Отряд особого назначения

Такого пепелища Гарри не видел никогда. Он чаще других участвовал в боях, но такого даже Барти не ожидал, не то что Гарри или Тео. Земля полностью черная, не осталось никаких признаков жизни: ни домов, ни заборов, ни травы — ничего. — Тут даже костей нет. — Барти ухмылялся, довольный работой отряда. Регулус затыкал нос рукавом мантии. Лицо Гарри не выражало особо никаких эмоций, только глаза внимательно осматривали полностью сгоревшее поле, где еще неделю назад была целая рыбацкая деревня. — Слишком хорошая работа, — прокомментировал он, повернулся к Тео, который напротив совсем невнимательно осматривался. — Уверен, что найдем что-нибудь? — Я найду. Я уверен. — Ответил тот через пару секунд. Нотт будто был вовсе не здесь, вернее тело его находилось с ними, но мыслями он был будто совсем далеко отсюда. — Может, поблизости есть каменные здания? — предложил Регулус, указав в сторону берега. Счастливый Барти вприпрыжку побежал в ту сторону. После того, как он отсидел в Азкабане, его психика немного пошатнулась. Каждый раз находясь на месте трагедии, он вел себя так будто гулял по детской площадке. — Сомневаюсь, что от них могло что-то остаться, — вздохнул Тео. Вчетвером они направились к берегу. Тишина, повисшая над пепелищем, была почти оглушающей и из-за этого хруст сожженной под ногами земли выходил неестественно громким. Было странно идти вот так: смотря лишь вперед, чтобы не потерять ориентир, находящийся, казалось, в нескольких километрах от них. — Даже птиц нет, — пробормотал Гарри. — Последствия проклятья. — Сказал Регулус. — После Адского пламени здесь еще лет пятьдесят никого не будет. — Барти споткнулся о собственную ногу и повалился на пепел с громкими ругательствами. Блэк презрительно на него глядел. — И почему все считают тебя аристократом? — Потому что я намного обаятельнее тебя. — А Люциус говорит, что мы с Драко ходячие язвы. — По сравнению с ними, вы маленькие сосунки. — Фыркнул Тео. — Вы еще не видели, какие замечательные перебранки у Регулуса с Сириусом. — Барти захохотал, похлопав друга по плечу. — Вот уж где действительно надо успевать записывать. — Завались, Крауч. Гарри только кивнул. Перед уходом Тео видел, как он пересекся с Сириусом. Они не долго переговаривались, а потом Блэк похлопал крестника по плечу и ушел, оставив Гарри в каких-то сомнениях. Нотт хотел бы влезть ему в голову, но не решался действовать так открыто. Вряд ли бы Поттер что-то сказал, но тема с Сириусом была слишком больной, слишком глубокой, слишком личной. К счастью, эту проблему решил Барти. — А чего он к тебе подходил, а, Гарри? — весело пролепетал он, потом уточнил. — Сириус. Гарри прямо-таки застыл. Остановился на месте и уставился под ноги. Регулус тоже скривился при упоминании брата. Крауч еще несколько шагов вперед проскакал, как ни в чем не бывало. — Эй, надоели своими кислыми моськами святить, — вздохнул он. — Что с вами всеми? Все молчали. Он вздохнул. — Надоели. — Барти достал палочку, а потом навел на Тео. — Я буду к каждому из вас применять Империо, пока не скажете. — Уверен, что сработает? — фыркнул Регулус. — Попытка не пытка, — палочка нацелилась на него, но Крауч не спешил произносить заклинание. Знал, что и угрозы хватит. — По одному. Что с тобой, Реджи? Блэк вздохнул. — Прекрасно. Моя семья развалилась, невеста сходит с ума из-за свадьбы, а родной брат даже не может нормально со мной поговорить. — Семью в дурку, невесту в постель, брата в бар. Следующий. — Палочка нацелилась на Гарри. — Желательно так же коротко. Без соплей. — Крестный не может говорить о моем отце, брату снятся кошмары из-за пропажи отряда, Беллатриса посреди ночи заваливается к Нарциссе, чем пугает её, а мне мерещатся голоса. — Крестного на кладбище вместе с оборотнем, брата на задание, Беллатрису к Тому, тебе выспаться. — Барти пожал