Отряд особого назначения

Проходили дни и недели, вестей от отряда не было. Беллатриса снова замкнулась в себе и единственной веточкой, которая держала ее, оставался маленький Сноу. Они с Томом опять почти перестали разговаривать, хотя Тео видел, как супруги иногда сидят в гостиной с бутылкой вина. В последнее время оно начало расходоваться слишком быстро. О чем, кроме Люциуса, никто больше не переживал. — Тео, прекрати себя накручивать. — Гарри отвесил ему увесистый подзатыльник. — Все и так будто в лужу упали, ты еще как привидение бродишь. — Ни одного известия, Гарри, — вздохнул Нотт. — Плевать на письма и записки, которые можно отправить, я понимаю, но даже от разведчиков ничего. — Она скрывалась шестнадцать лет, парень, не думаю, что за год в Хогвартсе утратила этот навык. В Хогвартсе дела обстояли еще хуже. Школу временно закрыли, не без помощи Люциуса Малфоя. Для всех официальной причиной был ремонт, однако большинство родителей понимали, что дело не только в этом. Множество учеников, Пожирателей и профессоров пострадали, и сейчас у школы не было никаких ресурсов для обучения студентов. Несколько дней назад пришло письмо для каждого ученика. В письме говорилось, что этот учебный год они закончат дистанционно: каждому домой отправят сову-надзирателя, она должна принести письменное задание и наблюдать, как студент его выполняет. Надзиратель не даст списывать или вмешиваться в процесс кому-то из членов семьи, а после истечения времени экзамена, заберет листок вне зависимости от того, насколько он исписан. Ситуацию в Хогвартсе сильно усугубил факт пропажи студенток седьмого курса и двух преподавателей. Именно благодаря этому Люциусу и удалось повлиять на комиссию, и, разумеется, Дамблдор был этим недоволен. — Как профессор МакГонагалл? — спросил Тео у Гарри. Нотт был не в состоянии навещать профессора, потому что соблазн залезть ей в голову был слишком велик. Гарри же заходил в лазарет регулярно, так как Северус практически поселился в там. — Никак, всё ещё не приходила в себя. Северус говорит, что показатели стали лучше, но они еще не готовы выводить её из этого состояния. Сноу же говорит, что больше всего пострадало внутреннее ядро, поэтому, если профессор придет в сознание раньше времени, шанс того, что лишится большей части силы слишком велик. Тео вздохнул. Прошел месяц. Месяц, а продвижений нет. Регулус и Барти вернулись к тренировкам. Гарри с Драко практически сразу присоединились к ним. Тео еще не был готов вернутся, опасался, что эмоции выйдут из-под контроля. Блейз решил провести несколько недель с матерью. У той появился новый ухажер, и Забини должны были оценить его состояние и шансы. Ни для кого не было секретом, что миссис Забини выбирала мужей исключительно из принципа: «у кого больше денег». Блейзу, как единственному сыну, она давала право голоса. Парень мог выбрать подходящего кандидата сам, если ему не нравился претендент матери. Тео на миг задумался, что даже у Блейза и его мамы отношения складывались куда лучше, нежели у самого Нотта с дедом. Сэмвел мог сидеть в инвалидной коляске у окна часами, если ни днями, и за всё время сказать внуку только два слова: «Проваливай, недомерок». В детстве это огорчало Тео, но с возрастом он просто перестал обращать на это внимание. К десяти годам дед вообще перестал иметь какое-то значение, а к пятнадцати он всё больше начал общаться с Гарри и другими Тёмными. Беллатриса начала заменять мать задолго до того, как Теодор попал под ее внимание. Каждый