Отряд особого назначения

Проникнуть в соседнюю деревню после того, как одного из жителей так жестоко убили, оказалось не так просто. Повсюду ходили напуганные жители, местная полиция, даже несколько человек из столицы, однако больше всего проблем доставили авроры Министерства Магии. У них очень плохо получалось притворяться обычными магглами, поэтому и на них местные жители косились очень подозрительно. Тео и Регулус же влились в толпу просто прекрасно. Конечно, авроры сразу узнали в них хозяев влиятельных чистокровных семей, но помешать войти в деревню не смогли. Блэк планировал расширять свою сеть магазинов и легко соврал, что благодаря такой необыкновенной истории, поток магов будет достаточно хорош. Тео же стал главой своей семьи недавно и его оправданием стала стажировка у Регулуса, чтобы лучше разобраться в бизнесе. А вот Гарри и Барти решили пробраться на кладбище тайком. Они должны были проверить слухи о метке отряда, и их почти сразу развернули обратно, однако настойчивость Поттера не знала предела. Он, как самый настоящий сын Малфоев и Джеймса Поттера, устроил жуткий скандал, что его не пускают в деревню из-за недоверия, подозревают в каких-то небылицах и вообще не уважают, и аврорам, во избежания еще больших проблем, пришлось уступить. Ступая впереди своих товарищей, Тео услышал, как Барти насмешливо постучал Гарри по спине. — Драко бы позавидовал твоему навыку драматургии. — У Джеймса он тоже был просто отлично проработан, — фыркнул Регулус, и Тео заметил, как на лице Гарри промелькнула тоскливая улыбка. На главной площади команде пришлось разделиться. Регулус и Тео пошли к дому убитой семьи (Блэк на входе оправдывался тем, что хочет выкупить под магазин именно его), а Гарри и Барти пошли к кладбищу. Изначально они хотели пойти привычными парами: Блэк и Крауч, Нотт и Поттер, однако Гарри и Тео знали повадки Гермионы намного лучше своих наставников, так что им было проще найти какие-то зацепки. Дом, с виду самый обычный, маггловский, не внушал Тео ни малейшего спокойствия. Снаружи всё выглядело даже прилично, только на окнах второго этажа виднелись брызги крови. Тео и Реджи осмотрелись по сторонам, Нотт достал отмычки. Регулус выгнул бровь. — Она подарила на Рождество. Называть мадам Лестрейндж по имени в деревне, где бродили авроры, было слишком глупо. Но оказалось Блэка смутило не это. — Ты совсем идиот? Отмычки сейчас вызовут больше подозрений, чем заклинание. Я же выкупаю этот дом, помнишь? Тео покачал головой, каря себя за нерасторопность и спрятал обратно свой воровской набор. Блэк направил трость, в которой прятал палочку от магглов, на замок, и дверь со скрипом отворилась. Внутри всё так же было чисто и аккуратно. Казалось, что хозяева дома просто отлучились по делам. Внизу не нашлось ничего интересного, кроме фотографий семьи, поэтому незваные гости просто направились к лестнице. Её ступеньки так же неприятно скрипели. У Тео от этого звука звенело в ушах. В коридоре тоже не было ничего необычно. В первых двух комнатах так же пусто. А вот в спальне, судя по всему родительской, на кровати испачкано постельное бельё, окна, даже на полу большая лужа крови. В детских спальнях такая же картина. Регулус ёжился от запаха, старался не касаться ничего руками, брезгуя, зато Тео переворошил почти все кровати и матрасы. — Ящики, шкафы? — предложил Регулус. — Не стала бы, слишком легко найти. — Покачал Нотт головой. — Даже в кровати не стала бы прятать, я на всякий случай проверил. Нужно в морг. — То есть, я мог просто подождать тебя снаружи, — фыркнул Блэк. — Не ты ли учил меня, что это наша работа и всё такое? — Не я учил тебя копаться в кровавых простынях. — Да, — тяжело вздохнул Тео, укладывая на место тяжелый матрас. — Это были Барти и Бэлла, но кого волнует чужое горе. — Ты еще скажи, что в трупах ковыряться будешь, — ворчал Реджи, уже спускаясь по лестнице. Нотту приходилось его догонять. — Посмотрим по ситуации, возможно патологоанатом и так заметил что-то странное. — Просто замечательно. Свежий весенний воздух после затхлого дома оказался для Блэка настоящим спасением. Он несколько секунд глубоко вдыхал его и только потом пошел вперед по улице. Тео спешно шел за ним, но старался не трогать. У