плечами и пошел дальше. — А меня ты спросить не хочешь? — Тео стало даже как-то обидно. — С тобой и так всё ясно. У тебя одна мини-Реддл в голове. Не нужно спрашивать, чтобы понять. Ты как открытая книга, если дело касается маленького дьявола. Нотт завис. Неужели он действительно такой предсказуемый? Он не был таким раньше. — Не парься, дитё, — Барти потрепал его по волосам так, что голова заболела. — Найдем мы твой якорь нормальности. Не свихнись главное до этого момента. — Ага, — фыркнул Тео. — Постараюсь. — Не хнычь, папка твой тоже чуть с ума не сошел, когда Алия умерла. — Тео споткнулся об собственную ногу. Его отец? Холодный, равнодушный Диаманд, который становился добродушным только тогда, когда видел сына за рисованием, которым тот не занимался уже три года? — А ты думал, Диаманд всегда таким подонком был? — хохотнул Барти. — Не спорю, в школе он той еще скотиной звался. Забавный парень, но больно уж жестокий. — Мы вообще узнали, почему он себя так ведет, только когда он на пятом курсе был. — Так поздно? — Мы сдавали СОВ, — Барти пихнул ногой какой-то булыжник. — Диаманд не добрал одного балла до максимума на одном предмете, напомни, что это было? — он повернулся к Регулусу. — Зелья. — А, точно. Короче Сэмвел примчался в школу и стал угрожать Слизнорту, что выпотрошит его, если его сыну не поставят высший балл. Диаманд вступился за него, и Сэмвел проклял сына за неподчинение. У Тео сжались кулаки. Он почти не разговаривал с отцом со смерти матери, даже видел его крайне редко. Он не мог этого знать. — Но на его седьмом курсе по всему Хогвартсу пролетел слушок, что Сэмвел нашел сыну невесту. — Барти ухмыльнулся. — Немку с британскими корнями. Дальнюю родственницу Лестрейнджей. Конечно, Диаманд был в ярости, что отец вновь за него все решил. Он ведь тогда с девчонкой встречался. — С кем? — уточнил Гарри, выныривая из потока своих мыслей. Тео это было не интересно, но он промолчал. — Её звали Доркас Медоуз. Реджи она тоже нравилась, — улыбнулся Барти. — Завались, Крауч. — И что с ней стало? — вступил уже Тео. — Ничего хорошего, — фыркнул Блэк. — Она была полукровкой, училась на Когтевране и мне нравилась потому, что постоянно ругалась с Сириусом на пару с Марлен Маккинон. Братец потом с Маккинон встречаться начал, а Доркас сошлась с Диамандом. — Так что с ней стало? — Ее семью убили по приказу Тома в начале семьдесят седьмого. Отец Доркас был подручным Дамблдора и пропагандировал восстать против Темного Лорда магглам. Именно он положил начало стольким убийстам. — Он фыркнул. — Не удивительно. Мужик владел крупной газетой. Тогда даже магглы начали верить в наш мир. А Марлен Маккинон они уже знали от Северуса. Ее тоже убили по приказу Тома, почти через две недели после того, как Сириус сделал ей предложение. Это была прихоть Беллатрисы, и тогда Реддлу было вообще наплевать, что творит жена. — И что было дальше? — незаинтересованно спросил Тео. — Ничего хорошего, — фыркнул Блэк. — Ну, как ты уже понял, той невестой была твоя мать. С ней Диаманд очень поменялся. Он стал чаще улыбаться, даже звал нас всех переодически в бар, никогда больше не уходил от дел Пожирателей. А когда Алия забеременела даже начал читать книги по воспитанию детей. — Барти засмеялся. — Это было очень забавно, потому что когда перед ним валялся чей-то труп, он читал книги вроде: «воспитание младенцев для чайников». Тео ухмыльнулся. — Он даже закрывал глаза на то, что твоя мать обожала маггловскую утварь. Однако беременность сильно подкосила ее здоровье, Диаманд настрого запретил ей куда-то выходить. А с твоим дедом в одном доме она быстро сошла с ума. Стала нервной, постоянно пила успокоительные отвары, которые делал Северус даже после твоего рождения. Разумеется, ее организм не выдержал. — Когда она умерла, — прокашлялся Регулус. — Твой отец заперся в особняке. Никуда