Turmoil in the Empire

Льюис ел яблоко, когда Альберт, уже переодевшийся, вошел в его комнату. Странно было думать, что несколько недель назад все было наоборот, и если бы у него не болел бок, он бы рассмеялся. Альберт медленно подошел к нему, словно чего-то опасаясь, прежде чем сесть на стул рядом с кроватью. Он заметил, что с его братом было что-то не так, но не мог понять, что именно. — Ты странный. Все в порядке? — Я должен был спросить об этом,— ответил Альберт с мягкой улыбкой,— Как поживаешь? — Я в порядке, насколько это возможно,— ответил Льюис,— Было страшнее, чем оказалось в итоге. — Я почти уверен, что это не то, о чем ты думал, когда тебя ранили,— Альберт выгнул бровь. Ты не хочешь знать, о чем я думал, подумал Льюис, откусывая кусочек яблока. Он действительно думал, что умрет, наконец присоединившись к своему брату в Аду. Бесполезно говорить, что он был весьма удивлен, поняв, что находится в больнице. Да, раненый, но живой. — Ты помнишь, что произошло? — Хм. Подошла женщина и прицелилась в Доминика. — Она целилась в него? — Да,— кивнул Льюис,— Но, похоже, он не заметил этого, поэтому я толкнул его и попали в меня. — Ты, казалось, опасался его. Я удивлен, что ты приняли пулю за него. — Я могу опасаться его, но это не значит, что я хочу, чтобы он умер,— Льюис поднял глаза,— Кроме того... Здесь он прервал свое предложение, и Альберт наклонил голову, немного растерянный. Льюис уставился на свое недоеденное яблоко, погруженный в свои мысли. Он подумал о том дне, когда разговаривал с Домиником в пабе, каким знакомым тот показался ему. И на вокзале, когда он терял сознание, он увидел не лицо француза, а лицо Уильяма… До сих пор он отказывался говорить о своих сомнениях Альберту, но, возможно, это было ошибкой. Может быть, Альберт смог бы разобраться во всем, смог бы сказать ему, что это невозможно. — Кроме того, у меня есть сомнения на его счет,— наконец продолжил он,— Я думаю, что он так или иначе связан с нашим братом. Я не знаю, как именно, но я постараюсь понять. Альберт уставился на него. Он не казался ни удивленным, ни измученным, ни сердитым на него. На самом деле, он казался весьма заинтригованным. — С каких это пор у тебя появились эти сомнения? — С тех пор, как я поговорил с ним в пабе,— ответил он,— В тот день, когда я пошел на кладбище. — Так, вот истинная причина, по которой ты хотел меня видеть,— заявил Альберт, забавляясь. — Я... не хотел обременять тебя такими мыслями. — Я понимаю, не волнуйся. Однако я должен сказать тебе кое-что важное. На этот раз настала очередь Льюиса прийти в замешательство. — Пока мы были в Бристоле, у нас возникли проблемы,— сказал Альберт, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слышит. — Как удивительно. — И нам помог Шерлок Холмс. — ...Мне кажется, я плохо расслышал. — И все же это так,— вздохнул Альберт,— Шерлок Холмс жив. И твои сомнения относительно Доминика Сартра оправданны. — Оправданный… Подожди, ты имеешь в виду?.. — Да. Он наш брат. Льюис уставился на Альберта, пытаясь понять, смеется ли он над ним или действительно может радоваться. Конечно, Альберт не стал бы так шутить, особенно потому, что они оба еще не справились со смертью Уильяма. До сих пор. — Нет, я имею в виду… Да, я счастлив, но... — Все в порядке, не торопись. — Он бы сказал нам, верно? Это сбивало с толку. Если Доминик Сартр действительно был Уильямом, почему он не сказал им? Какова была его цель? Они могли бы работать вместе, как десять последних лет, не сомневаясь друг в друге? И почему он не заметил женщину на станции? Планы его брата всегда были идеальными, наверняка он знал бы, что они что-нибудь предпримут. Он сам обдумывал это, на всякий случай. Сделал ли он это нарочно, позволив женщине целиться в него? Нет, решил Льюис, что он этого не делал, иначе он не отреагировал бы так, как отреагировал, когда к нему прикоснулись. — Очевидно, мы были одними из немногих, кто не знал. Они не планировали сообщать нам об этом до окончания миссии. — Почему...