раз, попадая в особняк Салазара, мальчик невольно засматривался на нее. Красивая, фигуристая, характерная, с волосами цвета вороного крыла и тонкими прядями седины — Бэлла не могла не привлечь чьё-то внимание. В отличие от сестер, обладающих аристократичной красотой, красота Беллатрисы была дикой и необузданной, была свободной. Тео почти никогда не решался заговорить с ней, но до сих пор помнил, как женщина, каждый раз замечая его, расплывалась в улыбке и протягивала какую-нибудь сладость. Тогда он уже считал ее достаточно близким человеком, намного более близким, чем отец или дед. Она никогда не ругала, никогда не трогала и никогда не лезла под кожу, если он не был к этому готов. Беллатриса была первой, кто обратил на него хоть какое-то внимание, и со временем, ее образ в голове Тео так сильно переплелся с понятием безопасности, что он мог доверить ей всё. Лестрейндж так же стала первой, кто буквально набросился на Диаманда, когда он влепил Тео такой подзатыльник, что мальчишка упал на пол. После этого сама Бэлла не раз раздавала такие подзатыльники ему, но она никогда не переходила ту недопустимую грань. Тому по-началу не нравилось, что его жена так увлеклась каким-то юнцом, и Нотт даже какое-то время думал, что тот ревнует, хотя подросши всё-таки решил, что эта была ревность не Беллатрисы, а Эвелины. Том решил, что жена забывает дочь и готова заменить её на Тео. Внезапно в голову пришла шальная мысль. Это было глупо и неразумно, но кто среди Тёмных был разумным? — Идём, — Тео вдруг спрыгнул с подоконника, на котором курил, и Гарри вздрогнул. — Куда? — Идём, есть идея. — Он потащил друга в сторону кабинета, где сейчас был Том. — Надеюсь, хорошая? — Тебе вряд ли понравится, но это пока не важно.                               *** Беллатриса сидела на кровати в комнате дочери. Ее пальцы легко перебирали темно-каштановые пряди маленького Сноу. Кристофер не был похож на отца, осознанно он не менял окрас своих волос и глаз на какие-то яркие и кричащие, чаще копировал чужие черты. Женщина не знала, как отец мальчика относится к тому, что за его сыном присматривает она, но тот ни выразил ни одну плохую мысль по этому поводу. Больше всего это не нравилось только Реддлу. Лестрейндж не могла отделаться от мысли, что её ребенок опять пропал. Она прожила почти семнадцать лет с мыслями, что больше никогда может не увидеть свою дочь. Маленького дьявола, ради которого она убила мужа и его суматошного братца. А ведь если бы Эвелину не похитили, всё могло быть иначе. Она бы не стала оружием, не запачкала бы руки настолько рано и не получила бы столько травм. Том бы научил дочку контролировать свой разум правильно, а не так, как она делала сейчас — по наитию, учась всему самостоятельно. Беллатриса бы помогла управляться с ножами. На руках бы было меньше порезов. Госпожа Реддл никогда не считала себя не красивой — у нее были хорошие формы, потрясающие блестящие волосы, горящие глаза. Том тоже выглядел отлично в своем нормальном теле. Однако то, насколько красивой получилась Эви, приводило ее в шок. Девочка не могла похвастаться такой же очаровывающей или утонченной внешностью, как та же Паркинсон или Гринграсс, но в ней была та изюминка, которая делала ее просто необыкновенной — взгляд. И этим она обязана только отцу. В дверь внезапно тихо постучали. Беллатриса подняла голову. В двери заглянул старший Сноу. Мужчина осмотрелся, зашел и тихо закрыл за собой дверь. Он подошел к мадам Лестрейндж, немного склонил