не выходил, а когда мы его навещали, он прогонял нас. Белла даже хотела тебя забрать, но так и не решилась сказать об этом Тому. — Дай угадаю, Беллатриса ему просто угрожала? — В точку. Пригрозила Диаманду, что если он не возьмет себя в руки, то она заберет тебя. Это помогло. Он снова начал работать, виделся с нами. Но больше никогда не улыбался. — Один раз он сказал нам, что видит ее, что она всё ещё прогоняет домашних эльфов с кухни, чтобы приготовить ему завтрак своими руками. Обвесил весь дом ее портретами, а однажды мы даже нашли его спящим под одним из них. — Я помню, как нарисовал ее, — признался Тео. — Маму. Помню, на нем она улыбалась. Отец нашел рисунок и просто перестал со мной говорить, сжег все портреты матери, кроме того, что в его кабинете. А через неделю вдруг стал интересоваться, как у меня дела. Стал больше говорить в целом. Уверен, он выкинул его. Регулус и Барти встали в ступор. Переглянулись. Регулус раздосадовано покачал головой. — Что? Что такое? — нахмурился Тео. — Он носил его с собой. — Признался Барти. Усмешка сошла с его лица, теперь он был серьезен и сосредоточен. — Твой рисунок. Он носил его с собой в нагрудном кармане несколько лет. Часто смотрел на него, когда ты отворачивался. Повисла глухая тишина. Отец носил этот портрет с собой? По коже прошли мурашки. — Но он ведь совершенно не удался. Я его нарисовал в тринадцать, это был просто ужас! — Твоя детская рука смогла передать ее именно такой, какой ее запомнил Диаманд. — Регулус серьезно и даже сочувственно смотрел на Тео. — Вы помнили ее одинаково. И не смотря на количество ее портретов в вашем доме, только ты смог написать ее такой, какой она была. Поэтому твой отец сжег все остальные. На них была Алия, которую знали остальные. Такая, какой видели ее художники, восхищенные ее красотой и изяществом или стойкой упертой натурой. — Ты нарисовал свою мать и жену Диаманда, — подытожил Барти. — Остальные же рисовали госпожу Нотт. А это были совершенно два разных человека. — Но… — Тео хотел что-то сказать, возразить, ведь как такой человек, как Диаманд Нотт мог кого-то вообще любить? Как он мог хранить кому-то верность, даже после его смерти? Как могло произойти так, что Тео даже не знал своего родного отца? Почему чужие по сути люди знали о нем больше, чем родной сын? — Твой портрет, — устало вздохнул Барти, будто совсем больше не хотел это обсуждать, хотя сам начал тему. — Помог ему справится, помог устоять на месте и не сойти с ума. — Ты спас своего отца от безумия, Тео. — Регулус был терпеливее. — Почему вы говорите о нем так? Я всегда думал, что вы не ладите. — Да, но так было не всегда, — пожал плечами Барти. — В школе мы хорошо общались, иногда выпивали, потом нам, как самым молодым Пожирателям, начали давать совместные задания. — Ты не представляешь, как Алия изменила Диаманда, — вздохнул Регулус, ступая дальше. — И наверняка не помнишь, каким он был до ее смерти. Это было правдой. Он не помнил. Единственное, что помнил Тео об отце, это как менялось его лицо, когда он видел сына с карандашом в руке. Глаза, всегда холодные и черствые, вдруг смягчались и наполнялись какой-то теплотой. Тео всегда казалось, что только в эти моменты отец вспоминал, что не только он потерял жену, что его сын тоже потерял мать. — Как он умер? — решился он на вопрос. Регулус и Барти шли дальше. Гарри дернул друга за рукав, и они направились следом. — Я хочу знать. Белла сказала, что всё решила, но прошло полгода, а я всё ещё не знаю, как он умер! — Его убили, Тео, — вздохнул Регулус. Барти больше не говорил. Даже не смотрел в его сторону. — Том дал ему задание — проникнуть в Орден Феникса и посмотреть, что там происходит. — Но ведь для этого есть Северус. — Северус тогда был в школе, и Том не смог вытянуть его из-под носа Дамблдора, а собрания проходили в другом месте. На несколько