— Льюис начал, прежде чем закрыть глаза,— Неважно, у него должны были быть свои причины. — Я разговаривал с ним вчера, когда мы приходили сюда,— признался Альберт с улыбкой,— Я думаю, что у него есть свои проблемы и ему нужно время. — Да. Мы подождем. — Конечно, мы так и сделаем. Он наш брат, ему нужна наша поддержка. Льюис кивнул, затем улыбнулся. Теперь, когда смятение и удивление остались далеко позади, он мог радоваться. Его дорогой брат был жив, и это было все, что имело значение. Он не мог дождаться, когда они воссоединятся. — Он сказал, что постарается прийти,— продолжил Альберт,— Но... — Все в порядке, не волнуйся, я понимаю. Даже если он не придет, это не проблема. В конце концов, у меня есть еще один брат, который приходит. Альберт моргнул, и если бы Льюис не знал его, он мог бы поклясться, что тот плакал — странная мысль, учитывая, что он никогда не видел Альберта плачущим. Ни разу — и улыбка его брата была более искренней, чем раньше. — Конечно, я всегда буду рядом с тобой. Если у тебя возникнут проблемы, не стесняйся и обращаться ко мне. — То же самое относится и к тебе. Мы — семья. Я пропаду без тебя. — Я никогда не оставлю тебя. — Пока Майкрофт и ты не сбежите куда-нибудь. — Что? — Пожалуйста, не валяй дурака со мной,— Льюис поднял глаза,— Все видят, что между вами что-то есть. — О боже, только не говори мне, что ты тоже делаешь ставки, Лулу. — Нет, я не ставил, но я, вероятно, сделаю это, если ты продолжишь называть меня так. Почему они всегда называли его Лулу? Это было ужасное прозвище! Начнем с того, кто подал им эту глупую идею? — Итак, сколько времени ты планируешь потратить, прежде чем признаться ему? Не то чтобы он действительно интересовался отношениями своих братьев — их обоих — но было неприятно чувствовать напряжение между двумя мужчинами. И он хотел знать, проиграет ли Моран свою ставку или нет. Он надеялся, что так и будет, он это заслужил. Альберт потер шею, глядя в сторону, прежде чем прошептать: — Мы уже вместе. — Что? С каких это пор? — Бристоль. — Оу. Удивительное, но очень интересное событие. — Но, пожалуйста, никому не говори. Только ты и Джек знаете. — Ты хочешь поиграть с игроками? — Их выражения лица будут забавными, тебе не кажется?— Альберт ухмыльнулся, и на этот раз Льюис рассмеялся. Он так не смеялся с тех пор, как Уильям и Шерлок упали. Это было приятно. Очень, очень хорошо. Было так хорошо чувствовать себя живым и иметь семью. И, как только он успокоился, он пообещал Альберту, что сохранит его тайну. Он тоже хотел быть свидетелем выражения лиц каждого.

♣️

Было почти 5 часов вечера, когда Доминик Сартр вошел в комнату Льюиса. Молодой человек, который весь день после отъезда Альберта был один, читал книгу, не особо интересную, но достаточную, чтобы провести долгие часы. Прежде чем Доминик вошел в палату, он молился о том, чтобы как можно скорее покинуть больницу – к сожалению, это произойдет не раньше, чем через несколько дней. Когда Льюис заметил мужчину, входящего в его комнату, он закрыл книгу и положил ее на ноги. Доминик стоял перед кроватью с усталым выражением лица, и от этого сердце Льюиса сжалось. Последовало несколько минут молчания, прежде чем Доминик наконец сказал: — Я рад, что с тобой все в порядке. — Это я должен был тебе это сказать,— улыбнулся Льюис, затем указал на стул возле своей кровати,— Пожалуйста, садись. Доминик, казалось, на мгновение заколебался, однако кивнул и наконец сел. Они снова замолчали, прежде чем мужчина с каштановыми волосами наконец заявил: — Альберт сказал тебе, верно? — И я рад, что он это сделал,— ответил Льюис,— Теперь жить будет легче. Доминик закрыл глаза – Уильям, Льюис не мог не напомнить себе с удовольствием, но пока у него была эта маскировка, решил Льюис, он будет называть его Домиником – и прошептал: — Мне жаль. — Почему ты извиняешься?