Бемби

Лето. После привычного прохладного начала, наступила, наконец, долгожданная жара и пора ежедневных купаний. Купаться я любил очень. Чего еще пацану надо? Каникулы же! Уроков нет! Времени навалом. Гулял целыми днями, с утра и до позднего вечера. Хотя жил я в городе, но рядом расположились два озера. Одно поменьше и поближе, заросшее камышами и очень грязное. Предки запрещали туда бегать купаться. Особо мама кричала: «Это не озеро, а рассадник заразы». Но я всё равно днём бегал с пацанами туда- близко же! Окунулись и дальше бежать. Предкам просто не говорил про это, и заразы почему-то не цеплял. А вот вечером мы разновозрастной бандой, кто по каким-либо причинам был ещё в городе, ходили на лесное озеро. Оно располагалось намного дальше первого, и идти нужно было лесом, минут десять-двенадцать. С нами обычно всегда ходили ребята постарше, и это было нам на руку, ибо родичи в этом случае не боялись отпускать нас одних нал лесное. Хотя, кто бы рискнул пристать к мелким, когда их много? Но мамы всегда всего боятся. С этими ребятами, нам, мелюзге, было очень интересно. Они снисходительно играли с нами в войнушку, в карты, и даже учили плавать, кто не умел. Приходил я поздно после таких вечерних купаний, за полночь. Мама ругалась, но не сильно. Ведь всё же было в порядке: живой и здоровый пацан. В то время, берег озера, куда мы приходили купаться, был сильно заросшим. Ивовые кусты, березы, камыши с осокой образовывали порой уютные полянки и весьма укромные уголочки в зарослях. Сейчас там все почистили, вырубили, облагородили и всё просматривается: девственность терять стало негде. Нам полюбилось одно место, окружённое деревьями и кустарниками, плохо просматриваемое, как и с тропинки, идущей вдоль озера, так и с боков. Мы его, можно сказать, застолбили, почистили от мусора, вырвали лишнюю осоку, принесли пару бревнышек, чтобы сидеть. Как только начинало темнеть, народ на озере резко сокращался, все-таки через лес обратно возвращаться. Нас это проблема совершенно не волновала, хотя бы потому, что с нами были ребята постарше. Почтив первый день наших походов на озеро, один из старших пацанов снял плавки, мотивируя тем, что сидеть вечерами в мокром холодно и можно застудить хозяйство. Всем пацанам показалось это разумным, и здоровое хозяйство тоже было не лишним. Потому, как только чуть темнело, и народ резко убывал, все скидывали с себя плавки и купались голышом. Купаться голым мне очень нравилось. Конеш, первые минуты две я стеснялся, а чтоб никто об этом не догадывался, первым скинул плавки. О, я хитрец! Но я очень быстро оценил и полюбил эту свободу тела. К тому же, мне очень нравилось смотреть на всех, особо на ребят постарше. На их крепкие загорелые тела. Ноги, плечи, попы. Сравнивал я, вздыхая, и ещё одно место. Это было простое любование мальчика, мечтавшего скоро тоже стать таким. И с таким! Отстраненное, без всяких пошлых мыслей. Однажды к нам присоединились совсем уже взрослые парни, как я считал тех, кому было за 20. Студенты. Один из них был братом пацана из нашей банды, и звали его Андрей. Скорей всего, как это обычно бывает, его заставили сопровождать брата родичи. С Андреем пришло ещё двое парней. Они немного сторонились нас. Ну, кто мы для них? Мелочь-школяры. Не интересно. Но присматривать-то надо, поэтому парни расположились рядом с нами, только их лежанку закрывали густые кусты. Вечером, видя, что все мы бодро снимаем плавки, как стемнело, они тут же последовали нашему примеру. А почему бы и нет? Уж они-то понимали толк купания обнаженными. Еще когда Андрей раздевался, я увидел, что он весь изрисован тату. Я глаз оторвать не мог, так мне было интересно. Рассматривал. А когда он плавки снял и там тоже обнаружились рисунки, пялился и туда. Кроме всего, я заметил отсутствие волос над членом. Там было всё так гладенько, как не должно было быть у парня его возраста. Даже у меня уже было что-то! Меня, помню, сильно заинтересовало — почему у него так? Всё это: тату, выбритый пах, страшно привлекало моё внимание. Конеш, он заметил мой интерес к его телу. Хотя рассматривали его все пацаны. И вот, как-то так вышло, что все поплыли на каменку понырять с уступа (природная особенность этого озера — каменный полуостров посередине), а он неожиданно вернулся на берег. Я следом тоже вылез, типа, накупался. Стою, вытираюсь полотенцем, на него искоса посматриваю. Он тоже вытирается. Было ещё не очень темно. Вдруг, гляжу — смотрит на меня, усмехается и говорит мне: — Пацан, да иди уже поближе. А то глаза сломаешь. А я-то рад! До усрачки! Мне ж, маленькому дурачку, всё так интересна-а-а. А тут ещё личное приглашение! Ух! Классно! Он разлегся на своей лежанке, ну та, что за кустами. Я рядом примостился. Изучать. Тыкаю пальчиком в различные рисунки: — А это что? А это? А как это называется? Начали экскурсию по его телу со сложного кельтского узора на плече, потом ниже, ниже. Он всё подробно объясняет, рассказывает. Дошли до зайчика плейбойского, расположенного почти в паху. Тут он мне подробно рассказал, как болезненно делать тату на животе и как, с каким мужеством он терпел боль. Я уши развесил. Интересна же! И вдруг я замялся с вопросом, глядя ниже. Ниже, как вы понимаете, был его член. Но не он смутил меня. Что я членов не видел? Своего завсегда с собой ношу. Дело в том, что и на нем что-то было написано, какие-то буквы. Но всё ж, не удержался и спросил глупость: — На нём тоже тату? Андрей рассмеялся. — Нет, — говорит, — переводная картинка. Я не оч понял, как это, чё это. В силу своего младого возраста, никогда не встречал переводных картинок на член. Даже не слышал о таком. Я ваще был неиспорченным ребенком, когда был юным и наивным. Верил всему, что скажут. — А что там написано? — нагло любопытствую. — Не видно. Он снисходительно-благодушно так: — Ну, посмотри… А чтоб посмотреть, что написано…гмм….надо было в руку взять сей предмет… ага. Я задумался над этим оч глубоко. Брать… не брать… во задача. Всё ж касаться чужого члена не входило в мои пацанские планы. Он решил её за меня. Взял мою руку и к своему члену притянул, да ещё приободрил, усмехаясь: — Да, не бойся, зубов на нём нет. Он не кусается. Что??? Да чтоб я какого-то члена испугался? Вот ещё! Ха! Смелый, б/л/я. Членов не боимся. Но всё ж с опаской взял его в руку. Зубов там и вправду не было. Но всё равно ощущения были необычны и до сих пор лежат в моей памяти. Чужой и мягкий член Андрея, вызвал во мне какие-то еще эмоции, кроме любопытства. — А чтоб лучше видно было, что там написано…- стал учить меня Андрей, — нужно сделать так… Он обхватил мои пальчики своей ладонью и начал известные всем пацанам движения: верх-вниз. Вот спроси меня, почему я не одернул свою руку? Любопытно было, что там написано? Не знаю. Мог и постесняться дергаться: взялся ж за гуж. Я почувствовал, как мягкая трубочка под моими пальчиками стала боле упругой, а затем и совсем твердой. — Вот теперь будет всё видно, — деланно-равнодушно сказал Андрей и убрал мою ладошку со своего члена. Я замер: я ж никогда не видел до этого случая эрегированных членов взрослых. Да ещё так близко! Все моё мальчишеское существо было потрясено увиденным. Каким он стал большим, по моим детским понятиям, просто огромным. И что? У меня тоже такой будет? Ух ты! Я, конеш, старался придать своей морде лица бывалое выражение: мол, видал, и не раз. Делов-то… член со стояком… па-адумаешь… Как мог, преодолевая своё изумление, сосредоточился, наконец, на надписи на члене. Пришлось наклониться поближе. Уже достаточно стемнело. Андрей странно вздохнул, когда мое дыхание защекотало ему пах. Написанное, потрясло меня не меньше, чем эрегированный член молодого мужчины. «Поцелуй меня " — гласила надпись. О как. Я вот как-то… в своем представлении деЦком-наивном, поцелуи связывал исключительно с лицом, губами там, щеками, в конце концов. Но член? Я еще слышал от пацанов «отсоси», но целовать? Это было для меня открытием. Помню, у меня сразу возник вопрос: а как это? целовать… э-э… его?.. А зачем? Видимо, опытное лицо после прочтения я всё ж потерял, потому что он вдруг спросил: — Нравится? Я не знал, как ответить. Что я понимал? Нравится ли мне? Я ж никогда ничего подобного не видел. Такая надпись… Но, чтоб не обидеть старшего товарища, который был так снисходителен ко мне, что позволил мне её прочитать, неуверенно сказал: — Да-а. -Красивый? — опять спросил он. Так он про член?! Я снова, не зная, что ответить, сказал: — Да-а. Конечно, он видел всё, что со мной происходит и, что уж ему взбрело тогда в голову, мне сейчас трудно предположить, но он вдруг удивил меня неожиданной просьбой: — А можно теперь твой потрогать? — и он улыбнулся так хитро, как будто предлагал сыграть мне в какую-то запрещенную игру. Я опять не знал, как ответить. Помню, подумал, зачем ему это? Надписей на моём никаких не было. Читать нечего. Чего его трогать? Он прекрасно понял, что я в замешательстве и добил меня доводом: — Ты ж мой трогал. Тут он был прав. А я ж пацан! Я был за справедливость. Я ж его трогал. Теперь он моего. Всё намана! /наверно/ — Можно, — выдохнув, сказал я и, лег рядом, подвинувшись к нему ближе. Всё же, нутром чувствуя, что-то тут не совсем правильное, вытянулся, как струнка. Ножки зажал. — Да не бойся, ты, малыш, просто потрогаю… Детство вспомню, — ласково сказал мне Андрей. Я поверил. Подумал, хрен его знает, может у него и правда ностальгия такая. По деЦтву. Что ж… Вспоминай, давай. На. Он обхватил мои плечики, и я почувствовал, как его теплая ладонь накрыла мой членик. И всё же, несмотря, но то, что я так легко и беспрепятственно дал ему освежить свою память, поначалу зажался. Мысли полезли в голову разные, что это всё же как-то не оч хорошо, что взрослый парень трогает мой половой член. Конеш, я слышал слова п*дорас… и даже п*дофил, но всё это было так далеко от моего такого ещё детского представления о мире и моего опыта человеческих отношений в этом мире. Короче, я не связал ничего из этих слов с тем, что делал со мной Андрей. А он же, словно играл со мной в какую-то игру, мило улыбался, обхватив моего ладонью, стал меня нежно дрочить. Мой член стал твердым, как карандашик, но не толще, ласкающих меня, пальцев. — О, какой он у тебя отзывчивый! — обрадовался Андрей. — Прям, как у меня тогда… — свернув таки в тему деЦтва, сказал Андрей, уже трогая и мои яички… Гмм… ващет, я его яйца не трогал. Но не спорить же? Тем более, что его умелые ласки стали уже очень нравиться мне и его шепот мне в ушко: — Малыш, если что… тебе неприятно… я тут же прекращу… — наоборот ещё больше расслабил меня, разлившись по моему телу какой-то приятной истомой. Я уже не так судорожно сжимал свои ножки, расслабился и его палец тут же, конечно же случайно! заехал мне по промежности до ануса, но не остался там, снова вернувшись к твердому карандашику. Почти всё это время я смотрел ему в глаза, сначала с недоумением, и даже испугом, потом, плывя по бесконечным нарастающим волнам первого наслаждения, с зовом и просьбой, чтобы он не останавливался. Но всё это молча. Может и стонал чуть, я не помню. Голова уже отказывалась что-то понимать и думать, хотелось только, чтобы эти ласки продолжались бесконечно. Я видел, как поменялся и его взгляд, из озорного и играющего, на взгляд еле сдерживающего себя человека. Улыбка давно сошла с его лица, взгляд стал сосредоточенным, а головка его члена терлась об моё бедро уже довольно интенсивно. Он дышал всё тяжелее, как будто пробежал стометровку, а глаза становились все безумнее. Мне даже стало немного страшно, никто никогда до этого не смотрел на меня так. — Малыш… ты сводишь меня с ума, — прошептал Андрей. И вдруг мы услышали шум голосов, возвращающихся пацанов с каменки. –Б/л/*дь, что ж я делаю, — словно очнулся Андрей. — Так, малыш, поиграли в детство и будет. Хорошего понемногу, — выпуская мой членик и вскакивая с места, произнёс Андрей. — Мне надо отлить! — и скрылся в кустах, оставив меня с моим твердым карандашиком на лежанке. Я уж потом допёр, ЧТО он там отливал…. Я, поддавшись его панике, тоже вскочил, рванул сквозь кусты. И пока никто не видит в темноте КАКОЙ я, вылетел и нырнул в прохладную воду. Когда я позже вылез на берег, смотреть было уже не на что. Вылезшие из воды ребята, стали собираться домой. И вправду, было уже поздно. — Пока, малыш, — незаметно для остальных, попрощался у моего дома Андрей. Спал я в ту ночь плохо. Вспоминал Андрея, остро переживая внутри то, что произошло между нами. Томясь непонятными желаниями, трогал себя, пытаясь вызвать те же эмоции, охватившие меня, когда рядом был Андрей. И ещё постоянно думал, а как это: поцеловать член? Надо ли говорить, что я хотел ещё.