входа в местный морг, издалека больше похожий на сарай, задача оказалась сложнее. Мало кто из мракоборцев поверил словам Регулуса о том, что его ученику требуется проверить наличие ядов в теле погибшей семьи. — Я не верю ни единому слову вашего благородия, — ухмыльнулся лысый работник министерства. Тео подошел к нему, положил руку на плечо и заставил посмотреть в глаза. Менять мышление человека было сложно, процесс был необратимым, поэтому он редко прибегал к этому, однако сейчас Том бы простил ему такую вольность. Особенно, когда это касалось Эвелины. — Да брось, друг, это же Регулус Арктурус Блэк. Стал бы обладатель такой высокородной фамилии тянуть своего подопечного в такую глушь, чтобы посмотреть на трупы? — он видел, как глаза мракоборца помутнели. — Я всего лишь хочу научится определять, есть в теле яд или нет. А этот случай слишком интересный, поэтому мы и не посетили морги Лондона. Пропусти нас. Мы друзья. Амбал покосился на Блэка, но отошел в сторону. Двое его помощников переглянулись. — Пропустите их. — Мистер Вайрон, — начал один. — Обладатель такой высокородной фамилии не стал бы просто так тащить приемника в такую глушь. — Тон мракоборца резко изменился, стал грубее и четче. — Я сказал, пропустите. Двое помощников переглянулись. Тео и Регулус обворожительно улыбнулись, и они отступили. От холодного затхлого запаха внутри закружилась голова. Теодор почувствовал, что ему срочно нужно выйти обратно на улицу, но пересилил себя. Регулус, идущий за ним, закрыл нос рукавом. — Они тут вообще не проветривают?! — Это морг в деревне на отшибе, Реджи. Хоть проветривай, хоть топи — смысла нет. — Твоя правда. В каждом коридоре им встречалось по два, а то и три охранника. Тео даже начало казаться, что одни и те же лица повторяются, но совсем скоро они спустились по лестнице вниз и перед ними оказался зал с двумя кушетками, холодильником для тел, столом с инструментами и еще одним с документами и записями. На кушетках лежали два тела. Одно явно принадлежало тяжелому рослому мужчине, второе — ребенку лет семи. В зале так же стояло два совсем молодых мракоборца и один патологоанатом. Регулус показал допуск особой секретности и, подав пальцем знак, заставил их выйти. — Я прошу прощения, — начал врач, однако Тео его перебил. — Мы из Лондона. Нам приказано осмотреть тела. Что можете сказать? Нотт деловито подошел к вешалке, накинул халат, потом взял одноразовые перчатки из пачки на столе, подошел к первому телу. Регулус, в силу своей брезгливости, стоял в сторонке. Тео даже показалось, что наставнику стало дурно, когда патологоанатом откинул простыню с детского тельца, но решил, что тот и сам вполне способен справится со своим организмом. — Перерезали сонную артерию. Срез ровный, глубокий. Работа хладнокровная, явно профессионал постарался. — Какое орудие использовали? — спросил стоящий в сторонке Блэк. Нотт коснулся пальцами разреза. Тело принадлежало блондинистой девчушке лет семи-восьми. Её кожа и губы побелели, темные круги под глазами и неестественно яркая полоса на горле резко контрастировала с такой белёсой внешностью. — Нож, полагаю, — вздохнул мужчина, почти с презрением смотря на любопытство младшего из неожиданных посетителей. Один из мракоборцев, стоящих на охране, поинтересовался самочувствием Регулуса, и тот, воспользовавшись такой возможностью, мастерски закатил глаза и пошатнулся. — Что с вами? — запаниковала охрана. Один подхватил безвольное тело Блэка, второй заметался по помещению в поисках какого-нибудь стула. — Сэр, всё в порядке? «Американец» — с подозрением подумал Тео. — С ним всё в порядке, — поспешил он вставить, когда патологоанатом замельтишил в поисках нашатыря. — Не переносит вид крови, поэтому и взял меня с собой. Отведите его на улицу, сразу станет лучше. Он после тяжелого ранения, может, давление упало. Перепуганные мракоборцы подхватили Регулуса с двух сторон. Он мастерски делал вид, что еле передвигает ногами. Они с трудом подняли его по лестнице, а потом их шаги затихли где-то в коридоре. — Итак, как Вас зовут? Врач изумлённо застыл, глядя на то, с каким пристрастием Тео осматривал тело ребенка. — Гектор Вайлз. — Мистер Вайлз, вернемся к разговору об оружие. Насколько должен