Большие приключения маленькой попаданки

Так же, как Лихолесье не зря называлось Лихолесьем, Долгое озеро тоже называлось Долгим не просто так. Они плыли уже три дня. Причаливали к берегу только вечером, чтобы приготовить еду и переночевать у костра, да еще днем, чтобы справить естественные потребности организма и приготовить обед. А все остальное время было мерное покачивание лодки, окутанная сизой дымкой полоска берега по правому борту, едва видимая в такой же сизой дымке полоска противоположного берега по левому борту и уходящая куда-то к горизонту бесконечная гладь озера впереди. Позади Эсгарот давно уже скрылся из вида, и там тоже не было ничего, кроме озерной глади. Самая унылая часть путешествия, по мнению Лили: смотреть совершенно не на что, идти никуда нельзя, заняться нечем, поговорить тоже ни с кем особо не получалось, потому что гномы то дремали под мерный плеск волн, то дымили своими трубками, глядя вдаль с таким выражением на лицах, будто там впереди их ждала главная цель и смысл жизни. Лиля понимала, что, скорее всего, так оно и есть, поэтому с разговорами не надоедала. Правда, иногда у гномов все же возникало желание пообщаться. Только случалось это почему-то в основном поздно вечером, когда Лиля уже намыливалась лечь спать и вовсю клевала носом. По какой-то неведомой Лиле причине, гномы повадились выбирать такие моменты, чтобы с загадочным видом рассказывать какие-нибудь старинные легенды своего народа. Лиле, разумеется, было ужасно интересно, и она стоически сидела вместе со всеми и не шла на свое спальное место, но у нее редко получалось дослушать до конца. Зачастую Лиля вырубалась где-то на середине, ее будили, а потом полусонную отводили и укладывали спать либо сердобольный Бильбо, либо Фили, возле которого Лиля старалась усесться каждый раз, потому что полюбила использовать пушистый воротник его кафтана в качестве подушки. И еще потому, что, в отличие от Кили, тот не пытался ее щекотать или засунуть горсть мокрой и холодной гальки за шиворот. С утра пораньше, проснувшись еще затемно по приобретенной в Эсгароте привычке – спасибо тому поганцу-петуху, что орал ни свет ни заря у нее под окнами – Лиля начинала тормошить вяло отбивающегося и пытающегося закопаться в одеяло хоббита, чтобы выведать у него, чем закончилась вчерашняя легенда. Бывало, что Бильбо все же категорически отказывался просыпаться в такую рань, тогда Лиля шла будить Ори. И если Бильбо, на правах лучшего друга, мог послать Лилю лесом с ее расспросами, то врожденная деликатность Ори не позволяла молодому гному так легко избавиться от нахалки. Он сонно кряхтел, лез в сумку за свитком пергамента, на котором записывал вчера легенду, и принимался читать свои записи для Лили. Лилю немного забавляла эта привычка Ори все записывать. Когда их отряд попал в плен к эльфам, и те устроили гномам обыск, дабы отнять все оружие, то блокнот в кожаном переплете у Ори тоже забрали. Поэтому, попав в Эсгарот, Ори, в первую очередь, разжился пергаментом и писчими принадлежностями. Верный своему долгу летописец до сих пор восстанавливал историю их похода, переписывая по памяти все приключения отряда. Ну, ему хотя бы было, чем заниматься во время этого нудного заплыва по Долгому озеру. Слишком "Долгому", по мнению Лили, если бы кто вдруг спросил ее мнение. Однажды кто-то из гномов поинтересовался у Лили, есть ли легенды у ее народа. - А как же, - кивнула Лиля, стараясь подавить зевок, потому что общение снова происходило очень поздним вечером. - Расскажи? – тут же обрадовался Ори. - Ну, - пожала плечами Лиля, - в нашем мире живет много народов, и у каждого из них есть свои легенды. Вот, например… - задумалась она на мгновенье, - у евреев есть легенда о Моисее. Почему Лиле в голову пришел именно Моисей, она не знала. Может, потому, что на долю Моисея тоже выпало очень длинное и трудное путешествие, и все ради того, чтобы, как и Лиля, однажды обрести дом. - Он был прославленным воином? – поинтересовался Фили. - Нет, он был пророком... то есть избранным, - ответила Лиля. - Кто его избрал? – подал