Фиктивная любовь

Подъехав к отелю, Эрик припарковал автомобиль, взяв из багажника покупки, направился в номер. В зале горел приглушённый свет, бурчал чей-то голос. Поставив пакеты, Риксон на цыпочках пробрался в ванную. Умывшись после тяжелого дня, он посмотрелся в зеркало. — Ничего, осталось немного, — сказал сам себе Эрик, пригладив распушенные брови, — Ещё чуть-чуть, и мы снова будем на коне. И тогда мы заполучим свои рейтинги, — добавил он, выйдя обратно в окутанную тьмой прихожую. Пройдя через темный узковатый коридор, он очутился в зале, откуда доносился чей-то негромкий голос, и, то вспыхивал, то гас свет. На диване, напротив работающего телевизора, заснул Джастин, сидя в обнимку с подушкой. На кофейном столике лежали несколько листов бумаги, на которых мелким почерком были написаны ответы на вопросы из книги Суонсона. Бегло прочитав пару предложений, он собрал их в стопку и положил на тумбочку в спальне. Приподняв голову Джастина, он уложил парня на подушку и выключил телевизор. Комната сразу наполнилась темнотой и спокойствием. Лишь тихое жужжание кондиционера и сопение Джастина раздавалось в ночном плотном воздухе. Риксон кинул последний взгляд на комнату, и собирался уже зайти к себе в спальню, как напоролся на торшер и рухнул вместе с ним. — Ах ты сука! Кто тебя сюда поставил? — прошипел он, убирая с себя светильник. От грохота на диване подскочил Джастин: — Ты че творишь, оглашенный? Торшер совращаешь что ли? — Да или нахер! Тут так темно, хоть глаз выколи, — сказал Эрик, поднявшись и вернув торшер на место. — Ещё отмудохай его, а то вдруг он на тебя ещё нападет, — проворчал Джастин, улёгшись обратно. — Я, кажется, уже извинился перед тобой, и не один раз, — вздохнул Эрик. — Да не уперлись мне твои извинения! Ты никогда не понимал, что творил. Каждый раз, когда ты перед кем-то извинялся, ты тут же делал то же самое, раз за разом! — разозлился Джастин, — Ты хочешь, чтобы к тебе хорошо относились, но ты сам относишься к другим, как сволочь. Подойдя вплотную к Марксу, Риксон опустил взгляд в пол и произнёс: — Ударь меня. — Ч...Чего? — опешил темноволосый, даже забыв, о чем он только что говорил. — Давай, отпусти свою злобу. Станет легче жить, вот видишь. — Ты дебил совсем? Хочешь меня ещё виноватым оставить?! — Ты можешь просто заткнуться, ударить меня и забыть про свою обиду? — рыкнул Эрик, — да, я знаю, что я редкостный гад, хватит уже цепляться за это! Не успел он ещё что-то сказать, как Джастин развернулся и ушёл в ванную. Через секунду он вернулся с ковшом в руке. Не колеблясь ни секунды, он окатил Эрика холодной водой. — Тебя сжечь мало за твои поступки. Но это сделаю не я, — прошипел Маркс. — Легче стало? — тише и спокойнее спросил Эрик. — Да пошёл ты, — бросив ковшик на пол, парень сел на диван, — просто скройся с глаз моих. Видеть тебя не могу. Вздохнув, черноволосый убрал со лба мокрые волосы, принёс в залу пакеты с покупками, и взяв только свой, скрылся в спальню. Просидев около получаса и насмотревшись на стену, Джастин все-таки залез в пакет и начал распаковывать вещи. К тому времени Эрик уже успел переодеться, убрать в шкаф новый костюм и туфли, сидел на кровати и читал то, что написал Джастин. Внезапно, в его голове промелькнула шальная мысль: — А куда я чек дел? Неужели в магазине забыл... — НИХУЯ! — послышалось из залы за дверью. — А, нашёл, — ударив себя по лбу, ответил себе Риксон. — Ты че, магазину решил годовую выручку сделать? — ворвался в комнату темноволосый, — ты совсем охренел, что ли? Костюмы по двадцать тысяч за каждый, туфли по десятке, галстуки по семерке! Ты совсем бубун? — Ты же его не один