мгновений они замолчали, а потом Регулус продолжил. — Если коротко, он следил за Орденом около двух месяцев, даже попал в не самый высокий отряд, но это и не требовалось. Его задачей было смотреть, что делают низы империи Дамблдора. И он справлялся. — Мерлин, когда мы уже до этого побережья дойдем. — Вздохнул Барти. Реджи хмуро зыркнул на него, и тот умолк. — На одном из заданий они столкнулись с верхушкой — подручными Дамблдора. И его раскрыли. Тео встал в ступор. Не было ничего удивительного в этом факте, учитывая, что отец уже был мертв. Однако Нотт чувствовал, что Блэк чего-то недоговаривает. С Гермионой он привык слышать всю правду, сколь жестокой она не была, и даже позабыл, что Темные работают иначе. — Кто его раскрыл? — Тео, — вздохнул Барти. — Тебе это не нужно. Проблема решена. — Кто убил моего отца? Несколько секунд Тео всматривался в их напряженные и даже виноватые лица, а потом старшие переглянулись, и Блэк выдохнул: — Кингсли. Кингсли Бруствер. Юноша мог только кивнуть. Он первый пошел дальше, оставляя остальных только подозрительно переглядываться. Под Рождество Кингсли захватили Пожиратели. Мужчину разорвали на части и оставили у ступеней Министерства Магии. Тео даже догадывался, кто этим занимался. Беллатриса Лестрейндж. — Долго нам еще идти? — Гарри пытался разрядить обстановку. — Нет, — отозвался Нотт. — Где-то полмили. Барти раздосадовано простонал. Со своей ангельской внешностью он смотрелся здесь не к месту. То ли дело Гарри. Губы плотно сжаты, пальцы сжимают палочку в одной руке, другая пытается нащупать пачку сигарет в кармане строгой длинной мантии. Его взгляд равнодушен, брови нахмуренны. Как будто он видит подобное каждый божий день, хотя Тео знает, насколько он напуган и шокирован. Крауч шел, пиная камни. Нотт вообще был удивлен, что после такого пожара они уцелели, когда вокруг была только сажа, песок, грязь и земля. Он нахмурился, засмотревшись Барти под ноги. Остановился и отошел на несколько шагов назад, наблюдая, каким образом лежат камни. Такого просто не могло быть, чтобы после Адского пламени — мощнейшего и самого непредсказуемого проклятья, что-то могло уцелеть так просто. Нотт наклонился, поднял один камешек, рассмотрел его. Ни грязи, ни пыли на породе не было. Вес казался слишком маленьким, для такого размера, а еще при падении камень издавал странных глухой звук. Обычно звук тупой и громкий, здесь же напоминал больше пластмассу. — Что такое, Тео? — спросил у него Гарри, и тогда Тео понял, что все трое уже несколько минут наблюдают за тем, как он рассматривает какой-то чертов камень. — Тебе не кажется это странным? — нахмурился Нотт. — Меня должно смущать наличие камней в деревне, расположенной около возвышенностей и гор? — он фыркнул, а потом заинтересованно спросил. — Что не так? Что нашел? — Эти камни, — Тео качнул головой, не зная, как объяснить. — Пьюси сказал, что здесь ничего не осталось, на входе в деревню тоже ничего не было, но здесь, — он показал руками вокруг себя. — Здесь есть камни, но ничего кроме них. — После Адского пламени ничего не остается, — понимающе пробормотал Регулус. — И посмотри, как лежат, — мужчины осмотрелись. — Кучками, но будто дорожкой. — Думаешь, указывают направление? — догадался Гарри. — Гермиона бы так не подставилась, слишком очевидный намек, даже ребенок разгадает, она любит что-то посложнее, — Тео надавил пальцами на виски. Что-то не сходится. — Ты говорил, что она могла оставить следы, почему не думаешь, что это могут быть они? — прищурился Блэк. — Потому что это слишком просто, — улыбнулся Барти. — Девочка дочь Тома, не станет просто разбрасывать камни, чтобы куда-то привести нас, она придумала бы что-то другое. — И слова Пьюси о том, что на кладбище была метка отряда. — Гарри тоже включился в тему. — В Хогвартсе они использовали метку, чтобы дать друг другу