голос Бофур. - Бог, - Лиля постаралась, чтобы прозвучало как можно более загадочно и возвышенно. - Это тот, который создал ваш мир? – вспомнил Нори. - Из-за которого вы воюете друг с другом, потому что он у каждого народа свой? - включился в разговор Глоин. - Он самый, - кивнула Лиля, улыбаясь и попутно удивляясь гномьей памяти. - И как же Бог выбрал Моисея? – заинтересовался даже Балин. - Обо всем по порядку, - важно кивнула Лиля. – Итак, в далекие-далекие времена жили-были евреи. Это был немногочисленный народ, и проживали евреи на землях Египта. Но постепенно они начали увеличиваться в численности, и египетский фараон… ну, то есть царь, испугался, что однажды расплодившийся еврейский народ поможет врагам Египта и тем принесет Египту погибель. Лиля оглядела аудиторию. Гномы слушали очень внимательно, даже курить перестали. - И что он сделал? – нетерпеливо спросил Кили. - Сначала он сделал всех евреев рабами, - трагически вздохнула Лиля. - Они взбунтовались? – сурово поинтересовался Двалин. - Нет, они покорились. Это был тихий и невоинственный народ, - покачала головой Лиля. – Ну, так вот, царь сделал всех евреев рабами. Но это не помогло: тяжелый каторжный труд не уменьшил численности евреев. Тогда царь приказал топить в реке всех новорожденных еврейских младенцев мужского пола. Как раз в ту пору и родился Моисей. - Что это за царь, который приказывает убивать детей, хоть дети и чужого народа? – на этот раз возмутился Торин. - В моем мире правители иногда бывают не в себе и … чрезмерно жестокими. Лиля хотела сказать «маньяками», но покосилась на Ори, который, словно Анка-пулеметчица, строчил что-то на пергаменте, и решила не употреблять в присутствии этого сверхлюбопытного и супердотошного товарища незнакомое ему слово. От греха подальше, так сказать. - И как же Моисей смог выжить? - похоже, Лилино повествование зацепило даже Бомбура. - Сначала мать Моисея прятала его дома, а когда прятать больше не смогла, потому что люди царя обыскивали дома, она положила младенца в просмоленную корзинку и пустила вниз по реке. Корзинка с Моисеем запуталась в тростнике у берега, где его и нашла дочь царя, пришедшая туда на купание. - Она его спасла? – с беспокойством уточнил Бильбо. - Даже лучше, - кивнула Лиля. – Принцесса поняла, что перед ней еврейский ребенок, однако, она сжалилась над плачущим младенцем и усыновила его, потому что была бездетной. Так и получилось, что Моисей рос и воспитывался при царском дворе, но он сохранял связь со своими соплеменниками. Однажды, уже будучи взрослым, он увидел, как египетский надсмотрщик избивает еврея. Моисей вступился за него, и в драке убил египтянина. Гномы одобрительно загудели, выражая свое отношение к поступку Моисея. - А дальше? - спросил Ори. - Дабы избежать гнева царя Египта, Моисей вынужден был бежать. Несколько лет он был простым пастухом и жил, даже не подозревая о том, какая судьба ему уготована. Но однажды, когда Моисей пас овец, он увидел горящий куст, и из него раздался голос. Бог обратился к Моисею и повелел ему вернуться в Египет, собрать всех евреев и увести их оттуда. Бог обещал, что покажет им путь в Землю Обетованную, где они смогут жить свободно. Моисей усомнился в том, что с ним говорит Бог, но Бог совершил чудо: обратил посох Моисея в змею, а затем змею вновь сделал посохом. - Гендальф, наверняка, тоже так может, - обрадовался Кили. - Но он же не Бог? - Нет, Гендальф - маг, - ответила Лиля. - А Бог всесилен. Он может гораздо больше. Но, поскольку в моем мире нет магии, то это маленькое чудо с посохом послужило достаточным доказательством для усомнившегося Моисея. Он поверил, отправился в Египет и попросил царя отпустить всех евреев из рабства и позволить им уйти. Но царь отказался. Тогда Бог наслал на Египет проклятья: сначала вся вода в реках и озерах превратилась в кровь, затем случилось нашествие лягушек, а после насекомых, еще был мор скота, гром, молнии и огненный град, но все это не убедило царя, и только после того, как умерли все первенцы египтян, царь позволил евреям уйти. И те отправились