голову и наклонился к сыну, проверяя температуру. — С ним всё хорошо, не беспокойся. Он поднял на нее глаза, которые сразу же поменяли цвет на сиреневый. — Знаете, а Вы совершенно не такая, какой я Вас представлял. Беллатриса ухмыльнулась. — Да, я часто это слышу. Сумасшедшая и буйная, так? — Нет, — покачал головой целитель. — Жестокая и безжалостная. — Этого не отнять. Но не со всеми. После пропажи дочери я заработала репутацию самого жестокого мага столетия. Хотя большинство забывают, что стало причиной моего «срыва», — она ухмыльнулась и глаза ее не добро засияли. По коже Сноу пробежали мурашки. Что бы она не говорила, стереотип о ее характере не был далек от правды. За несколько недель, проведенных здесь, Адам постоянно наблюдал за Реддлами. В нем жило то самое опасное любопытство, которое могло привести к смерти, поэтому он старательно не лез ни к одному, ни ко второму. — Я сужу о Вас, по вашей дочери. Гермиона хоть и выросла с другими людьми, но переняла достаточно ваших черт, а также и черт Темного Лорда. Она жестока и холодна только с чужаками. Со своими она всегда… — он задумался, подбирая слова. — Спокойна. — Подсказала Беллатриса. — Да, — медленно согласился Адам. — Том называет это защитным механизмом, — понимающе кивнула Беллатриса. — Вроде как, если вокруг люди, которым я не доверяю, то я и буду вести себя соответствующе. — Знаете, когда я увидел Вашу дочь впервые, то решил, что долго она не проживет. Слишком буйная, слишком нетерпеливая, слишком агрессивная, слишком… слишком. Но, когда она ко мне привыкла, я увидел и другую ее сторону. Адам взглянул на сына и невольно потянулся к его волосам. Мальчик доверчиво прижался к отцовской руке, вдруг сменив цвет волос на светло-бирюзовый. — Она всегда защищает своих. Лишь раз она навредила им — когда Пэнси отпустила Драко. Гермиона была вне себя от гнева, избила ее, однако сделать того же хозяину не дала. Я рад, что у меня есть такой человек, как она. Ей можно доверить всё, и не боятся, что информация куда-то уйдет. Ваша дочь просто невероятна. Беллатриса невольно улыбнулась. Разговор об Эвелине не приносил удовольствия, скорее тягучее, болезненное облегчение. Не смотря на характер, гены и обстоятельства, девочка выросла истиной наследницей рода Блэк. Тео говорил, что она золотая середина между Реддлами и Блэками, но по всем рассказам, от Тома в ней было только пристрастие к проклятьям. Последнее время Беллатриса из всех сил по кусочкам собирала детали пазла под именем Эвелина Реддл. Сноу обладал самой точной информацией, но не стоило забывать и о Теодоре, который тоже достаточно хорошо знал ее дочь. — Расскажи мне, как она жила. Сноу какое-то время размышлял, а потом заговорил. Кристофер спал, но Беллатрисе казалось, что он просто притворяется — цвет его волос переодически менялся на странно кричащие оттенки. Однако потом Адам успокоил ее, сказав, что когда метаморф испытывает яркие эмоции, что чаще всего и бывает во сне, то он не контролирует свои способности, особенно в детстве. А было ли такое у Эвелины? Тео сказал, она сменила много семей, прежде, чем попасть к Грейнджерам, и всех их постигла смерть. Может дело было именно в том, что маленький ребенок не мог контролировать свои способности? Спорно, ведь дочку похитили не в самом раннем возрасте, ей было почти два года, она узнавала лица, точно бы поняла, что перед ней не родители и тетки с дядями. Она бы распознала чужаков. Беллатриса до сих пор помнила, как они узнали о пропаже дочери.