быть острый нож, чтобы оставить такой ровный срез? — Полагаю, какой-то хирургический скальпель. Вот эти края, — он указал на ровные срезы. — Слишком ровные для кухонного или же охотничьего ножа. Я долго в этой профессии, но такое вижу впервые. Признаться честно, надеялся, что всю жизнь буду вскрывать только стариков. — А есть нечто странное в анализах крови? — Тео подошел к столу и сделал вид, что заглядывает в бумаги. — Нет, никаких заболеваний, наркотических или алкогольных веществ анализ не выявил. Юноша деловито перебирал отчеты и анализы, пока патологоанатом стоял в стороне и нервно покачивался с носков на пятки. — По моему опыту работы, — вдруг сказал он, — их убил мужчина. — Мужчина? Есть какие-то зацепки? — насторожился Нотт. — Нет, однако женщина по природе своей не способна на такую жестокость к ребенку. Удар четкий и сильный, девушка не смогла бы настолько жестоко расправится с целой семьей. Тео подумал, что мужчина сходит с ума и ему пора на пенсию, ведь не единожды слышал о ситуациях, когда женщины буквально выбрасывали своих детей в мусорки или выкидывали из окон квартир, просто потому что устали или не хотели ребенка. Он так же знал достаточно женщин, которые были жестоки по своей натуре, и Грейнджер в этом списке появилась не самая первая. Или взять хотя бы то, насколько безжалостной и коварной могла быть Нарцисса, если её семье что-то угрожало. Но воспротивится словам врача сейчас было равносильно тому, что пальцем прямо указать на Гермиону и отряд. Поэтому он промолчал, а потом, подойдя к трупу ребенка, накрыл его обратно простыней. — Пожалуй, соглашусь. Женщины по натуре больше эмоциональны, настолько хладнокровное спланированное убийство большая редкость. Да и тем более, разрез явно хирургический, а, по проверенной мной информацией, у вас в деревне нет женщин-медиков. — Только поветуха, да одна медсестра, но обе в ту ночь были рядом с одной из рожениц. — Покивал Вайлз. — Что с телом мужчины? — У всех четверых одинаковые ранения, однако на его запястьях несколько глубоких царапин, будто он держал кого-то силой, а человек вырывался. — Следы ДНК? — Никаких. Я так и не смог понять, как это возможно. Как будто, кто-то промыл и очистил рану, даже следов крови нет. — Есть ещё странности? — прищурился Тео. Что-то подсказывало ему, что ответ близко. — На теле женщины или второго ребенка? — С телом женщины история такая же, как и у девочки, а вот с телом младшего ребенка что-то странное. Он полностью обескровлен. — Покажите. Они подошли к одной двери холодильника, Вайлз вытащил тело. Мальчишке было лет одиннадцать. Такие же светлые, как у сестры волосы, такие же яркие впадины на глазах, разве что кожа совсем просвечивала. Тео стянул простыню ниже, на ребрах и шее виднелись крохотные следы, будто от уколов. — Я обнаружил несколько отметин, похожие на следы иглы. Нотт сжал кулаки, небрежно повернулся к медику спиной, будто делал вид, что ему тяжело смотреть на детский труп, а потом коротко махнул палочкой. — Где именно, — повернулся он обратно. — Вот здесь, — Вайлз слегка повернул голову мальчишки, однако отметины уже пропали. — Как же так? Я же точно находил следы. — Может, вам показалось? Насколько я знаю, в последние несколько месяцев мальчик был болен, кашлял и рвал кровью. — Это всё равно не объясняет полное отсутствие крови в его теле. — Или вы говорите вот об этих следах? — Тео указал пальцем на другую сторону шеи, где почти за ухом были дырки вампирских зубов. — Ах, да, вероятнее всего они. — Это дело тяжело Вам дается, я вижу, — понимающе улыбнулся Нотт. — Я и сам был шокирован, когда услышал об этой жуткой трагедии. Следы уколов же только на теле мальчишки? — Да-да, их пытались перекрыть раной на шее, но умер он безболезненно, адреналин в крови самый низкий. Тео потянулся к плечу патологоанатома, потом обошел выдвижной стол и похлопал старика по плечу. — Вы устали, мой друг. Заглянул в глаза, осторожно направляя палочку на жертву. — Вам бы отдохнуть. Империо. Глаза врача помутнели, стали похожи на витражное стекло. — Вы решили, что семью убили, чтобы скрыть следы бродившего вампира. Это работа слишком тяжела для Вас, после этого дела Вы выйдете на пенсию и навсегда забудете об этом