на поиски Земли Обетованной. - А ваш Бог не отличается добротой, - заметил Глоин. - Наверное, - согласилась Лиля. - Я бы сказала, что он любит объяснять все доходчиво. - Ну, а потом? Евреи нашли эту свою землю? - полюбопытствовал Фили. - Не все так просто, - улыбнулась Лиля. - Спустя несколько дней, царь пожалел, что отпустил рабов, решил их вернуть и снарядил за ними войско в погоню. Войско нагнало евреев на берегу моря. И тогда Бог совершил еще одно чудо: воды моря расступились, обнажив сухое дно. Так евреи перешли море, но когда вслед за ними отправилась погоня, воды снова сомкнулись, утопив все войско. - Вот это да! - присвистнул Нори. - Это еще не все. Путь евреев лежал через пустыню. И там, в пустыне, Бог призвал Моисея подняться на гору, где он дал ему десять заповедей, по которым следует жить людям, как, например, не убивай, не прелюбодействуй, не кради и все в таком роде. Евреи скитались по пустыне сорок долгих лет, прежде чем, наконец, достигли цели. Моисей же умер перед самым входом в Землю Обетованную, так и не ступив на нее – его скитания окончились, и он обрел вечный покой. Пророка Моисея почитают уже больше двух тысяч лет. Оставив гномов обсуждать Моисея и исход евреев, Лиля с чистой совестью свалила спать. Ночевать у костра, несмотря на довольно-таки холодную погоду, в общем и целом было терпимо. Им везло, что зима еще не вступила полностью в свои права, и лишь по ночам случались небольшие заморозки. Сильно выручала во время таких ночевок циновка, подстеленная под одеяло, в которое Лиля, не снимая тулуп, заворачивалась, как в кокон, с головой, благо одеяло было рассчитано на человека нормального размера, а Лиля сейчас была вдвое меньше. Проблема была с отсутствием возможности нормально помыться, несмотря на то, что вокруг – куда ни глянь - была вода. Гномов этот момент не особо волновал, Бильбо тоже как-то обходился, а вот Лиля страдала. Первая часть похода выпала на теплое время года, и Лиля устраивала себе помывки и постирушки едва ли не каждый вечер. А, попав сначала в плен к эльфам, где в ее полном распоряжение была шикарная ванная с неиссякаемыми запасами горячей воды, а затем в Эсгарот, где она также имела возможность мыться каждый день, Лиля совсем разбаловалась. Теперь же халява кончилась: наступила зима, и стало по-настоящему холодно. Лиля храбро пыталась бороться с системой: в то время, как гномы после ужина кружком сидели у костра и курили, Лиля отходила в сторону на десяток метров, под прикрытие кривых низкорослых елочек, что росли у самой воды, и там, попискивая от холода, старалась быстренько привести себя в порядок. Сполоснув шею, Лиля повернулась, чтобы взять полотенце и быстро вытереться, пока холодные капли не покатились в ворот расстегнутой нижней рубахи, как вдруг оказалось, что у нее появилась компания. - Кили! – возмущенно зашипела Лиля, прикрываясь полотенцем. – Свали нафиг!!! - Это как? – сразу заинтересовался незнакомым словом Кили. - Это значит - уйди, чтобы я тебя не видела! И, главное, чтобы ты меня не видел! - Ладно, - весело кивнул Кили. – Я только хотел узнать, куда ты делась. "Он хотел узнать, куда я делась, - раздраженно бурчала Лиля себе под нос, вытираясь после ухода Кили, - никой приватности в этом Средиземье. Что за дурацкая привычка подкрадываться?" Однако, спустя пару дней она сама неожиданно оказалась на месте Кили, то есть тем, кто имеет "дурацкую привычку подкрадываться". Нет, разумеется, Лиля не собиралась подкрадываться специально. Она просто брела в задумчивости по берегу, решив немного прогуляться перед сном, чтобы размять ноги, и случайно наткнулась на Бильбо. Тот стоял без рубахи и вытирался небольшим тканым полотенцем, а Лиля, миновав очередные заросли можжевельника, внезапно вышла прямо на него. Не ожидавший такого сюрприза хоббит поспешно прикрыл обнаженный торс полотенцем, чем неимоверно развеселил Лилю. - Ой, да перестань, - рассмеялась она, - чего я там не видела? - Что?! – Бильбо изумленно округлил глаза. - Ну, не у тебя конкретно, - решила исправить оплошность Лиля, - а у других