История окровавленных рук.

      — Ву-у-ху! Вот это веселье!       Весёлый хохот щекотал твои нервы, заставляя дрожать ещё больше. Как забавно. Я наблюдал за тобой, ухмыляясь. Эх, ты, дурочка, думаешь, сможешь переубедить меня мольбами или угрозами? Такая наивная. Надетая на твою лебединую шею петля медленно затягивалась. Пока что она не представляла тебе никакой угрозы, просто слегка касалась кожи. Но вот, твой первый визг. Второй. Третий. Ты пыталась избавиться от веревки, но лишь усугубляла процесс, натирая кожу и затягивая петлю ещё сильнее. Я же говорил — дура!       — Разве ночами ты не просила меня затянуть ремень на твоей шее, почему же ты не радуешься?! Тебе же так нравилось! Чем верёвка хуже? А может, того парня, под которого ты легла, ты тоже просила душить себя? Так что же тебе не нравится, похотливая дрянь?!       Я непонимающе смотрел на тебя — испуганную, дрожащую и такую красивую. Заглядевшись, я не заметил, что ты слегка растянула петлю. Немедленно спохватившись, я покрутил колесо ещё немного. Ты закричала более истошно, чем раньше. Ох уж эти визги — мёд для моих ушей! Поддавшись искушению, я покрутил колёсико механизма ещё. И ещё. Твоё лицо, и без того красное от рыданий, побагровело от напряжения. Ты кашляла, перенапрягая горло криками, но через мгновение все равно продолжала.       — Тебе что, так безразлично своё здоровье?! Кому ты будешь нужна с хриплым, как у заядлого курильщика, голосом? Ах, да... Ты же больше никому не будешь нужна. С сегодняшнего дня, хи-хи, я уже и забыл!       Я улыбнулся и покрутил колесо чуть сильнее, чем требовалось — до того интересно мне было смотреть на твои истерики. Кровь отлила от твоего лица, а визги сменились хрипами. Тонкие пальцы были стерты в кровь, ногти сломаны — я невольно поморщился. Больновато, наверное...       Я осмотрелся вокруг: иссохшие розовые кусты, прогнивший сарай в углу двора, сломанные бетонные плитки — это всё, что осталось от дома, находящегося тут ранее. А ведь раньше тут кипела жизнь — дети бегали, родители сидели на плетёных диванчиках и пили шампанское, плескались фонтаны и цвели цветы. Потрясающее время... Ох, что-то я отвлёкся.       Взгляд метнулся к твоей шее. Ты уже разболтала петлю, вот сучка! Глубоко вдохнув и закрыв глаза, я принял решение наконец закончить с этим. Рука, слегка подрагивая, твердо сжала холодный металл.       — Пора начинать главное веселье, дорогая!       И я дёрнул колесо, прокрутив его на 180 градусов. С визгом и хрипом твоё тело, как пёрышко, взлетело вверх. Ты сжимала петлю пальцами, от которых оставалось какое-то кровавое месиво. Вскоре, мокрые от крови, они соскользнули и ты повисла, отчаянно хрипя и извиваясь. Ох... Видимо, я недостаточно резко дёрнул механизм, вот чёрт! Я хотел закончить это моментально и легко. Но раз на то пошло, то ладно, подожду полминутки...       Я перевёл взгляд с пустоты на тебя. Ты уже перестала двигаться. Твоё лицо, перекошенное страданиями, выглядело ужасно.       — Мерзость...       Пересилив тошноту, я сделал несколько шагов к тебе и, взяв бутылку спиртного, стоявшую недалеко от виселицы, начал поливать балки, пару раз плеснув жидкостью на тебя.       — Ну что ж, тут холодновато, давай согреемся, милая?       Улыбнувшись, я достал спички. Чиркнул одной и вот, мои руки осветил тёплый свет. Секунда и моё лицо едва ли не обожгло языком пламени.       — Чёрт!       Я рефлекторно дёрнулся назад и взволнованно посмотрел на тебя: платье вспыхло и разлеталось пеплом по воздуху, рыжеватые волосы, что так сочетались с огнём, обуглились, и вскоре от них ничего не осталось. В воздухе запахло жареным, и я зажал нос пальцами. Отступив на безопасное расстояние, в последний раз поднял на тебя взгляд.       — Пошла нахуй, Элиза!        Выкрикнул я, разрушая своим голосом тишину, контрастирующую с треском пламени. Я развернулся и убежал, не хотел больше смотреть на неё, хотел лишь покинуть это отвратительное место.       — Пусть я и люблю тебя, но гори в Аду, Элиза, гори в Аду и увидимся в следующей жизни!        Я кричал, а мой крик срывался на рыдания, я продолжал шептать и кричать эти слова, в груди жгло от бесконечного бега, слёзы мешали смотреть.       И я упал.

***

(Год спустя)       Шум телевизора и чересчур высокий голос репортёра заглушали пение какой-то оперной дивы на заднем плане. Звяканье ложек об чашки, тихие перешёптывания. Все слушали то, что происходит на экране:       — Этой ночью, 30 сентября 2009 года, был найден труп мужчины, который повесился в собственной квартире. Предполагается, что перед этим он принял летальную дозу обезболивающего препарата. Рядом с ним была найдена предсмертная записка, содержание которой повергло полицию в замешательство. Она гласила: "Увидимся в следующей жизни, Элиза". Кто такая Элиза и какое отношение она имеет к мужчине — неизвестно. Тело молодого человека уже увезли в морг для вскрытия и вскоре похоронят. С Вами были "Новости Нью-Йорка", будьте бдительны и осторожны. А сейчас к погоде...