешь. Кили не то, чтобы сильно внимал Лилиным словам и все равно больше пялился на нее, чем на тропинку, но, видимо, все же немного проникся предупреждением. Правда вместо того, чтобы внимательней смотреть под ноги, он крепче притиснул Лилю к себе, та даже ойкнула от неожиданности, настолько сильная оказалась у Кили хватка. - Ты такая легкая. Совсем как пушинка, - поделился он. - Ммм… это хорошо или плохо? – будь Лиля в своем мире, сочла бы такое заявление за комплимент, но в Средиземье, где худощавое телосложение, тем более у женщин, и тем более среди гномов не только не ценилось, но даже наоборот, считалось минусом, слова Кили вряд ли можно было воспринимать как одобрительные. - Тебя, вообще, как до сих пор ветром не унесло? – поинтересовался Кили. Ну, вот, что и требовалось доказать. - У меня рюкзак тяжелый, - Лиля показала Кили язык. Кили показал язык ей в ответ и объявил, что они пришли. Взору Лили предстала широкая расчищенная от камней площадка, расчисткой которой, судя по чумазому виду, занимались Торин, Балин, Двалин, Фили и Глоин. Площадка немного вдавалась в гору и справа была окружена большими каменными глыбами, за которыми простирался почти пологий склон, поросший можжевельником и корявыми низкорослыми сосенками. Склон слева, напротив, был очень крутой и совершенно не имеющий растительности, перевитый лишь узкой тропинкой, по которому только что вскарабкались гномы. - Ну, и где тут дверь? – тихонько спросила Лиля у Кили. - Прямо перед тобой, - также тихо ответил Кили, чтобы не нарушить волшебство момента, потому что все гномы сейчас, открыв рты, смотрели на чудо, скрытое древней гномьей магией. - Вот он. Тайный вход в Эребор, - торжественно объявил Балин.