мужчин... - Что-о-о?!!! – глаза Бильбо распахнулись еще шире. - Да я не в этом смысле! - фыркнула Лиля. - Просто в моем мире несколько другой взгляд на подобные вещи. Например, у нас считается, что обнаженное человеческое тело - это красиво. Поэтому полуобнаженные тела можно часто увидеть на плакатах... то есть на картинах или в книгах. Так что голым мужским торсом меня не удивишь. - Правда? – Бильбо продолжал выглядеть очень удивленным, и Лиля решила устроить хоббиту небольшой ликбез. - Правда. А еще, скажу тебе по секрету, я ходила в стрипклуб. Знаешь, что такое стрипклуб? Это... ну, такой кабак, где танцоры раздеваются под музыку в медленном танце. Такой танец с раздеванием называется "стриптиз" и обычно его танцуют у шеста, - Лиля ухватилась за ствол молодой осинки, изобразила несколько характерных для стриптиза движений и медленным тягучим движением сняла шарфик, - что-то вроде этого: танцуют и при этом снимают одежду. Стриптиз бывает мужской и женский – смотря, кто танцор – мужчина или женщина. - И ты смотрела, как кто-то раздевается, когда танцует? – медленно проговорил Бильбо, и вид у него стал не только очень удивленный, но еще и слегка озадаченный. - Ну, да. Это на самом деле очень красиво. Так вот, моя подруга Алина свое восемнадцатилетие отмечала в стрипклубе, - продолжала Лиля. – Восемнадцать лет у нас считается особой датой - если исполнилось восемнадцать, то человек перестает считаться ребенком и признается взрослым. Я на несколько месяцев младше Алины, и на тот момент еще была несовершеннолетней, поэтому меня не должны были пускать в клуб, ведь в такие места дозволено ходить только взрослым, но у Алины в этом клубе были знакомые, поэтому меня впустили. - И какой был стриптиз: мужской или женский? – Бильбо смирился и теперь просто слушал Лилины объяснения, правда, с несколько прифигевшим видом. - Мужской, разумеется! - залихватски подмигнула ему Лиля. – Наш столик был прямо у сцены, на которой разворачивалось выступление и, поскольку стриптиз был полным, ну, то есть, раздевались в танце донага, то я успела рассмотреть все как следует и во всех подробностях. Так что в обморок в первую брачную ночь точно не упаду. Хотя в физическом плане я до сих пор девственница, но... - Вот зачем мне это знать, а?!!! - не выдержал Бильбо. - Ну, я подумала, вдруг тебе интересно, - пожала плечами Лиля. Бильбо аж задохнулся от возмущения. - Мне. Не. Интересно! - отчеканил он. - Ну, мало ли... - улыбнулась Лиля. - Может, лучше поговорим о тебе и Торине? - Бильбо точно знал, как заставить Лилю смутиться и замолчать. Запрещенный прием. Вообще с Торином все было сложно и непонятно. Лилю тянуло к нему, как магнитом. Все мысли тоже крутились вокруг Торина. Он снился Лиле по ночам в таких откровенных сценах, что Лиля, которая никогда прежде не видела эротических снов, слегка офигевала с непривычки. Днем, пока они плыли по озеру, Лиля исподтишка наблюдала за Торином и краснела, как помидор, каждый раз, когда гном поворачивался в ее сторону, и они встречались взглядами. А к ополоумевшим бабочкам, почти непрерывно шарахающимся у нее в животе, Лиля уже почти привыкла. Как оказалось, в жизни всегда есть место волшебству. И речь сейчас вовсе не о Гендальфе, эльфах или Валар, и даже не о Средиземье в целом, а о самой Лиле и о Торине. Во-первых, Лиля совершенно не ожидала от себя такой фортель – ну, что вдруг возьмет и влюбится в короля гномов. Как говорят: «Ничто не предвещало». Во-вторых, еще меньше Лиля ожидала, что сам Торин тоже в нее влюбится. Вот тут вообще был полный нежданчик. А он мало того, что влюбился, так еще и предложение сделал. Однако, как раз в этом самом предложении и была проблема. И не только из-за того, что Лиля не могла согласиться, и в первую очередь потому, что скоро отправится назад в свой мир, а еще и по причине того, как именно это предложение было сделано. Нет, разумеется, Лиля осознавала, что романтические сцены, которые она видела в фильмах, где красавец-главный герой, встав на одно колено, преподносит своей возлюбленной кольцо с бриллиантом и