***

Замок не просто погрузился в тишину. Он буквально замер. Том стоял перед Пием с распахнутыми глазами. Сейчас была середина ночи, и Толстоватый только-только доложил, что наследницу похитили. Их дочь похитили. — Что ты сказал? — повторил Том. — Девочка пропала. Кто-то пробрался в замок, выкрал ее. Беллатриса смотрела на мужчину и в голове гулом звучали слова: пропала, пропала, пропала. — Как пропала, — пробормотала она. Пий только поджал губы, не желая ей отвечать. Он с Яксли стояли в иерархии Пожирателей выше Беллатрисы. Были руками Темного Лорда и сидели всегда рядом с ним. Женщина была настолько ошеломлена, что даже не заметила этого пренебрежения в свою сторону. Она захохотала, нервы дали сбой. Реддл кинул на нее взгляд, однако ничего не сказал. Вместо этого он стремительными шагами направился к Толстоватому, схватил его за воротник мантии и со всей силы швырнул о пол. — Найти ее! — закричал он, и его голос эхом разлетелся по всему замку. — Мой Лорд, — испуганно забормотал Яксли, стоящий рядом. — Мы сразу направили за похитителями отряд. Они проследят за ними и вернут ребенка. — Почему я узнаю об этом только сейчас?! — Реддл схватил Яксли за воротник и приблизил к своему лицу. — Почему сразу не доложили?! — Мой Лорд, — бормотал на полу Пий, пока Беллатриса хохотала почти до потери пульса. Как она могла исчезнуть? Как Эвелина могла пропасть? Буквально несколько часов назад Лестрейндж уложила дочку спать и оставила около дверей Яксли, чтобы тот проследил за комнатой. — Мой Лорд, мы не сразу заметили пропажу, не было никаких звуков, все совсем тихо, никаких признаков чьего-то присутствия, кроме ребенка. — Бормотал Пий. — Зачем вы тогда нужны, если настолько бесполезны? — грозно шипел Реддл. Кулаки его были сжаты, в одной руке он держал палочку. — Круцио! Толстоватый закричал от ужасной боли, а Беллатриса только смеялась. Идиот. Неужели для него это так больно? Если он еле держится сейчас, то что с ним будет, когда она успокоится и займется им сама? Пламя камина вспыхнуло и из зеленой пелены вышли трое: Северус, Нарцисса и Люциус. Малфой, перепуганный известиями, немедленно кинулся к Восточному крылу. Северус не побежал следом, предпочел контролировать ситуацию здесь и сейчас. Нарцисса вся в слезах, ночной рубашке и халате с тапочками, стояла, прикрыв рот рукой. У нее дома спали двое сыновей, неудивительно, что она вся на эмоциях. Однако больше ее пугал смех сестры. Как она вообще стоит на ногах? Как ей хватает сил смеяться? — Эй, Яксли, — сквозь смех заговорила она. — Я ведь тебя сегодня оставляла дежурить у дверей детской. Яксли насторожился. Смотреть, как Лорд мучает напарника, не приносило большого удовольствия, но и не пугало так сильно, как-то, что с ним самим может сделать господин. Он ошибся лишь в одном. Том не обращал на него ни малейшего внимания, он мучал Пия, пока тот не потерял сознание, а потом, повернувшись к Яксли, чтобы заняться и им, увидел, как Беллатриса выворачивает ему пальцы. Тот закричал так сильно, что люстры на потолке закачались. Беллатриса схватила ближайший подсвечник и ударила его со всего размаху по виску. Кровь брызнула ей на лицо и забрызгала остальных. — Северус, — гаркнул Реддл, не обращая внимания на упавшего замертво помощника. Он больше не мог быть его правой рукой, раз не уберег дитя. Реддл приблизился к Снейпу, приставил ему палочку под подбородок и зашипел. — Найди мою дочь, Северус. Найди хоть что-то, иначе головы полетят быстрее, чем ты успеешь сказать хоть букву. Северус только кивнул. Замок утонул в безумном смехе Беллатрисы, когда та перестала измываться над бездыханным телом Яксли.