— он выгнул бровь. — За последние три года,— последовал ответ,— И за твою нынешнюю рану. — Моя рана,— повторил Льюис, положив на нее руку,— Все в порядке, было бы хуже, если бы тебя коснулись. На этот раз Доминик нахмурился и сказал: — Ты можешь так думать, но я предпочел бы, чтобы мне причинили боль вместо тебя. — А я бы предпочел, чтобы мне причинили боль вместо тебя. Они уставились друг на друга. — Ты не понимаешь. — О, я понимаю,— ответил Льюис,— Я уже говорил тебе три года назад, верно? Мир без тебя для меня бессмыслен. Возможно, вы хотите защитить меня, но это общее чувство. Я больше не твой слабый младший брат. Я хочу отплатить тебе за все, что ты для меня сделал. — Нет никакой необходимости возвращать это. Ты мой брат, это нормально. — Тогда прими мою защиту и любовь тоже. Ты мой брат и это нормально, у тебя есть на это право. Льюис не мог поверить, что у него был такой разговор со своим братом после трех лет разлуки, и все же казалось важным сказать ему, напомнить об этом. Доминик уставился на него, затем вздохнул. — Мне жаль. — Опять?— Льюис усмехнулся. — Ну, у меня есть упрямый брат. — Ты имел в виду «прелестный»? Я почти уверен, что именно это Альберт всем и говорил. — А я уверен, что он сказал, что ты упрямый. — Я могу быть упрямым и милым, не так ли? — Конечно,— Доминик ухмыльнулся. Атмосфера вокруг них теперь была более спокойной. Как будто они вернулись в прошлое, когда все было проще, когда они могли гулять все вместе по улицам и свободно болтать. Теперь у Льюиса были два переодетых брата, и двое из них считались мертвыми, и он задавался вопросом, смогут ли они однажды вернуться вот так, без всей этой маскировки. — Могу я спросить тебя кое о чем? О том, что произошло на станции? — Конечно. — Обычно ты все замечаешь, но там ты не заметил женщину, я прав? На этот раз Доминик грустно улыбнулся и кивнул. — У меня размытое зрение на левом глазу. — Размыто? — Очень размыто. Я вижу цвета, но формы слишком сложно разлядеть. — Тебе следует обратиться к профессионалу, я уверен... — Я уже был у пятерых,— прервал его Доминик на полуслове,— Двоих в Нью-Йорке, двоих в Париже и одного в Лондоне. Нью-Йорк? Он принял к сведению эту информацию. — И все они говорили одно и то же: делать нечего. В конце концов, я останусь без левого глаза. — Что? — Это не так уж трагично. Это было на благо страны. Итак, это произошло во время последнего дела. Это означало, что его брат был ранен в тот роковой день, возможно, когда упал с Лондонского моста. Потеря глаза была ничем по сравнению с жизнью Уильяма, и все же Льюис не мог не чувствовать себя немного опечаленным этим фактом. Как у братьев, у них было много общих черт, и Льюис гордился их глазами. Особенно ему нравился Уильям, всегда яркий и демонстрирующий свою сообразительность. — В любом случае, за последние три года стало хуже, и я думаю, что потеряю его в следующем году, если не в текущем. — Тебе не страшно?— он спросил с любопытством,— Видеть только одним глазом... — Я…,— признался мужчина,— С момента моего пробуждения Шерли был рядом со мной, называя себя моим левым глазом. Когда он уехал в Бристоль, я почувствовал себя потерянным, так как не привык, и именно поэтому ты сейчас здесь. — Почему он поехал в Бристоль, когда он был тебе нужен?— Льюис проворчал сам себе. — Я сказал ему, чтобы он ехал. В конце концов, жизнь его брата могла быть в опасности… И я был прав. — Альберт сказал мне, да,— Льюис покачал головой,— Холмс может быть умен, но безрассуден. — Немного похож на нас. — Ха, нет, мы умнее. Во-первых, нас бы не поймали. Вместо ответа Доминик кивнул, на его губах появилась ухмылка. — В любом случае, с этого момента я буду просто ходить один, я не могу всегда полагаться на Шерли. — Ты можешь положиться на нас тоже. — Да, не волнуйся. Я попрошу вас помочь мне выбрать повязку на глаз. — ...Это было не то, что я имел в виду, о боже мой. На этот раз Доминик рассмеялся, как обычно делал в прошлые года, когда находил что-то забавным или когда дразнил двух своих братьев, которые всегда реагировали на это по-другому. И сердце Льюиса согрелось, когда он услышал это и смог поговорить с ним. Теперь, когда рядом был его брат, он чувствовал себя невероятно сильным, и ничто, даже сопротивление, не сможет остановить его, как только он выйдет из больницы.