просит стать его женой – случаются в основном только в фильмах. Она и не претендовала ни на что такое. Но хотя бы надеялась, что ей сделают предложение, - то есть предложат выйти замуж, а не поставят перед фактом: «Я собираюсь на тебе жениться». Что на это отвечать и как реагировать на такое, Лиля не знала, и потому совершенно растерялась. Пока Лиля собиралась с мыслями, Бильбо все же закончил вытираться, надел рубаху и сюртук, пристегнул на пояс ножны со своим «Жалом», а Лиля все так же молчала и понуро пинала гальку носком сапога. - Я на него обижена, - наконец пробурчала она. - За что? – удивился Бильбо. - Как это за что? - возмутилась Лиля. – Он меня обидел! Он сказал, что женится на мне, а моего мнения не спросил! А вдруг я не хочу?! - А ты не хочешь? – спросил Бильбо. - Хочу, - шмыгнула носом Лиля. – Наверное… Но я не могу! Мне домой надо. Что мне делать? - расстроенно обратилась она к хоббиту. - Почему бы тебе просто не поговорить с ним? – предложил Бильбо. - Поговорить? – переспросила Лиля. - Конечно, - кивнул хоббит. – Я думаю, что твоя обида – это просто очередное недоразумение. - Почему недоразумение? – не поняла Лиля. - Ну, подумай сама, - принялся втолковывать очевидное Бильбо. – Торин ведь гном, а не человек или хоббит. И мы с тобой понятия не имеем, как у гномов принято свататься. Может, Торин просто поступил так, как принято у его народа? Ты об этом не думала? – поинтересовался Бильбо. - Как-то в голову не пришло, - смущенно призналась Лиля. - Ну, вот видишь, - улыбнулся Бильбо. – Возможно, Торин просто следовал гномьим традициям, а ты по незнанию обиделась. Совсем как сам Торин когда-то приревновал тебя к Беорну, потому что думал, будто он тебе приглянулся, а ты всего лишь мечтала увидеть живого оборотня. Просто очередное недоразумение. - Да, наверное, ты прав, - задумчиво кивнула Лиля. – Как все непросто с этими гномами, - вздохнула она. – Лучше бы я влюбилась в тебя. - Э… нет, это плохая идея! - всполошился Бильбо. - Почему? – удивилась Лиля. – Ты же говорил, что из меня не получится жена для гнома, что я Торину не подхожу? - Это ты Торину не подходишь, а вот он тебе очень даже подходит! – уверенно выпалил хоббит. - Ты так думаешь? – польщено улыбнулась Лиля. - Абсолютно уверен! – закивал Бильбо. - Тогда ладно, - разулыбалась Лиля. – И знаешь, ты прав: мне, действительно, нужно поговорить с ним! Легко сказать – трудно сделать. Пока они путешествовали в лодках, ни о каком разговоре с глазу на глаз и речи быть не могло. Причем Лиля сильно подозревала, что если она все же решится на разговор при свидетелях, то остальные члены отряда не только будут уши греть, но еще и с советами полезут. Поговорить на вечернем привале, например, отозвав Торина в сторонку, это все равно, что официально объявить о том, что они пошли секретничать – пристальное внимание всего отряда обеспечено. А Лиля пока как-то не готова была афишировать происходящее между ней и Торином. Так что оставалось ждать подходящего момента. Ждать пришлось недолго: буквально через пару дней они достигли противоположного берега озера и высадились на сушу, чтобы продолжить путь пешим порядком. Шли через негустой лес, растянувшись цепочкой, совсем как в начале похода, только настроение у всех было молчаливо-торжественное. По всему выходило, что вот именно теперь и был тот самый подходящий момент, которого ждала Лиля, но она отчего-то никак не могла собраться с духом и подойти к Торину. Что ему сказать? Что она испытывает к нему чувства и согласилась бы выйти за него замуж, вот только не может, потому что, как только они победят дракона, она вернется домой? Что пятимесячный поход, казавшийся когда-то бесконечно долгим, как-то слишком быстро завершился, и что Лиля не отказалась бы отправиться в еще в один поход, лишь бы провести рядом с Торином еще хоть немного времени? Засыпая вечером у костра, Лиля дала себе слово, что непременно поговорит с ним завтра. Завтра наступило тоже как-то слишком быстро. Всю первую половину дня Лиля собиралась с духом и с мыслями. В обед она была молчалива и