сигнал, но Гермиона может связаться со всеми мысленно, они бы не стали так делать среди магглов. — За ними охотятся, — вздохнул Регулус. Общий вывод тяжестью повис в воздухе. Разумеется, это было неудивительно. Подлунный отряд считался дезертиром среди подручных Дамблдора, угрозой для Министерства Магии, а еще противником Темного Лорда. Сейчас только магглы не хотели их смерти, да и то, люди из соседней деревни видели странных девушек, наверняка рассказали об этом кому-то из полиции, значит охота начнется и среди магглов. Тео нахмурился. Не начнется. Единственный, кто что-то знал, был мясник, которого расспросил и Пьюси, и той же ночью он умер, когда начал болтать. Кажется, ему и его семье перерезали горло во сне. Грейнджер жестока и ребенка может убить, в этом нет сомнений, но ей не чуждо сочувствие и милосердие. Их убили во сне, вряд ли кто-то из той семьи хотя бы почувствовал боль перед смертью. — Эй, Барти, — позвал друга Регулус. — Помнишь ночь, когда погибли Поттеры. Гарри сразу же всполошился. — Разумеется, мы же расследовали это по твоей инициативе. — Моего брата чуть не посадили за убийство двенадцати магглов, поэтому не выпендривайся много, — язвительно прищурился Реджи. — Помнишь такую же полоску из камней. Мы называли ее след из хлебных крошек. Такие же странные камни, которых там не могло быть, потому что дом сгорел. — Мини-Реддл не глупа, не стала бы вызывать Адское пламя тогда, когда волшебники бы могли обратить на это внимание. — Покивал Барти. — Тот кто был в доме Поттеров, кто оставил дорожку из камней для кого-то своего, тот же и охотится за отрядом. — Тео, насколько должен быть опасен человек, чтобы Эвелина наплевала на безопасность и скрытность отряда? — посерьезнел Блэк. Тео нахмурился. — Настолько, что мог бы убить Тома. — И кто же у нас есть из старых знакомых? — Альбус, — вздохнул Барти. — Старый скряга. Клянусь, он умрет мучительно. — Дамблдор не пришел бы за ними сам, это бы поставило под удар его легенду о непричастности. — Рассудил Гарри. — А никто другой не напугал бы Герм настолько сильно. — Есть один человек, — задумчиво протянул Регулус. — Вы его не видели, но видели Блейз и Драко. — Просто копия Дамблдора, только более грубая. Его брат Аберфорд. Увидев его, Гермиона вполне бы могла предположить, что за ними пришел сам Альбус, а мешкать просто не имела права. — Он прав, если состояние мисс Гринграсс так же плохо, как было в Хогвартсе, то мини-Реддл вполне могла бы поскупиться осторожностью. — Мне нужно осмотреть тела убитых. — Тео, честно говоря, их не слушал. Он все размышлял о том, как именно Грейнджер могла проникнуть в дом, оставшись при этом с отрядом, охраняя их, ведь по-другому она бы и не сделала. — Каких? Тут даже зубов нет, — фыркнул Барти. — Не тех, что сгорели, а тех, кого убили через несколько дней в соседней деревне. — О которых говорил Эдриан. Гермиона не стала бы оставлять настолько очевидный след из камней, а вот в теле уже убитого человека могла бы, ведь только единицы магов в Братании смогут понять, куда именно она могла засунуть подсказку. А тех, кто разгадает ее, и вовсе лишь трое: Тео, которому доверяли практически всё, который хорошо чувствовал Грейнджер; Сноу, знавший ее с самых темных сторон слишком долгое время, и Том, который проанализировал, как бы сам сделал в подобной ситуации. В список можно было включить и Гарри с Сириусом, но для них это было бы слишком неправильно, так что вариант бы даже не появился в голове. Странно, что люди, понимающие Гермиону настолько хорошо, совершенно никак не были связаны друг с другом. Том был полукровкой и сиротой, Тео родился в богатой и счастливой семье, которая лишь потом превратилась во что-то иное, а Сноу и вовсе был метаморфом, который и на Дамблдора то начал работать, чтобы защитить сына. И как же все-так хорошо, что они вообще у нее были.