О чем ты молчишь?

      Наступил тот зверский голод, о котором говорил Виктор. У него был вареный рис с курицей, я не смогла остановиться и съела большую часть, запила горячим чаем с молоком и несколькими шоколадными конфетами. Во рту сушило, сколько бы я не пила. Начало тошнить из-за большого количества еды, но я подавила позывы.       Под утро я отрубилась, многое стерлось из памяти. Я забыла, о чем мы говорили, некоторые фрагменты мелькали, но это было слишком мутно. Снилось что-то очень странное, будто все воспоминания перемешались и показались в другом сюжете, страшном, совсем нереальном.       Проснулась я около часа дня, было непривычно увидеть чужую комнату. На мне был только топ и шорты, рубашку в какой-то момент я, видимо, решила снять. Яркое солнце освещало всю комнату, теплые лучи грели мои ноги, на улице кричали дети, а в квартире было тихо. Около меня никого не было, я встала, подошла к столу, где лежал тот самый блокнот. Никогда не читала чужие переписки, письма другим людям или личные дневники, но в этот раз соблазн был велик. Мои внутренние убеждения о личных границах вырывались наружу, я металась и не могла просто открыть и прочитать. Вспомнилось, где-то читала, если человек хочет знать, брали ли его вещь, в том случае был тот же блокнот, он клал на одну из страниц незаметную нитку или волос, если в следующий раз его не оказывалось, значит кто-то прочитал или по крайней мере брал вещь. Предчувствие подсказывало, что этого делать не надо. Я забрала свою рубашку и ушла к себе.       На почте было множество писем от Андрея, около десяти пропущенных вызовов, я была поражена. Если проект не такой срочный, зачем столько писать и звонить. Мне не хотелось говорить с кем-то, поэтому сначала решила убраться в комнате. Рана на голове болела и отдавала пульсирующей болью, выпив обезболивающее, стала продолжать свои дела.       Ночью мне приходили разные идеи, я была поражена скоростью мысли в тот момент, придумывалось слишком многое, такого давно не было. Я старалась все запомнить, поразительно, почти получилось. Некоторое приходилось додумывать самой, на трезвую голову. Взяв свой блокнот, я быстро набросала мысли и зарисовала, что мне хотелось изобразить. Это были маленькие и непонятные скетчи, которые я поясняла несвязным текстом. Закончив с этим мне пришлось перезвонить Андрею, в этот раз я была более спокойная, расслабляющая ночь помогла восстановиться. Я была очень благодарна Виктору.       – Добрый день, Андрей, вы мне звонили? – конечно он мне звонил, столько раз, будто подумал, что я умерла.       – Аня, рад слышать, я волновался за тебя. Вчера ты странно отвечала мне, а на письмо вечером ничего не ответила и я накрутил себя… боялся, что случится, как в тот раз. – в тот раз. Я почти покончила с собой, было дело. Сейчас уже смешно вспоминать это. Тогда был очень тяжелый год, мне никак не получалось выбраться из кризиса и выгорания, в итоге это оказалась депрессия. Он знает об этом, потому что был моим куратором и о подобном сообщают родители, почему их ребенок не пришел на учебу. «Она хотела умереть» - причина, по которой я отсутствовала около месяца с лишнем.       – Спасибо, что волнуетесь, но можно задать вопрос? Он покажется личным, я пойму, если не ответите. – во мне разыгралась смелость, я ничего не теряю, мы можем больше никогда не пересечься в этой жизни, хотя я так думала и после окончания колледжа. Андрей помолчал пару секунд.       – Задавай, что такое? – он был очень нежен, я не любила это в нем, слишком сильно располагал к себе, чувство, будто я особенная для него, а это никогда не было правдой.       – Как вы относитесь ко мне? Я понимаю, что мы долго работаем над общими проектами, я любила ваши пары и была рада слышать от вас, что вы хотите продолжать сотрудничество после моего окончания. Но столько писем и пропущенный, может я не так понимаю? – это было действительно смело, представляете сказать это человеку, по которому ты сох много лет.       – Аня, ты мне нравишься, иногда мне казалось, что ты понимаешь меня с полуслова. Но как тебе это объяснить… – он замялся, промолчал пару секунд и выдал то, чего я вовсе не ожидала. – Дело в том, что несмотря на все мои теплые чувства к тебе, как к человеку и девушке, я предпочитаю мужчин. Ты стала мне близкой. Я волновался, как о родном человеке. – он был безумно серьезен, в то время как я почти истерически смеялась с комичности ситуации.       – Тогда, если я задела эту тему, пришло время вам сказать, что вы моя любовь. Мои чувства сейчас далеко не такие, как много лет назад, когда я сидела на ваших парах и ловила каждое ваше слово. И я вам безумно благодарна, спасибо. У меня сейчас не так много близких людей в окружении, ваши слова греют мне душу. – это немного не то, что я хотела сказать, мой язык, на котором был тугой узел развязался за долю секунды.       Мы проговорили еще немного, смеялись и выясняли некоторые моменты из прошлого. Мне действительно стало легче, но удивитесь ли вы, если я скажу, что я знала о его ориентации. Говорят, что все девушки шпионы, если им надо что-то найти и разузнать, то через полчаса у тебя на столе целая биография человека. Так я узнала о его возрасте, который он тщательно скрывал, а после и о предпочтении в качестве партнера. Я давно отпустила, а сейчас мне довелось скинуть весь оставшийся груз.       Я договорилась с Андреем о встрече в ближайшие дни, обсудить проект и просто поговорить. Значит, я не ошибалась, что для него я не просто студентка с больной головой.