раз наденешь. Костюмы же не свадебные, а обычные. Итальянские, кстати, потому такие цены, — возразил Эрик. — Ты что о себе возомнил? Я теперь чувствую себя не только соучастником в преступлении, а теперь ещё и нищебродом, который себе даже костюм не может купить! — злился Джастин. — Слушай, если ты хочешь мне отдать деньги за костюмы, то я вычту сумму из твоего оклада. Это действительно дорогие костюмы, такие мало кто может себе позволить, так что прекрати истерику и или спать! — отложив лист бумаги, Эрик вскочил и вырвал из рук Джастина чек, — Если хочешь посчитать - открой учебник по математике. Финансами занимаюсь я, а не ты! — Да пожалуйста, — прыснул Маркс, развернувшись и хлопнув дверью. — Утрись своими деньгами, сраный буржуй, — послышалось ворчание Джастина. — Слушай, почему бы тебе не строить из себя обиженного на весь мир? Что ни сделай - все плохо, вскинет так! Никогда не задумывался, что сам ничуть не лучше остальных?! — не выдержал черноволосый, пойдя вслед за Джастином. — Ты что, специально меня доводишь, да? Чего ты пытаешься этим добиться?! — Того, чтобы ты закончил эту ересь, которую разводишь. Ну разбил я тебе нос, ну не справился с управлением, и что теперь?! Я же тебе даже не сломал его, а ты меня чуть ли не в убийстве обвиняешь! — продолжал Эрик. — Я пять лет терпел тебя! Пять лет я работаю на тебя, и за это время я прошёл через все круги ада. Я уже два года не был в отпуске, работаю по субботам, в свой законный выходной, прошу заметить! И что я с этого получаю? ДА ХЕР С МАСЛОМ! Даже у секретаря зарплата выше! Я из-за тебя даже на похороны отца опоздал! — перечислял Джастин, а когда уже совсем подкатило, схватил со стола стеклянную вазу и швырнул в Эрика. Парень увернулся от летящей в него вазы, а та с лязгом разбилась о дверь. — Видеть тебя не могу! Ты мне портил жизнь, притащил меня сюда, заставил врать, а я должен ходить, улыбаться и делать вид, что все так и должно быть. Да не пошёл бы ты куда подальше?! — поставил точку в разговоре Джастин, выходя из номера. — Куда ты собрался на ночь глядя? — крикнул вслед Эрик. — От тебя подальше! — огрызнулся Маркс, хлопнув дверью. — Ну и прекрасно, иди проветрись, — хмыкнул Риксон, уйдя в спальню. *** Поздно ночью раздался щелчок дверного замка, а затем грохот и невнятное лепетание. Проснувшись, черноволосый вышел посмотреть, кого нелегкая принесла. Как он и предполагал, это был пьяный в дрова Джастин. — Где ты был? Время почти четыре утра, — строго спросил Риксон, облокотившись на дверной косяк и сложив руки на груди. — А ты кто вообще такой, чтобы я перед тобой отчитывался, — заикаясь, буркнул Маркс, заползая в гостиную, — я самоотверженный и независимый парень, и могу делать то, что Я хочу. — Самоотверженный и независимый парень, который даже подняться с пола не может, — приподнял брови Эрик, подойдя к валяющемуся на полу Марксу и одним движением закинув его на диван, — много выпил? — Гляди-ка! Пять лет даже нормально не здоровался, а сейчас даже заботливого мальчика включил. О девушке о своей заботься, а ко мне лезть не надо, — заплетающимся голосом ответил Джастин. — Была бы ещё, эта девушка, — вздохнул Эрик. — В смысле? У такого завидного жениха нет девушки? У меня тогда к тебе есть вопросы, товарищ. — А когда? Все время работа, конференции, встречи с новыми писателями. Если бы у меня была девушка, она бы уже давно не видела. — А почему ты вообще мне это говоришь? — вдруг опомнился Джастин. — Ты ж все равно нажрался. Проспишься, и ничего этого не вспомнишь. А мне же тоже иногда надо на кого-то все это сбросить, — пожал плечами черноволосый, уходя назад в свою комнату.