случае. Верно, друг мой? — Я забуду обо всём, что увидел. — И о том, что увидишь в течение пятнадцати минут. — Забуду. Тео вновь похлопал его по плечу, а потом рывком стянул простыню с детского тела. Он подозревал, что Гермиона выберет кого-то из детей, однако не знал, кого именно. Странные следы от уколов на теле мальчишки вновь стали видны, и Тео внимательно осмотрел каждый из них, пока не понял, что иголка была настолько длинной, что дотянулась до рёбер. Нотт тяжело вздохнул. Снимать кожу и плоть с костей ребенка он не хотел и не собирался. В голове мелькали тысячи заклинаний, которые могли помочь увидеть скелет, не вскрывая труп снова. Какова вероятность того, что если он влезет в тело какой-то магией, это достаточно быстро обнаружат? Какое из заклинаний можно использовать, о котором даже не додумаются? Патологоанатом обычный маггл, да и в деревне полно противников волшебства. Удивительно, как местные жители вообще пропустили совершенно незнакомых людей в морг. Ещё и с такой охраной. В мире волшебников семья Тео владела именно больничным делом. В отличие от Малфоев и Паркинсонов, которые выращивали травы и варили зелья, а потом продавали их в своих сетевых лавочках, род Ноттов владел несколькими частными клиниками и лабораториями. Благодаря матери Тео, семья Диаманда Нотта была более приближена к магглам, чем остальные священные двадцать восемь семей, а имея иностранные корни, Тео претендовал так же на несколько волшебных больниц в Германии. Именно поэтому разобраться с наследством оказалось непростым делом. От отца Теодор получил доступ ко всем больничным заклинаниям и проклятьям в пределах Британии, однако наследство, которое перешло его отцу после смерти матери, дальние родственники хотели вернуть себе. Если бы не Том и Люциус, проблема действительно бы приобрела просто мировой скандал. Сейчас же не было времени прочёсывать весь архив заклинаний и знаний его семьи, чтобы понять намеки Грейнджер. Регулусу рано или поздно придется вернутся к своему спокойному виду, и тогда Тео накроют хлеще, чем ежа в лесу сеткой. Придумывать нечто новое так же не было ни возможности, ни сил. Гермиона могла бы и догадаться, что времени вычислять её слова на чужом теле у них не будет, могла придумать что то другое. Может Тео просто переоценил её возможности? Вряд ли у девушки было бы достаточно времени и сил, чтобы придумать нечто эдакое. Что если не усложнять ситуацию, куда можно поместить подсказку, чтобы её смог найти лишь маг? Ответ нашелся сам собой. Нотт кинул взгляд на руки мальчика, а потом произнес обратное заклинание. На запястье, словно браслет, начали появляться буквы. «Адам поможет тебе, если ты поможешь ему». Любимое иллюзионное заклинание Гермионы. Вот откуда у мальчишки отметины на ребрах. Если слить всю кровь из организма, заклятью нечем будет подпитываться и после обратного заклинания, оно сразу потеряет силу. Грейнджер, очевидно, тоже порылась в архивах Ноттов и нашла проклятье обескровливания. Слова растворились так же быстро, как и проявились. Видимо Гермиона посчитала не безопасным запечатывать их на коже на долгое время, так что повезло, что Тео знал, куда смотреть. Адам поможет тебе, если ты поможешь ему… Если Сноу скрыл что-то касаемо местоположения отряда от Тёмных, а особенно от Тома и Бэллы, то не сносить ему головы. Парнишка умрет раньше, чем успеет объяснится. Тео не особо доверял этому метаморфу: человек, умеющий менять внешность по своей прихоти никогда не будет до конца честным. Впрочем, скорее всего имелось ввиду то, что Сноу лучше знал повадки Грейнджер, знал места, куда она могла пойти, до чего могла додуматься. Однако, что всё же означают слова: «…если ты поможешь ему»? Единственным объяснением было то, что Дамблдор охотился за магом и его мальчишкой. «Ладно, Грейнджер, если ты так хочешь, я ему помогу» — решил Тео. Гермиона умела добиваться своего. Её условием при побеге было спасение Адама и Кристофера. Похоже девушка решила убить двух зайцев одним разом: спасти их и навсегда избавить от преследования. Обидно, что для этого она пользуется их дружбой с Тёмными. Если это можно так назвать. Тео шустро спрятал тело обратно в холодильник, расколдовал патологоанатома и, попрощавшись, вылетел