собрана. А после обеда вдруг как-то резко похолодало, небо затянули низкие седые тучи, и пошел сильный снег. Торин велел всем держаться вместе, потому что видимость при таком снегопаде была очень плохая, а следы быстро заметало, из-за чего возникала серьезная опасность потеряться. Привал на ночь устроили между трех больших елей, которые немного прикрывали от снега и ветра. Принцы притащили для Лили лапника, на который она положила циновку и одеяло, а еще натянула поверх тех штанов, что были на ней надеты, запасные, которые, будучи на два размера больше, прекрасно сели и сразу добавили тепла и комфорта, так что ночь прошла более-менее сносно. На следующий день, едва Лиля набралась смелости подойти к Торину после завтрака, как ее перехватил Ори и потащил с собой собирать сухой хворост и мох для розжига костра. Снегопад так и не закончился, только потерял свою интенсивность, и Лиля, утопая в снегу то по щиколотку, то едва ли не по колено, почти два часа шарахалась в поисках сухих веток и мха. Вообще Лиля не могла не отметить, что в этом лесу было полно сухостоя, словно деревья оказались подвержены какой-то загадочной болезни. Когда Лиля спросила об этом у Балина, тот туманно ответил, что это влияние пустоши. Лиля как раз собиралась расспросить пожилого гнома о том, что это значит, но тут в непосредственной близости от нее и Балина нарисовался Торин. Лиля отчего-то растерялась и сбежала дальше собирать хворост. Весь остаток дня отряд был занят заготовкой дров. Гномы извели едва ли не половину сухостоя в радиусе ста метров, нарубили огромную поленницу, потом все дрова разложили на внушительные кучки и перетянули каждую из них веревкой так, чтобы можно было нести дрова за плечами. Лиле и Бильбо досталось почетная обязанность тащить хворост и мох для растопки. А на следующее утро отряд, груженный дровами, вышел на Пустошь Смауга. Вот уж где зима чувствовалась во всей красе: от ледяного пронизывающего ветра, бросающего в лицо горсти колючего снега, негде было укрыться. Но пока они шли вперед, то есть хоть как-то двигались, плюс каждый нес на спине довольно тяжелый груз, холод еще можно было терпеть. Опять же, был день. А к вечеру стало еще холоднее. Лиля даже подумать боялась о том, как они будут ночевать. Пока они шли через лес или плыли в лодке и проводили ночи на берегу – то есть в том же лесу – вокруг всегда были деревья, которые защищали от ветра, до самого утра горел костер, поэтому все было не так и ужасно. Теперь же они были на открытой местности, усеянной лишь небольшими валунами, которые от ветра совершенно не спасали. Плюс дорога через пустошь должна была занять несколько дней, так что Торин приказал дрова экономить, и костер разводить только для приготовления пищи. В первую ночь на Пустоши Лиля практически не спала. Она надела на себя всю запасную одежду, что взяла с собой, примостилась под небольшим валуном в надежде, что он хоть немного защитит ее от ветра – не помогло. Холод пробирал до костей, и она так и не смогла заснуть, лишь проваливалась временами в короткую беспокойную дрему, из которой выныривала, стуча зубами. Самым обидным было то, что все остальные при этом спокойно спали. Гномы, которые в середине лета умудрялись носить шубы и не потеть, сейчас дрыхли в свое удовольствие на снегу и совершенно не мерзли. Как стало видно утром, ни у кого даже нос не покраснел. Бильбо тоже не особо страдал – спокойно себе посапывал, замотавшись в одеяло с головой. При этом наружу торчали его голые ноги, которые, видимо, совершенно не боялись низких температур. У Лили от вида его голых конечностей, припорошенных снежком, зубы начинали стучать вдвое громче. При этом у самой Лили единственной незамерзшей частью тела тоже были ноги, обутые в одни только легкие эльфийские сапожки из тонкой мягкой кожи – назвать сей факт иначе как чудом, Лиля не могла. Наутро Оин, оценив Лилино состояние, сунул ей под нос кружку с какой-то пряно пахнущей настойкой и заставил выпить. Замерзшая, невыспавшаяся Лиля плохо соображала и послушно все проглотила, а потом кашляла до слез и