♠️♦️♣️♥️

Джеймс был перед своей квартирой, когда что-то схватило его за плечо. Он вздрогнул и быстро повернулся, выхватил пистолет и направил его на человека. Человек – женщина – отступила, подняв руку. — Прошу прощения, я не хотел вас напугать. — Леди Грассвондер?— Джеймс удивленно моргнул, узнав голос,— Что вы здесь делаете? — Извините, я последовала за вами из Скотланд-Ярда сюда,— призналась она,— У меня есть важная просьба к вам и мистеру Сартру. Она последовала за мной? Я даже не заметил ее!? Женщина оказалась более сдержанной, чем он думал. Один взгляд на нее показал ему, что она подумала обо всем: ни о красивом платье, ни о красивой прическе, ни о драгоценностях. Она была одета как обычный человек, и это снова удивило мужчину. Так вот, она интересная. — Важная просьба? Боюсь, что мистер Сартр сейчас занят. Если он верил тому, что тот сказал ему ранее, то Сартр отправился в больницу, чтобы навестить Льюиса, и Бонд никому не позволил бы беспокоить двух братьев. — Все... хорошо. Я думаю, что эта просьба потребует от вас обоих много размышлений. И, конечно же, ваше начальство. Так вот, это было подозрительно. Джеймс открыл свою дверь и предложил женщине войти. Она кивнула, говоря ему, что это не займет много времени. Как только они оказались внутри, он предложил ей чашку чая и сесть, но она отказалась и осталась на месте. — Тогда в чем ваша просьба? — Я хочу помочь вам поймать сопротивляющегося. — Простите, что? — Я хочу помочь тебе поймать сопротивляющегося,— она повторила слово в слово, не моргая. — И почему так внезапно? — Я уже давно думаю об этом,— объяснила она,— И я чувствовала себя такой безнадежной и бесполезной, что не смогла остановить своего собственного мужа. Но я уверена, что с вашей помощью я смогу что-нибудь сделать. Я не могу сидеть спокойно, когда они на свободе, пытаясь нарушить покой страны. Кроме того...— женщина закрыла глаза, затем, приняв решение, снова посмотрела на Бонда,— Кроме того, они убили человека, которого я любила, и я не могу с этим смириться. — Мужчина, которого вы любите?— Джеймс повторил,— Но ваш муж в тюрьме, а не мертв. Он был в замешательстве. — Нет, я никогда не говорила, что люблю своего мужа. Это был брак по договоренности, и… Фу, я не хочу об этом думать. Но мужчина, которого я любила… Первого мужчину, которого я встретила в обществе, они убили. — Кто он был?— спросил он с любопытством. — Альберт Джеймс Мориарти. О. О черт. Бонд уставился на нее. Он не ожидал, что она лично знала Альберта и что она любила его. Он задавался вопросом, как бы она отреагировала, если бы узнала, что он на самом деле жив и сам флиртует с «правительством», прежде чем вспомнила, что она с ними не работает. Еще. — Я понимаю. — Разве это странно? Влюбиться в преступника? — Я не знаю. Как вы думаете, это так? В любом случае, я влюблен в человека, который предположительно погиб во время войны… — Ну что ж… Общество будет. Но, видя, что случилось со страной благодаря Мориарти, я горжусь этим. Ладно, значит, она одна из нас. Может быть. — Хорошо. Я посмотрю с мистером Сартром и нашим начальством, что мы можем сделать, но я ничего не могу обещать. Решение не за мной. — Большое вам спасибо, мистер Бонд,— довольная женщина поклонилась,— Даже если они не примут, я просто хочу, чтобы они знали, что они могут просить меня о чем угодно, когда захотят. — Я скажу им. Их реакция будет бесценной, подумал Бонд, провожая женщину из своих апартаментов, и вызвал для нее экипаж. Он не мог дождаться, чтобы увидеть это.