по лестнице в коридор. Регулус всё ещё стоял в кругу мракоборцев. Те наперебой махали на него руками, держали стаканы и фляги с водой и даже искали таблетки или зелья от давления. Похоже, перспектива больного проверяющего из Лондона не сильно им нравилась. — Господин Блэк, — Тео сделал взволнованный вид, растолкал людей и подошел к Регулусу. — Как вы себя чувствуете? — Пора мне на пенсию, похоже еще не вылечился после того ранения, — на ходу сочинял Блэк. — Ты всё узнал? — Да, ничего нет, не наша компетенция. — Тогда поехали обратно, заскочу к лекарю по дороге домой. И в отпуск. Тео закинул одну его руку себе на плечо, Регулус сделал вид, что ему стало получше, и захромал рядом с Ноттом подальше от морга. — Спасибо Вам. Удачи с этим делом, — сказал он напоследок. Как только они вышли за пределы видимости мракоборцев, Регулус спихнул руку Тео со своего плеча, размял плечи и пригладил волосы. — Они как мухи. — Фыркнул он. — Тебе стоит указать на то, кто тогда ты, если они мухи? — Только попробуй сказать, что я дерьмо, получишь по шее, — нахмурился Блэк. — Нет, что ты, — улыбнулся Нотт. — Ты варенье. Испорченное, но варенье. — Спасибо, засранец. Что-то узнал? — Да. — Вздохнул младший. — Для этого нам нужно вернутся в Лондон. У меня очень много вопросов к одному из гостей Тома. Регулус нахмурился пуще прежнего, но промолчал. — Сначала подберем ошибку природы и Гарри. Мы тут долго проторчали, им тоже должно было хватить времени. — Сомневаюсь, что они нашли хоть что-то ценное. Это же кладбище. — Вот почему ты и не продвигаешься по службе, — фыркнул Регулус. — Мы волшебники, Тео. Если ты помнишь, то раньше ведьмами называли тех, у кого блестели глаза. Однако мало кто обращал внимания на людей, роющихся по ночам на кладбищах, чтобы узнать, как работает внутреннее магическое ядро. — Я все ещё не понимаю, что можно там найти. И так ясно, что кто-то оставил знак отряда, чтобы объявить охоту на них. Называть здесь брата Дамблдора по имени они не рисковали. Магов было не много, да и скрывались они просто отвратительно. Однако осторожность всегда лучше. — Думаю, в вопросе сумасшествия Барти поможет разобраться. Гарри же скажет точно, могли ли наши друзья оставить свои следы. Если да, то они их скроют. Всегда важна осторожность Тео. Они прошли молча всего несколько шагов, а потом Регулус добавил. — Я волнуюсь за свою племянницу, поэтому хочу проверить всё. Пусть Гарри и Барти заморочатся, но убедятся в наших догадках, чем мы оставим какие-то их следы. — Слухи уже идут, Реджи. При всём нашем желании помочь, мы не сможем сделать всё. На короткие дни Нотт даже позабыл о том, что Гермиона приходилась Регулусу племянницей. При чем самой любимой, не смотря на отсутствие столько лет. — Ты говоришь так лишь тогда, когда мыслишь головой. Включай либо мозги и сердце одновременно, либо не включай ничего вообще. Так правильно. И проще. — Ты знаешь, я так не умею. Блэк кинул на него саркастичный взгляд, а потом фыркнул: — Ты просто этого не замечаешь. Все твои решения зависят от головы, однако когда дело касается мини-Тома, ты только сердцем действуешь. Включай всё вместе. Это эффективнее. Тео нахмурился. Как такое вообще может быть, что о сердечных чувствах ему рассказывает Регулус Блэк? Когда в этом мире всё перевернулось настолько, что самые приближенные солдаты Волан-де-Морта бегают по маггловской деревушке на отшибе и пытаются понять, как им спасти самых приближенных солдат Альбуса Дамблдора? Была ли в этом вина самого старика или же всё пошло не по плану, когда Том Реддл решил прислушаться к Беллатрисе Лестрейндж и отказался от имени Волан-де-Морта? А может история пошла не по плану лишь тогда, когда Тео решил, что ему нужно понять происходящее в голове Гермионы Грейнджер? Теодор любил задумываться о том, что могло бы быть, просчитывать все возможные вероятности, но сейчас на это не было времени. Жажда увидеться с маленьким дьяволом и хотя бы просто поговорить оглушала слишком сильно. Нотт так же понимал, что он далеко не первый в списке тоскующих по Эвелине Реддл, даже не третий. Пусть в этом случае всё зависело от неё самой. Тео остается лишь дать ей возможность выбрать, кто первый коснется её острой и холодной привязанности.