***

По правде сказать, это было последнее воспоминание Беллатрисы того периода. Следующее что она помнила — это четырехлетний Гарри, дергающий ее за руку, и просящий не крутить в пальцах кинжал, потому что она могла порезать пальцы. Тогда она будто очнулась. Мальчишка, так сильно в детстве напоминающий ее дочь, вернул ей человечность. Хотя Беллатриса еще долго проклинала Нарциссу, что та оставила двух своих сыновей на ее голову и смоталась во Францию. Она по-новой увидела Тома: похудевшего, ссутуленного, бледного, как сама смерть и до безумия холодного. Она заметила, что он перестал за собой ухаживать, сильно оброс грубой и неприятной щетиной, отрастил волосы почти до плеч. А потом посмотрела на себя. По телу можно было изучать анатомию: настолько проглядывались кости, лицо в каких-то старых кровавых разводах, одежда висела, как мешок, волосы напоминали воронье гнездо. Эта была не та Беллатриса, которая выходила замуж за Лестрейнджа, не та, которая убивала, потому что это позволяло чувствовать свободу и безнаказанность. Это была сумасшедшая женщина без капли совести и сожалений, которая могла голыми руками свернуть шею ребенку. Первое, что она сделала, когда сестра забрала сыновей — это стащила у Нарциссы все баночки для душа, которые у нее только были, и отмыла себя и распутала волосы. Она не помнила, что ела почти два года, поэтому на ужин предпочла отбивные с картошкой. Её вывернуло через полчаса, и тогда стало понятно, что она вообще вряд ли ела, пока сестра сама не заставляла глотать пищу. Том замечал в ней изменения, сравнивал с тем, что видел два года подряд, и потом почти с легкостью поддался, когда жена практически настояла на бритье и прическе. Иногда бывало, что Бэлла вновь проваливалась в пучину беспамятства и сумасшествия. Она просыпалась среди ночи в чьей-то крови, иногда не понимая, где вообще находится. Это пугало. Быть сумасшедшей одно, но не запоминать того, что делаешь в припадках ярости или печали — совершенно другое. Женщина начала бояться того, что однажды причинит вред племянникам или сестре. Том мог за себя постоять, но и он несколько лет спустя признал, что сторонился к ней подходить. Ей стоило непосильных трудов совладать со своим разумом. Однажды она уговорила Тома показать ей то, что она сделала с человеком во время последнего припадка. Напугало не то, как тело рвалось на части, а кровь лужей лилась по полу, напугали не крики и мольбы о пощаде, а то, с какой силой она отпихнула сестру к стене, когда та попыталась забрать ошеломленного от увиденного Гарри. Тогда все помутнения как рукой сняло. Именно в тот момент она поняла, что может убить и их тоже. Если бы Беллатриса хоть пальцем тронула Гарри или Драко, Нарцисса бы ее просто растерзала. Видит Мерлин, никто среди Пожирателей не сомневался в том, что Нарцисса Малфой порвет за своих детей. Сомневаться в ее способностях перестали, после того как она прокляла и отравила Долохова, когда тот поднял руку на Гарри. Слушая рассказ Сноу, она находила множество схожестей с дочерью, а так же ее приближенных со своими знакомыми. Луна Лавгуд напоминала Нарциссу — спокойная, кроткая, нежная, словно весенний цветок. Однако шипы этого цветка могли поранить любого, кто прикоснется к соседнему кусту. Полумна способна убить за своих. Глубокая, ласковая, необыкновенно преданная, но и не менее опасная. Пэнси Паркинсон же ужасно походила на Андромеду. Умная, расчетливая, без колебаний может капнуть яд в чужой стакан, но ради одного человека променяла абсолютно всё. Джинни Уизли напоминала Барти. Сумасшедшая, грубая, саркастичная и моментами истеричная, хотя имеет и множество хороших сторон. Верная, не смотря на склонность к паранойе и скепсису. Дафна ГринГрасс — идеальное отражение Регулуса. Она всегда в стороне, требует поддержки и заботы. Она и прекрасный цветок, и бездушный яд, способный жестоко мстить тем, кто хоть единожды смял ее лепестки. Невилл Долгопупс, к которому Беллатриса никогда не испытывала ничего, кроме ненависти, вдруг оказался очень похож на Люциуса. Преданный одной идее, всегда помогает, каким бы тихим не выглядел, никогда не мелькает в чем-то криминальном и делает для организации достаточно, чтобы командир уделял ему внимание. Лестрейндж вдруг почувствовала, что не жалеет, что он умер, но жалеет, что так рано. Мальчишка мог бы пригодится Эвелине и дальше, но судя по всему, эту должность занял Тео. Сам же Сноу был полной копией Северуса. Спокойный, холодный, привередливый, всегда держит руку на пульсе и всегда является последней надеждой команды. Единственный лекарь, которому командир не боялся доверить жизни подчиненных. И у него тоже был тот, за кого он держался из последних сил — сын. Единственное, что осталось от его жены. Странно было думать о том, что Альбус, находящейся в самом пике своего сумасшествия, создал не просто личный отряд убийц, а просто собрал себе под крыло тех, кто был так похож на приспешников Тома Реддла. Возможно на то и был расчет, ведь победить сильнейших может только тот, кто ничем от них не отличался.