пыталась понять, действительно ли у нее идет пар из ушей, потому что по ощущениям она только что хлебнула жидкий огонь, приправленный горьким перцем. Зато сразу согрелась, и начавшийся было насморк исчез без следа. День дался Лиле тяжело: после бессонной ночи она была рассеянной и медленной, быстро устала, потому что идти, проваливаясь в глубокий снег, было трудно. В итоге Лиля плелась в самом конце отряда. Само собой, ей было не до романтики и выяснения отношений. Вторая ночь на Пустоши оказалась ничуть не лучше первой. С вечера Лиля решила построить себе что-то вроде небольшой снежной стенки в качестве защиты от ветра, но снег оказался очень сухим и совсем не хотел лепиться, так что Лиля оставила эту затею. Оценив безвыходность ситуации, она сама подошла к Оину и попросила у него ту настойку, что пила утром – в надежде, что, согревшись, она сможет хоть немного поспать. Лиля, разумеется, понимала, что не стоит слишком часто прибегать к такому экстремальному средству, и опасалась, что эта огненная бормотуха у нее дыру в желудке прожжет, но других вариантов пока не было. Настойка помогла лишь отчасти: Лиля дремала не больше пары часов, а потом снова проснулась от клацанья собственных зубов. Она опять мерзла и не спала, слушая завывания ветра и размеренный храп Бомбура. С утра Оин налил ей крепкий и горячий травяной настой, чтобы согрелась и пришла в себя. Лиля, поторопившись отпить из кружки, ошпарила кончик языка, и это только добавило неприятностей к ее и без того тяжелому дню. Поспав всего несколько часов за двое суток, она чувствовала себя ужасно: сил не было никаких, энтузиазма тоже, глаза закрывались сами собой, и если бы не ледяной ветер, периодически бодрящий прилетающим прямо в лицо снегом, Лиля бы, наверное, уже заснула и упала. Она снова отстала и медленно, тяжело ковыляла позади отряда. Торин, однако, про Лилю не забыл, и после нескольких неудачных попыток Бильбо, Кили и Ори ее растормошить, король шепнул что-то Фили. Тот кивнул в ответ, потом попросил у Двалина запасную веревку, обвязал ею Лилю за талию, а другой конец веревки прицепил к своему поясу, взяв, таким образом, Лилю на буксир. Идти стало намного легче, и Лиля продолжила путь, переставляя ноги почти на автомате. Когда весь отряд остановился вечером на ночлег, Лиля поняла, что в ее теперешнем состоянии двухдневного недосыпа она вырубится, едва ляжет, несмотря на холод и, вполне возможно, замерзнет за ночь до смерти. От этой мысли стало очень страшно, и Лиля поняла, что ей нужно кое-что посильнее термоядерной настойки Оина. Собственно, выход у нее был только один: Торин. Если ей удастся напроситься спать у него под боком, то она точно не замерзнет. Конечно, между ними сейчас происходило нечто непонятное: Торин, вроде как, сделал ей предложение, которое вовсе и не предложение, а она на это ничего не ответила – в общем, все странно и очень запутано. Но ни о каких глупых смущениях сейчас речь не шла. Это был вопрос жизни и смерти. Пока Лиля размышляла над сложившейся ситуацией, Гномы и Бильбо уже закончили ужинать и улеглись спать. Некоторые даже заснуть успели. Лиля поднялась со своего места у догорающего костра и побрела в сторону Торина, который полусидел, прислонившись спиной к припорошенному снегом валуну, и задумчиво курил трубку. Пока Лиля шла, она старательно придумывала, как бы ей поделикатней намекнуть, о необходимости забраться Торину под бочок. Но ее страдающий от недосыпа мозг никаких светлых мыслей на этот счет выдать не смог. Даже несветлых и то не было. Но говорить ничего и не пришлось. Едва увидев Лилю, которая остановилась в трех шагах от него и в нерешительности переминается с ноги на ногу, Торин все понял сам. Он просто молча расстегнул свой новый меховой плащ – подарок жителей Озерного города, и приглашающе откинул правую полу. Лиля также молча занырнула туда, пробурчала куда-то Торину под мышку «спасибо» и отключилась, даже не услышав, что ответил ей гном, лишь успела подумать о том, что Торин горячий, как печка, и надо было давно догадаться ночевать в обнимку с ним.