***

— Тео, — шипел Гарри ему вслед. — Это безумие! Ты хоть представляешь, что они с тобой сделают, если узнают? — Мне плевать, — весело отмахнулся Нотт. — Том одобрил, если что-то пойдет не так, я всё свалю на него. — Сплю и вижу, насколько же он этому обрадуется, — вздохнул Гарри. — Дружище, разве ты не хочешь, чтобы семья твоей мамы воссоединилась? Сколько лет они практически не общались друг с другом. Сириус и Регулус виделись с Андромедой только по работе, Беллатриса ненавидела Сириуса и Андромеду, Нарцисса избегала встреч с ними, Регулус считал брата предателем. Не будет ли лучше, если они всё обговорят? — Я понимаю ход твоих мыслей, но не могу исключать того, что в прошлый раз при встречи Андромеды с сестрами, этот прекрасный особняк был наполовину разорен. Где гарантия того, что в этот раз всё пройдет лучше? — В этот раз с ними будут Сириус и Регулус. Гарри только фыркнул. — Это не дает ни малейшей надежды. По мне, так только ухудшает обстоятельства. Сириус не умеет держать язык за зубами, а Регулус крайне обидчив. Такой комплект не сулит ничего хорошего, учитывая, что единственный неконфликтный человек в этой семье — Нарцисса. — Брось, — нахмурился Тео. — Андромеда тоже весьма разумна, да и Бэлла не станет лезть в драку, если поймет, что рядом кто-то есть. Она не любит решать семейные конфликты на людях. — Не думаю, что это достойная причина нашей смерти. Потому что когда она узнает кто надоумил Тома, а она узнает достаточно быстро, потому что только ты способен на такую бредовую идею, то я хочу быть достаточно далеко, чтобы меня не достали. — Встретишь Гермиону — дай знать. Я поднимусь из могилы. Обещал ей. Гарри не внушало это ни малейшего доверия. Что Тео задумал он узнал только в кабинете Тома. Реддл не был удивлен их визиту, больше удивила цель. — Собрать всех Блэков на ужин? — сказал он. — Ты хоть представляешь, что будет с моим домом? — Я предлагаю особняк Малфоев, как в прошлый раз. — Тогда мой дом будет разрушен, — встрял Гарри. — Нарцисса не позволит им там хозяйничать. Я всё продумал. Том колебался считанные минуты, взвешивая все за и против, когда Тео сказал: — Когда Гермиона вернется, полетят головы, Том. Будет лучше, если Блэки будут рядом. Они подхватят и ее, и Бэллу. И тогда Тёмный Лорд сдался. Сейчас они шли в совятню, отправить письмо Нарциссе. Хозяйка дома Малфоев не откажет сыну, Сириуса Тео тоже оставил на Гарри. Во-первых, им действительно нужно было поговорить, во-вторых, соблазн снести ему рожу не утихал весь месяц. Регулуса и Беллатрису Тео взял на себя. А вот Андромеду и Люциуса придется уговаривать Тому. Нотту так хотелось увидеть эту картину, но мысль, что его жизнь ему всё-таки дороже, оказалась сильнее и убедительнее.